Неверные (гет)

Как только створки ворот поползли в стороны, гоблины из каравана с радостным воплем рванулись внутрь, спеша укрыться в безопасных стенах замка. Шедший в их колонне полуорк Кансиф, с которым Тав совсем недавно беседовала у костра, тепло улыбнулся ей на прощание.

— Рад знакомству, Верная Тав, — негромко произнёс он, поправляя походную сумку. — Надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество в стенах Обители.

Тав благосклонно кивнула ему, и полуорк направился вслед за гоблинами.

Прямо у главных ворот их встретили ревнители — высокоранговые стражи культа. Один из них, сурово окинув взглядом Тав и незаметно подтянувшихся соратников в хвосте колонны, шагнул наперерез предводителю каравана.

— Кто это с тобой, Карнисс? — требовательно спросил ревнитель, сверкнув глазами из-под шлема. — Башни не получали отчётов о пополнении.

— Плоть Госпожи множится по собственной воле… — исступлённо сказал драук, затем он перевёл взгляд на Тав. Его массивное паучье брюхо подалось вперёд, и он приблизился к ней почти вплотную, разглядывая напоследок своими тёмными зрачками.

— Мы не прощаемся. Наша госпожа говорит, что мы ещё встретимся, — ласково и жутко просипел Карнисс на выдохе. — А сейчас наша королева зовёт своего верного слугу. Я слышу её шёпот… Я иду, моя госпожа. Иду… — с этими словами драук резко развернулся.

Все молча проводили его взглядом, смотря, как монстр с противоестественной быстротой начал подниматься прямо по отвесной каменной стене замка.

Наконец, когда Карнисс исчез в вышине, стражник перевёл взгляд на оставшихся и внезапно замер, когда его глаза встретились со знакомым рубиновым взором.

— Надо же… Кого я вижу, — протянул ревнитель. — В Башнях тебя уже все похоронили. До генерала доходили весьма убедительные слухи, что твоя операция в Гримфордже закончилась сокрушительным провалом, а сам ты бесславно сгинул под завалом. — Мужчина сделал шаг ближе, бесцеремонно и въедливо разглядывая воскресшего дроу со всех сторон. Он выискивал на нём следы слабости и позорного бегства, но Нере, как назло, выглядел безупречно. Его волосы как всегда были идеально уложены, отполированная брошь Абсолют чуть ли не ослепляла своим блеском, а вычищенный резной плащ сиял чистотой, словно дроу только что покинул свои личные покои.

Нере высокомерно вскинул подбородок, принимая этот оценивающий взгляд с ледяным спокойствием. Мужчины обменялись натянутыми улыбками истинных придворных интриганов, готовых в любой момент вцепиться друг другу в глотки.

— Слухи всегда преувеличивают степень моей смертности, Малик, — царственным тоном отозвался Нере, изящным движением руки поправляя меховой воротник накидки. — Как видишь, я вполне жив, здоров и прибыл точно в срок. А что касается Гримфорджа… То мой отчёт предназначен исключительно для генерала, а не для рядовой охраны у ворот.

Дроу сделал ответный шаг вперёд, окидывая Малика самым надменным взглядом.

— Но раз уж мы заговорили о слухах и неудачах. Мне стало искренне любопытно, Малик, а чем же всё это время был занят ты сам? Пока я проливал кровь, работал не покладая рук и расширял влияние Нашей Королевы в Подземье, ты так и продолжал нести службу швейцара? Всё так же усердно машешь ручкой перед каждым прибывающим караваном гоблинов? Растёшь по службе, ничего не скажешь.

Малик от такой откровенной и тонкой подначки мгновенно изменился в лице. За его притворной улыбкой теперь явственно читалась глухая, кипящая злоба. Нере попал в самую больную точку его уязвленного самолюбия: Малик ненавидел гарнизонную службу у ворот, считая себя достойным куда более высоких постов внутри Обители.

Позади них Астарион едва слышно, восторженно хмыкнул, явно наслаждаясь этой изящной словесной поркой, а Тав слегка прикусила губу, чтобы не выдать улыбки. Спесь Нере, которая им всегда казалась невыносимой, сейчас работала на них как идеальный таран.

Ревнитель глубоко вздохнул, силой заставляя себя удержать маску непоколебимости перед Верным. Он процедил сквозь зубы, делая натянутый приглашающий жест вглубь залитого мертвенным светом зала:

— Мои обязанности определены генералом Тормом, Верный Нере. И я исполняю их безукоризненно. Не буду вас задерживать. Адепт Зрелл ожидает вас в главном зале. Она желает лично выслушать твои оправдания, то есть, веские причины, из-за которых ты не смог испольнить возложенную на тебя миссию, конечно же.

