




| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Мужчина появился у неприметного бокового входа в правительственное здание в сопровождении двух адвокатов. Он не пытался скрывать лицо. На нем был дорогой темный костюм, чуть помятый после дороги, и плащ, который он держал на согнутой руке. Седины в волосах стало больше, чем на старых фотографиях, но движения оставались уверенными. Перед дверью он задержался, словно выбирал момент, когда все обстоятельства наконец окажутся расставлены в нужном порядке.
— Мистер Найт, — негромко произнес один из адвокатов, — вам необходимо понимать, что после регистрации явки вы не сможете покинуть здание по собственному желанию. Прежние материалы не утратили силу из-за прошедших лет.
— Вы уже объясняли мне это, мистер Уитмор, — ответил мужчина. — Я не собираюсь менять решение.
Он вошел первым. Внутри их ожидали представители правоохранительных органов, извещенные заранее. После проверки документов мужчине разъяснили процессуальные права, оформили передачу под стражу и начали необходимую идентификацию. Внимательное отношение к порядку не означало доверия к нему. Напротив, все присутствующие прекрасно понимали, какие последствия повлечет ошибка.
Некоторые сотрудники узнали лицо по старым фотографиям и газетным публикациям. Для проверки этого было недостаточно. Ранее задержанного Гарта Найта не могли признать тем же человеком только потому, что он обладал знакомой внешностью, особенно если существовал другой мужчина с практически таким же лицом. Понадобились архивные регистрационные материалы, сравнение отпечатков пальцев, сведения из прежних медицинских записей и проверка документов. Процедуры заняли время, а адвокаты, хотя и требовали аккуратности, не пытались их ускорить публичными заявлениями.
Сам Гарт Найт ожидал результата спокойно. Когда ему сообщили, что сопоставление архивных материалов подтвердило личность, он лишь чуть повернул голову к адвокату.
— Теперь, полагаю, можно прекратить разговоры о том, существую ли я, — сказал он.
— Вопрос о том, кто вы, решен, — ответил представитель ведомства. — Остальные вопросы будут рассматриваться отдельно.
— Другого я и не ожидал.
Его сопроводили в помещение для задержанных, где он должен был ожидать дальнейших процессуальных решений. Ни у адвокатов, ни у сотрудников не было оснований говорить, будто добровольная явка отменяла ответственность за прошлые преступления. Она лишь меняла его положение: исчезнувший человек снова стал участником вполне конкретных разбирательств.
В этот же день юридическая фирма, представлявшая Гарта, направила официальные уведомления заинтересованным сторонам. Адвокаты заявляли, что личность их клиента подтверждена и что он намерен защищать имущественные права, которые, по их позиции, сохранялись за ним как за наследником Уилтона Найта и собственником соответствующих корпоративных интересов. Отдельно подчеркивалось: наличие уголовных дел не устраняет автоматически гражданские и корпоративные права, хотя их объем и возможность осуществления могут потребовать проверки.
Это было изложено сухо, почти скучно. На нескольких страницах не нашлось ни одного слова о мести, прежних поражениях или желании поставить кого-то на колени. Именно поэтому содержание документа показалось Девону Майлзу особенно серьезным.
К вечеру ему позвонил юридический консультант Фонда. Девон выслушал доклад, сидя за рабочим столом, где рядом с обычной корреспонденцией лежало первое письмо, полученное месяц назад. С тех пор его содержание перестало казаться чьей-то ошибкой. В начале октября фирма подтвердила подлинность обращения, но отказалась раскрывать доверителя. Теперь эта осторожность получила объяснение.
— Подтверждено независимой проверкой? — спросил Девон.
— Да. Я лично говорил с представителем ведомства, который вправе сообщить о факте установления личности. Детали расследований закрыты. Но сомнений в том, что мужчина является Гартом Найтом, у них нет.
— А что с прежними обвинениями?
— Они никуда не исчезли. Его содержат под стражей. Адвокаты будут добиваться надлежащего рассмотрения, возможно оспаривать отдельные опознания и процессуальные обстоятельства прежних эпизодов. Но об автоматическом оправдании никто не объявлял.
— И «Найт Индастриз»?
— Пока только уведомления о претензиях и просьбы предоставить корпоративные документы, относящиеся к доле клиента. Никаких распоряжений руководству фирмы у него нет. Совет и акционеры остаются на своих местах.