Но Нере уже не слушал его, с гордой осанкой проходя внутрь замка и ведя за собой весь отряд.

Малик проводил взглядом удаляющийся силуэт дроу и, когда шаги Верного и его спутников затихли в глубине тёмного коридора, сплюнул на каменные плиты, произнеся сквозь зубы своей напарнице:

— Жаль, этот красноглазый ублюдок не сдох под своим завалом. Как был конченным говнюком, так и остался.

Женщина в мантии лишь понимающе кивнула.

— Да брось, — начала она. — Нере не жилец, это уж точно. Зрелл его с дерьмом сожрёт. Уже сегодня ты будешь ночевать в его комнате, вот увидишь.

Мужчина цинично улыбнулся в ответ. В Лунных Башнях никто искренне не радовался чужому спасению — здесь каждый мечтал лишь о том, как занять освободившееся место повыше.

Как только новоприбывшие пересекли порог, огромная тяжелая дверь за их спинами с грохочущим стуком закрылась, отрезая путь назад.

Несмотря на то, что изнурительный марш сквозь проклятые земли выжал из спутников последние силы, им пришлось тут же разделиться и действовать незамедлительно. Чтобы не привлекать лишнего внимания к своей разношёрстной компании и минимизировать риски, на аудиенцию в сопровождении Нере отправилась одна лишь Тав. Остальным членам отряда предстояло раствориться в полумраке замковых коридоров, чтобы провести внутреннюю разведку и отыскать максимально уединённый и безопасный пятачок для разбивки внутреннего лагеря.

Главный холл Лунных Башен, раскинувшийся перед взором следопыта, ошеломлял парадоксальным сочетанием былого монументального величия и очевидной запущенности. Высокие, уходящие во мрак своды, изящные колонны, воплощавшие в себе триумф утонченной архитектуры, и полуистлевшие гобелены безмолвно свидетельствовали о лучших временах династии Тормов. Однако эта былая роскошь теперь безжалостно пожиралась варварской разрухой нового культа: в углах громоздились обломки некогда дорогой мебели, а изысканные ковры оказались погребены под слоями въевшейся дорожной грязи, пепла и бурых пятен.

Нере заметил, как охотница изучает обстановку и едва заметно наклонился к ней.

— С убранством замка ты можешь ознакомиться позже, если, конечно, выживешь после разговора со Зрелл, — хмуро и тихо выговорил он, не оборачиваясь. — А сейчас нельзя медлить.

Но стоило вновь прибывшим Верным сделать шаг по направлению к залу аудиенций, как из бокового коридора раздался громкий голос, заставивший дроу на секунду замереть.

— Верный Нере! Это вы! Вы вернулись!

К ним, не скрывая искренней улыбки, быстро подбежала двергарка в форме воина Абсолют. Она в компании неофитов прибыла в Лунные Башни сутками ранее. На её широком лице отражалось неподдельная радость от того, что её сиятельный командир добрался до Лунных Башен живым и невредимым.

Нере медленно обернулся, одарив свою подчиненную привычной, снисходительной улыбкой, в которой сквозило ленивое аристократическое превосходство.

— Ах, это ты, Тринн, значит, ты действительно уже здесь. Что ж, докладывай обстановку, — тихим, но приказным тоном оборвал её Нере.

— Ох, Верный, адепт Зрелл просто озверела. Из зала аудиенции каждый день трупы выносят, вон, — двергарка махнула в сторону кровавой дорожки, ведущей к тюрьмам, — не просыхает. Вчера двух Верных казнили, сегодня вот будут Верную Минтару судить: артефакт, на поиски которого её посылали, она так и не нашла-то, — сержант тихо засмеялась, но глядя на озадаченное лицо командира, остановилась. — А генерал, — её голос притих, и Нере пришлось сильно наклониться, чтобы расслышать слова, — вообще перестал выходить к народу. Засел в своих покоях на верхних этажах, приказы через Зрелл выдаёт. И Верный, Армия уже собрана, как только адепт Бальтазар вернётся, мы наконец-то двинемся во Врата.

В это время к Нере подошёл полуорк-караульный в глухом латном шлеме и, чеканя слова, сообщил, что Адепт Зрелл требует их присутвия.

Дроу коротко кивнул стражнику и повернулся к Тринн, собираясь наконец завершить этот слишком откровенный разговор прямо перед дверьми трибунала. Двергарка, понимая, что Верному пора идти на доклад, преданно прижала кулак к нагруднику, но на прощание всё же сделала последнюю попытку закрепить свой успех:

— Верный Нере, прошу, когда армия выступит, похлопочи перед Зрелл, чтобы в поход на Врата Балдура мы шли в одном отряде. Мои ребята надёжные, мы под твоим началом любые стены сокрушим!

Нере, которому сейчас меньше всего хотелось думать о совместном марше под знамёнами культа, лишь одарил её ленивым кивком и снисходительным тоном бросил:

— Я подумаю над твоим предложением, сержант.

Тринн довольно улыбнулась, явно приняв этот уклончивый ответ за благосклонность аристократа, и торопливым шагом направилась обратно вглубь бокового коридора.

Наконец перед Верными открылись створки зала аудиенций, и они уверенно шагнули внутрь величественного, но мрачного помещения. И тут же глаза Нере устремились прямо к дальнему концу зала — туда, где на каменном троне восседал сам генерал Кетерик Торм. Он здесь, значит в обсуждении дела максимально важного значения.

Внезапно Тав почувствовала явственную волну чужой концентрированной ярости. Паразит в её голове забился в экстазе, самопроизвольно связавшись с мозговым обитателем стоящего рядом компаньона. Волны ненависти накатывали одна за другой при виде некогда так уважаемого им генерала Торма.

Хрантиель сиюминутно вышел на связь.

«Угомони дроу. Он всё испортит, если позволит своему безрассудству завладеть собой».

Охотница тут же напрягла свои ментальные силы, соединяясь в сознанием Нере.

«Нере, держи себя в руках».

В ответ на этот призыв дроу лишь наградил её мысленным молчанием. Он упрямо двинулся дальше вглубь помещения, пока встревоженная охотница поспешно следовала за ним, стараясь сохранить внешнее хладнокровие.

Между тем прямо перед троном уже происходил трибунал над Минтарой. Окружённая стражниками воительница отчаянно оправдывалась перед Кетериком и стоящей рядом Адептом Зрелл:

— Если бы под моим началом были настоящие воины-дроу, а не это трусливое отродье, я бы давно нашла артефакт! — Минтара указала в сторону столпившихся в стороне кучке гоблинов.

Зрелл тут же язвительно упрекнула её, повысив голос:

— То есть ты смеешь обвинять генерала в том, что он дал тебе не тех солдат, Минтара?

— Да, то есть нет… То есть…

Торм спокойным тоном прервал её:

— В любом случае, ты не выполнила задание Абсолют. И твой провал должен быть сурово наказан.

Зрелл, уловив волю господина, тут же приказала стражам увести паладина в тюрьму. Гордая Минтара на мгновение потеряла самообладание и глухо начала умолять не наказывать её, но конвой безжалостно поволок её в сторону казематов.

Всё это время Нере стоял чуть поодаль и скромно улыбался. Он замер в своей привычной ровной стойке, сохраняя идеальную выправку аристократа и Верного Абсолют, но его слегка прищуренные рубиновые глаза так и искрились абсолютным превосходством. Минтара, всегда кичившаяся своей чистокровностью, железной волей и воинскими заслугами первого паладина Абсолют, теперь вымаливала пощады у ног бессмертного генерала. Для Нере, чьё самолюбие было сильно подкошено неудачей в Гримфордже и недавней болезнью, этот публичный трибунал над его главной соперницей по культу стал бальзамом на душу. Его тонкие губы расплылись в хищной усмешке: он мысленно праздновал победу в их давней негласной борьбе за благосклонность Абсолют, ведь Минтара пала первой, а он всё ещё стоял на ногах.

Наконец генерал Торм медленно повернул голову и обратил свой тяжёлый взор на Нере и Тав. Они послушно шагнули вперёд и встали на то самое место, где только что в отчаянии ползала Минтара.

Кетерик всё тем же ровным, лишённым всякой эмоциональной окраски голосом поинтересовался, как продвигаются дела в Гримфордже.

Нере, мгновенно стерев с лица улыбку, уверенно доложил:

— Генерал, позвольте отчитаться о проделанной работе. Прежде всего, несколько слов о самом Гримфордже. Локация представляет из себя нестабильный конгломерат магматических пород и полуразрушенной шаритской кладки, потерявшей несущую способность ещё как мимнимум сто лет назад. Дальнейшая разведка подтвердила, что во многом разрушениям такого масштаба способствовали действия неизвестного существа колоссальных размеров. Кроме того, частая тектоническая активность способствовала сдвигу местных литосферных плит и дальнейшему обнажению магмовых бассейнов, что также стало дополнительным препятствием для тщательного разведывательного поиска.