Девон поблагодарил и положил трубку. Кабинет был тих. За окнами темнела Калифорния, а в коридоре кто-то катил тележку с архивными коробками. Он вспомнил лицо Уилтона в один из последних вечеров их знакомства, затем заставил себя вернуться к настоящему. Утраченная когда-то связь между отцом и сыном не могла служить объяснением всему, что Гарт совершил впоследствии. Но и превращать юридические факты в личные пожелания Девон не собирался.
Он набрал номер Дженнифер.
— Дженнифер, — сказал он, услышав ее голос, — мне нужно с тобой поговорить. Лучше не по телефону.
— Это касается письма адвокатов? — спросила она без паузы.
— Да.
— Значит, они наконец назвали своего клиента.
Девон на секунду закрыл глаза.
— Да. И прежде чем мы встретимся, ты должна знать одну вещь. Твой брат жив.
На другом конце провода ничего не ответили. Затем Дженнифер очень тихо спросила, кто подтвердил это. Девон назвал источник. Она попросила прислать документы и сообщила, что приедет.
В разговоре не прозвучало ни удивленного восклицания, ни счастливого признания. Девон понимал почему. Для Дженнифер слово «брат» никогда не означало только одного человека — ребенка из семейных фотографий. Оно включало и того взрослого мужчину, чьи поступки она не могла оправдать.
Он еще некоторое время сидел с трубкой в руке, затем положил ее на место и открыл папку, где сохранялись материалы задержания 1983 года. Раньше эти листы нужны были для ответов на вопросы юристов. Теперь он впервые ясно представил, сколько новых вопросов они могут породить.
* * *
Майкл приехал поздним вечером. Перед входом в здание Фонда стоял автомобиль Дженнифер, и это сразу насторожило его. Она редко оставалась здесь так поздно без особой необходимости. КИТТ замедлил ход еще до того, как Майкл попросил остановиться.
— У Девона посетители, — заметил автомобиль.
— Вижу. Он ничего не говорил мне о новой операции.
— Не исключаю, что дело касается не текущей работы.
Майкл поднялся по лестнице и нашел Девона у окна кабинета. Дженнифер сидела в кресле, держа на коленях тонкую папку. На столе остывал чай. Никто не включил радио, хотя обычно Девон оставлял его тихо играть во время вечерней работы.
— Вы двое выглядите так, словно решили сообщить мне, что я снова должен оплатить ремонт чужого грузовика, — попытался пошутить Майкл.
Девон не улыбнулся.
— Майкл, садись.
Он послушался. Дженнифер положила папку на стол, не выпуская ее из рук. Было заметно, что она уже не первый раз перечитывает лежащие внутри бумаги.
— Сегодня власти официально подтвердили личность человека, добровольно явившегося несколько дней назад, — начал Девон. — Его адвокаты подали уведомления. Он находится под стражей.
— Кто? — спросил Майкл.
Дженнифер посмотрела на него. В ее взгляде не было ни извинения, ни заранее заготовленного объяснения.
— Гарт, — сказала она. — Мой брат жив.
Майкл поначалу не понял смысла этих двух коротких слов. Перед глазами возникло лицо, слишком похожее на его собственное, тяжелая машина, которой управлял человек, не знавший жалости, и холодная уверенность, с которой Гарт относился к судьбам окружающих. Последняя их встреча казалась частью давно закрытой главы. Теперь выяснялось, что ее окончание он представлял себе неверно.
— Ты уверена? — спросил Майкл, обращаясь к Дженнифер.
— Я не хочу, чтобы это было правдой только потому, что кто-то подписал письмо, — ответила она. — Власти сравнили отпечатки с архивными материалами. Проверили медицинские сведения и документы. Ошибка практически исключена.
— Адвокаты, присылавшие тебе письма, — это его люди? — спросил Майкл у Девона.
— Да. Сентябрьское обращение было первым официальным шагом. Мы проверили его подлинность, но тогда никто не назвал клиента. Теперь они открыто заявили о его правах в «Найт Индастриз».
Майкл медленно поднялся с кресла и подошел к окну. Снаружи в мягком свете фонарей стоял КИТТ. Красная полоска сканера проходила по носу автомобиля и возвращалась обратно с неизменной частотой.