Торм устало опёрся головой о руку, глядя куда-то поверх Верного, и казалось вовсе его не слушал. Затем он перевёл свой равнодушный взгляд на спутницу дроу:

— А ты…не та ли самая Верная, что вытащила Нере из-под завала? — спросил он, резко перебив доклад Нере.

— Да, генерал, — твёрдо ответила Тав. — Я подтверждаю слова Верного Нере: единственный возможный проход в тех руинах заканчивается полностью разрушенным мостом. Двигаться там дальше физически невозможно.

Кетерик Торм тяжело вздохнул. Его голос оставался безразличным, но в нём прорезалось опасное разочарование:

— Задание Абсолют звучало ясно, Нере. Я так надеялся на твои хвалёные таланты поисковика, а в результате… ты разочаровал меня точно так же, как и Минтара. Стража! Нере разделит её участь. Похоже, моя ставка на офицерский состав из числа дроу не оправдала себя.

Нере на мгновение оцепенел, и маска безосновательного величия едва не слетела с его лица. Однако, справившись с секундным шоком, он упрямо вскинул подбородок, и, выпрямившись во весь рост, сделал уверенный шаг вперёд и заговорил с абсолютной, непоколебимой уверенностью. В его тоне не было ни капли страха или смирения, словно сама мысль о том, что его провал может покараться позорной смертью или застенками, казалась ему абсурдной.

— Дайте мне ещё один шанс, генерал! Да, со стороны Гримфорджа прохода нет, но я не собираюсь мириться с этой временной задержкой. Я провёл новые расчёты, учёл геологические особенности и составил новую карту — Нере показал свиток пергамента.

— Хорошо, что ты не миришься со своей неудачей, Верный, но старательность без результата — уровень детей, — отрезал Торм и уже хотел было подняться с трона, чтобы уйти к себе, как вдруг Тав решительно вступилась за Нере:

— Генерал, позвольте! Я готова сопроводить его как опытный следопыт поверхности. Вместе мы гарантированно найдём этот путь. Мы можем…

Кетерик резко вскинул руку, обрывая её:

— Довольно разговоров. Ваши оправдания утомляют меня. Если вы оба так сильно хотите доказать свою полезность, то для вас есть особенное дело. Раз вы вдвоём так неплохо спелись, отправляйтесь вместе искать адепта Бальтазара. Зрелл посвятит вас в курс дела.

Зрелл, прежде чем Торм окончательно покинул зал, быстро спросила:

— Генерал, а что делать с гоблинами?

Те в страхе попятились назад — надежда, что про их присутствие просто забыли, не оправдалась.

— Убейте их, — равнодушно обронил Кетерик. — А лучше пусть это сделают Нере и наша новоприбывшая Верная. У тебя, Зрелл, есть более важные дела.

Гоблины, стоявшие у стен, от такого приговора истошно закричали. Одна из гоблинш, обезумев от страха и ярости, резко выхватила алебарду из рук стражника и с криком запустила её прямо в грудь генерала. Нере и Тав, не ожидавшие такой дерзости, едва успели отпрянуть в сторону.

Оружие с влажным звуком вонзилось прямо в доспех Торма, пригвоздив того обратно к трону. Однако генерал спокойно вытащил сталь из своего тела, словно это была сухая щепка, медленно подошёл к смелой гоблинше и спокойным тоном попросил:

— Повтори.

— Простите, генерал, она не посвящена и не подчиняется мне, — затороторила Зрелл.

Гоблинша, немного оторопев от увиденного, замахнулась снова и нанесла второй удар прямо в шею генералу. Торм снова с непоколебимой твёрдостью вытащил албебарду и сокрушительным взмахом своей руки буквально расплющил голову гоблинше о каменный пол зала. Вытерев испачканную перчатку, генерал молча развернулся и направился к себе в покои.

Зрелл проводила его взглядом, а затем повернулась к застывшим посреди зала Верным. На её губах играла предвкушающая улыбка.

— Чего стоите, — сказала Адепт, кивая на перепуганных, сжавшихся в угол гоблинов. — Приступайте. И подойдите ко мне сразу после того, как закончите расправу над этим мусором. Нам нужно обсудить предстоящее дело. И да, пусть они страдают как можно дольше, — с фанатичным упоением произнесла полуоркша.

Сказав это, Адепт не теряя времени начала подниматься вслед за генералом.

Согнувшись в умоляющем жесте, гоблины с неописуемым ужасом уставились на застывших посреди зала Верных. Поняв, что защиты ждать больше не от кого, они заверещали в жалобных, истошных мольбах. Между тем, к ним уже медленно стал приближаться Нере. Его губы растянулись в злорадной улыбке, а глаза горели решительностью и праведным огнём. Вся та ярость, которую ему пришлось сдерживать перед величием Торма, теперь требовала немедленного выхода.

Внезапно один из гоблинов округлил глаза от ошарашенного узнавания, глядя на лицо коллеги дроу.

— Верная! Мы ведь друзья, помнишь? Заброшенная деревня в пустошах. Пожалуйста, пощади меня! Я пригожусь тебе! Пожалуйста…

Тав вгляделась в лицо гоблина. Это ведь он с хохотом привязал несчастного гнома Барка к крылу ветряной мельницы ради забавы. И теперь за свои гнусные проделки судьба наказывает его самым изощренным способом в виде ментальной удавки Верного.

Вокруг Нере, проигнорировавшего этот вопль, уже начала стремительно формироваться фиолетовая аура псионической энергии. Дроу уже заносил руку к виску, концентрируя смертоносный импульс, готовый одним ментальным ударом перекрыть кислород всему этому жалкому сброду.

Охотница закрыла глаза, стараясь не видеть этого отвратительного представления, но услышав хараткеные хрипы, сорвалась с места. Она буквально подлетела к Нере и железной хваткой перехватила его за запястье. Одним резким, сильным движением охотница отвела его руку в сторону от виска, грубо прервав псионическое действо на самом взлёте.

Нере, опешив от её выпада, замер на месте, глядя на охотницу и в недоумении хлопая белыми ресницами.

— Какого Абисса ты делаешь? — запоздало прозвенел в голове Тав взбешенный голос.

— Нере, прекрати!

Гоблины переглянулись, потирая свои шеи после кратковременной экзекуции.

— Эти гнусные твари издевались, грабили и убивали по собственной воле, а не по велению Абсолют. Они гоблины, в конце концов, и заслужили это просто своей природой! — Нере снова приложил руку к виску, собираясь закончить начатое.

Гоблины вновь заверещали, падая на колени.

Однако вторая попытка праведного суда оборвалась прежде, чем Нере закрыл глаза, чтобы настроится на ментальную связь. Тав намертво вцепилась в его запястье, всем весом удерживая его магию на замке. Фиолетовые искры с шипением срывались с его пальцев, однако охотница не ослабляла хватку, буквально борясь с ним посреди залитого кровью зала. Между Верными вспыхнула самая настоящая безмолвная потасовка.

Сбившись в кучу у стены, гоблины в полнейшем изумлении наблюдали за этой неожиданной сценой. Жалобные вопли мигом утихли, сменившись растерянным молчанием — перепуганные коротышки решительно не понимали, почему двое высокопоставленных инквизиторов Абсолют устроили силовую борьбу прямо перед их носами.

К Верным подошёл один из стражников. Опустив на пол древко алебарды, он сурово нахмурился под глухим шлемом.

— Что здесь происходит? — с подозрительным тоном спросил караульный, переводя взгляд с тяжело дышащей Тав на взбешённого дроу. — Почему приказ генерала до сих пор не исполнен?

Ни на секунду не теряя самообладания, Тав плавно ослабила хватку, но руки от запястья Нере не убрала. Извернувшись, она одарила стражника своей самой убедительной, фанатичной улыбкой:

— Мы всего лишь спорим, ревнитель, от чьей именно праведной руки это бесполезное отродье заслуживает своей смерти. Каждый из нас хочет получить благосклонность госпожи.

Нере при этих словах медленно опустил руку. Его рубиновые глаза подозрительно сузились, но он виртуозно подыграл её дерзкой лжи, снисходительно хмыкнув и вернув лицу маску холодного аристократического превосходства.

— Но что я слышу… — благоговейным, дрожащим шёпотом внезапно выдала охотница.

Округлив глаза, Тав внезапно замерла и судорожно схватилась за голову, идеально изображая внезапный прилив экстатического транса. Её взгляд устремился куда-то сквозь стражника, словно она видела невидимое смертным знамение.

— Вы слышите это? Она… Она говорит со мной прямо сейчас!

Нере от такой импровизации едва заметно повёл бровью, но промолчал, желая досмотреть представление до конца.

— Голос Госпожи… Абсолют приказывает мне! — с фанатичным надрывом воскликнула Тав. — Она говорит, что это отродье ещё должен послужить её великой плоти! Наша Королева велит отпустить гоблинов! Их жалкие жизни пригодятся для авангарда армии, которая двинется на Врата Балдура! Тот, кто прольёт их кровь сейчас, пойдёт против священного приказа Нашей Госпожи!

По залу пронёсся вздох изумления. Гоблины, ещё секунду назад прощавшиеся с жизнью, восприняли эти слова как истинное чудо и принялись неистово восхвалять имя Абсолют, падая ниц прямо на окровавленные плиты. Узнавший её коротышка из Изумрудных земель и вовсе зарыдал от облегчения, истошно восхваляя «милосердную Верную».

Караульный ревнитель в замешательстве перевёл взгляд на Нере, ища подтверждения этого ментального откровения. Дроу, сориентировавшись в долю секунды, плавно опустил руку с фиолетовой аурой и высокомерно выпрямился во весь рост.

— Если Воля Королевы такова — мы не вправе её нарушать, — непреклонным тоном отчеканил Нере. — Уберите оружие, ревнитель. Их смерть откладывается по высшему соизволению.

Счастливые, ничего не понимающие гоблины с дикими воплями ломанулись к выходу, истошно славя Абсолют и воспевая оды спасительнице-Верной.

Охотница, стараясь не выдать облегчения и игнорируя яростный взгляд своего союзника, молча направилась к массивной винтовой лестнице, ведущей на верхний ярус, где их ждала Зрелл. Каменные ступени эхом гасили её торопливые шаги, как вдруг из полумрака её настигла стремительная тень.

Нере нагнал её у самого поворота лестничного пролёта. Действуя резко и бесцеремонно, он схватил её за плечи и с силой прижал спиной к каменной стене, полностью перекрывая дорогу наверх. Его лицо, освещённое тусклым настенным факелом, было искажено раздраженной гримассой, а глаза пылали неистовым огнём.

— Ты совсем лишилась рассудка? — прошипел Нере ей прямо в лицо, опасно приблизив свои побелевшие от злости губы к её уху.

Он оглянулся, убедившись, что они одни и продолжил:

— Один из них узнал тебя! К вечеру в башнях все будут знать, что именно твоя святая компания под чистую разгромила лагерь гоблинов. Ты подставила под удар наши головы ради чего? Ради кучки вонючих коротышек? — Он сильнее сжал пальцы на её плечах, и его голос прозвучал с вышей степенью презрения: — Меня буквально тошнит от твоей безграничной, убогой жалости ко всякому подножному отродью! Сначала рабы в Гримфордже, теперь этот гоблинский мусор. Твоя слабость погубила нас!

Тав резко вскинула подбородок, бесстрашно выдерживая его яростный напор, и едва сдерживаясь ответила:

— Слабость? — она ухмыльнулась. — Да если бы не эта моя убогая жалость, Верный, ты бы гнил сейчас под завалом в Гримфордже! Или мне не следовало вставать на твою сторону? Просто позволить двергарам «Забрать твоё золото и насадить на вертел?»

Нере от этих слов буквально перекосило. Благородный дроу пришёл в неистовую ярость от одного осознания того, что его посмели поставить на один уровень с ничтожными гномами-рабами и грязными гоблинами.

Почувствовав, как его пальцы ещё сильнее впились в её плечи, Тав со злостью дёрнулась, пытаясь силой высвободиться из этого капкана. Но Нере, задействовав всю вернувшуюся силу, прижал её обратно к каменной стене, полностью лишая пространства для маневра в узком пролёте лестницы.

— Жалость? — Нере ехидно засмеялся. — Не лги себе, следопыт — вкрадчиво протянул дроу, пристально разглядывая её лицо в тусклом свете факела. — Ты откопала и выходила меня вовсе не из-за своей пресловутой жалости. Ты сделала это из чистого, холодного прагматизма. Ты нуждалась в сильном союзнике, способного провести тебя через эти земли и открыть двери Башен. Ты просто купила мою лояльность, и не надо строить из себя святую. Но признаю, Нере поступил бы так же. Возможно.

Охотница громко засмеялась прямо ему в лицо.

— Как же мелко ты мыслишь, Нере. Если на твоей родине все спасают других исключительно ради личной выгоды, то мне вас искренне жаль. Представь себе, на поверхности существуют иные понятия. А что касается гоблинов… То мне уже надоели все эти бессмысленные, глупые смерти на потеху вашим ложным богам и генералам. На этом всё. Пусти меня.

Застыв у стены, дроу явно хотелось ответить новой, ещё более ядовитой тирадой, чтобы защитить свою пошатнувшуюся картину мира, но озвучить её он так и не успел. Тав юркнула наверх, но обернувшись, спокойно признесла:

— И я не заслужила этого. Не заслужила.

Её силуэт мгновенно скрылся в крутом повороте винтовой лестницы, оставив Нере в полном одиночестве посреди глухого каменного пролёта. Дроу так и застыл на месте с полуоткрытым ртом, занеся руку для ответного жеста, который теперь казался бессмысленным. Слова охотницы тяжёлым эхом повисли в затхлом воздухе. «Не заслужила». Нере медленно опустил ладонь, и в его груди внезапно, вопреки всем законам его родного общества, болезненно повернулось что-то давно забытое. Это был резкий, глухой укол совести — чувство, которое в нём никогда не воспитывали и которое он всегда презирал в других. Она права, именно этому его и учили: рассматривать любого как живой ресурс с точки зрения пользы и выгоды. Он ведь действительно мерил её по своей циничной шкале, обвиняя в корысти ту, что буквально только что вытащила его с того света, рискуя собственной головой. Нере яростно зажмурился, чувствуя, как внутри закипает новый, хаотичный коктейль из эмоций. Он дико злился на неё — за эту её невыносимую, упрямую поверхностную праведность, но ещё сильнее Нере злился на самого себя. На то, что позволил охотнице заглянуть за его фасад надменности и заставить себя чувствовать виноватым. Сжав кулаки до хруста, он заставил себя сделать глубокий вдох. Ему нужно было экстренно вернуть маску Верного, задушив этот постыдный внутренний раздрай, прежде чем он предстанет перед Зрелл.

Нере упрямо вскинул подбородок и стремительным шагом двинулся наверх по ступеням вслед за Тав. Едва Нере преодолел последние ступени лестницы, как до его слуха донёсся проницательный, вкрадчивый голос Зрелл. Адепт обращалась напрямую к Тав, даже не глядя на возникшего перед ней дроу.

— Расскажи мне, Верная… Как именно страдали эти гоблины? Нет, лучше покажи, — она хищно улыбнулась, ещё больше обнажая свои нижние клыки.

Понимая, что ложь вот-вот вскроется, Нере решительно шагнул вперёд и заговорил прямо на ходу, пытаясь перехватить инициативу:

— Окажи мне честь, Адепт Зрелл, и позволь мне показать свои видения этой быстрой расправы.

Нере отчаянно надеялся обмануть разум адепта. Пользуясь своими ментальными техниками и силой личинки, он попытался прямо в воздухе соткать фальшивые, кровавые образы казнённых гоблинов, чтобы прикрыть их общую тайну.

Однако уничтожающий взгляд Зрелл мгновенно осадил его.

— Разве моя речь была обращена к тебе, выскочка Нере? — резко спросила она, и в её голосе прорезались угрожающие нотки. — Попридержи своё рвение, с тобой у нас будет отдельный разговор.

Тав в этот момент невольно взглянула на него, и в её карих глазах, обычно таких спокойных и уверенных, отразилось неподдельное волнение. Сквозь разум охотницы адепт в деталях увидела реальную картину: испуганно плачущего гоблина у стены, приказ отпустить пленников и то, как счастливая банда коротышек резво убегает к выходу.

Лицо Зрелл исказилось яростью.

— Объяснитесь! Вы посмели нарушить прямой приказ генерала Торма?!

Не успел Нере открыть рот, чтобы выдать очередную витиеватую ложь, как Тав сделала глубокий вдох и твёрдо выступила вперёд, несмотря на пульсирующую боль в висках после ментального обыска:

— Адепт Зрелл, я посчитала, что живыми они принесут куда больше пользы Абсолют. Они разнесут весть о величии Нашей Госпожи и кратно увеличат её влияние среди сомневающихся. Мёртвый мусор у ворот не умеет говорить, а эти трусы станут идеальными глашатаями её священной воли.

Нере замер, мысленно подготавливая заклинание для внезапной атаки. Полуорк продолжала сканировать лицо охотницы, проверяя этот неожиданный довод на искренность, и гнев на лице Адепта медленно сменился ленивым одобрением.

— Что ж… — протянула Зрелл, и на её губах появилась разочарованная ухмылка. — Это прагматично, Верная. Чертовски прагматично… но ужасно скучно.

Зрелл медленно перевела свой тяжёлый взор на Нере, окинув его взглядом с ног до головы так, словно только что впервые заметила его присутствие. На её губах заиграла ехидная, торжествующая улыбка.

— Надо же, Верный Нере, — язвительно протянула Адепт. — Мы уже заупокойные молитвы по тебе читали, а сегодня ты врываешься в Башни с таким видом, словно в одиночку взял Врата Балдура, и наводишь шум среди ревнителей, уже метивших на твоё место. Что ж, стоит признать, дроу, ты чертовски живуч. Прямо как таракан, которого сколько ни дави, он всё равно умудряется ускользнуть от сапога.

Её улыбка мгновенно растаяла, уступив место хищному оскалу.

— За свой сокрушительный провал в Гримфордже ты должен был понести суровое, мучительное наказание лично от моей руки, — жёстко отчеканила она, сузив глаза. — И, признаться, я искренне удивлена решению генерала отсрочить твою смерть и отправить тебя на новое задание. Видимо, генерал просто хотел скорее отделаться от твоего присутвия. Понимаю его, твой фальшивый трёп трудно вынести, даже если ты бессмертный. Впрочем, я абсолютно уверена, что и это поручение ты с треском провалишь. Так что твоя казнь, Нере, — это всего лишь вопрос времени. Можешь начинать обратный отсчёт.

Зрелл внезапно сделала шаг вперёд, подойдя к дроу почти вплотную. Подавшись всем телом вперёд, она обдала его лицо горячим, тяжёлым дыханием.

— Но ты не переживай, Верный, — с благоговейным, почти интимным шёпотом произнесла она, и в её глазах вспыхнул зловещий огонь. — Специально для тебя у меня припасено нечто совершенно эксклюзивное. Обещаю, твои предсмертные крики станут моим личным подношением нашей Госпоже.

Нере выслушал эту тираду с непоколебимым достоинством истинного аристократа. На его бледных губах появилась лёгкая, едва заметная ироничная усмешка. Он плавно склонил голову в изящном, демонстративно глубоком поклоне, прижав ладонь к груди с наигранным почтением.

— Твоя щедрость и забота о моём будущем трогают меня до глубины души, адепт Зрелл, — бархатистым, сочащимся встречным ядом голосом отозвался дроу, высокомерно вскинув подбородок на выходе из поклона. — Постараюсь оправдать твои самые смелые ожидания в проклятых землях и, разумеется, не заставлять тебя долго ждать, чтобы вручить мне мой эксклюзивный подарок.

Тав, стоявшая рядом, молча наблюдала за этим обменом любезностями, понимая, что им нужно как можно скорее убираться из этого места.

Зрелл внезапно сменила гнев на холодный деловой тон. Слегка отстранившись от Верных, она выпрямилась и окинула обоих строгим, оценивающим взглядом, в котором больше не осталось места личным склокам.

— Адепт Бальтазар слишком долго не выходит на связь, — жестко произнесла она. — Нам необходимо в срочном порядке найти его. Он отправился в усыпальницу Тормов. Его молчание ставит под угрозу весь марш армии на Врата Балдура.

— А если он мёртв? — ровным тоном спросила охотница.

Зрелл сухо усмехнулась.

— Вряд ли. Бальтазар слишком силён, чтобы так просто сгинуть. Но если это всё же так, вы обязаны взять его миссию на себя. Вы должны завершить то, что он начал: найти реликвию, именуемой «Песней Ночи» и в целости доставить её в Лунные Башни. Это задание максимальной важности для генерала Торма и Самой Госпожи. Провал исключён.

Затем Адепт медленно повернула голову к тёмному эльфу, и на её лице снова прорезалась хищная, проницательная улыбка.

— Мне прекрасно известно о твоей давней, горячей «любви» к Бальтазару и о том, как сильно ты мечтаешь подвинуть его в иерархии Башен. Скажу прямо: убьёшь ты его или нет — это ваше личное дело. Мне плевать на него, если он окажется слабее и бесполезнее тебя. Но реликвия обязана быть доставлена в замок в любом случае. Выдвигаетесь завтра утром. И вот, — она протянула ключ Нере, — возьмите фонарь в кабинете Бальтазара. И не рыскайте там, иначе завтра нам придётся отправлять за реликвией кого-то другого… вместо ваших трупов.

С этими словами Зрелл резко развернулась на каблуках своих тяжелых сапог и стремительным шагом направилась к выходу.