— Значит, он решил вернуться, — произнес Майкл. — Почему сейчас?
— Он не объяснял своих мотивов, — сказал Девон. — По крайней мере, нам о них ничего не известно. Добровольная явка означает, что он готов встретиться с обвинениями в установленном порядке. Но это не отменяет его прошлого.
— Он снова начнет рассказывать, что люди перепутали нас. У него это получается слишком легко.
— Если он оспорит отдельные опознания, суду придется их рассмотреть, — ответила Дженнифер. — Но совпадение лиц не заставит исчезнуть отпечатки пальцев, свидетельства, документы и все, что было установлено независимо. Я не собираюсь делать вид, будто это одно и то же.
— Я и не говорил, что ты собираешься.
— Знаю. Но мне нужно самой это произнести.
Дженнифер наконец оставила папку на столе. Ее пальцы дрожали, хотя голос оставался ровным.
— В детстве Гарт мог исчезнуть на день и вернуться так, словно все остальные обязаны были ждать. Я помню это лучше, чем хотела бы. Но теперь он не вернулся домой. Он явился в государственное учреждение, где его взяли под стражу. И уже через адвокатов требует документы о собственности. Это значит, что нам придется разобраться с его правами, нравится нам или нет.
— Права — одно, — сказал Майкл. — Управление компанией — совсем другое.
— Именно. «Найт Индастриз» не переходит к нему одним росчерком пера. У нее есть акционеры, совет, действующие руководители. Если у Гарта есть законный пакет акций, мы обязаны выяснить его объем и порядок осуществления прав. Я буду защищать компанию, а не спорить с родством, которое никуда не исчезнет.
Девон кивнул.
— Фонд Найта — отдельная организация, — напомнил он. — И FLAG не становится собственностью Гарта из-за его фамилии. Но нам придется готовиться к вопросам, которые прежде казались закрытыми. В том числе к вопросам о нашей работе в прошедшие годы.
Майкл повернулся к нему.
— Ты думаешь, он попробует добраться до тебя через старые дела?
— Не знаю, что он попробует. Поэтому нам нужны документы, а не догадки. Я распорядился сохранить материалы еще после первого письма. Теперь будет необходимо проверить их полноту и правовой статус. И сделать это так, чтобы никто не мог обвинить нас в сокрытии сведений.
— Не слишком приятное занятие для вечернего чтения.
— В последнее время у нас вообще мало приятного чтения, Майкл.
В комнате повисла тишина. Дженнифер взяла пальто и сказала, что утром встретится с корпоративными юристами. Девон проводил ее к двери. Майкл задержался, намереваясь задать еще один вопрос, но понял, что пока нечего спрашивать. Он видел последствия возвращения, еще не зная его причин.
— Дженнифер, — позвал он, когда она уже вышла в коридор.
Она обернулась.
— Если понадобится помощь, скажи. Но не жди, что я стану делать вид, будто забыл его поступки.
— И не должен, — ответила она. — Я тоже ничего не забыла.
После ее ухода Девон устало сел к столу. Майкл собирался заговорить, но тот поднял руку.
— Я знаю, что ты хочешь спросить, — сказал он. — Пока не могу ответить. Не могу даже сказать, видел ли он наши нынешние дела. Мы будем заниматься этим по мере появления фактов. А сейчас поезжай отдохни. У тебя была тяжелая неделя.
Майкл посмотрел на аккуратную стопку документов. Две истории — одна о человеке, которого приняли за другого, вторая о человеке, которого никто не ожидал снова увидеть, — вдруг стали соседями на одной полке его памяти. Он хотел возразить, что отдыхать не время, но передумал. Девон был прав хотя бы в одном: бессонница еще ни разу не давала ответов сама по себе.
— Позвони, если что-нибудь изменится, — сказал он.
— Обязательно, Майкл.
На парковке было прохладно. Майкл сел в КИТТ, но не сразу включил зажигание. Автомобиль, разумеется, заметил его настроение еще до того, как дверь закрылась.
— Ты получил неприятные новости, — произнес КИТТ.
— Гарт жив.
Несколько секунд индикаторы на панели двигались без изменений. КИТТ обрабатывал слова, которые не нуждались в уточнении, но вызывали слишком много сопутствующих вопросов.
— Подтверждено? — спросил он наконец.
— Официально. Он вернулся и находится под стражей.
— Это серьезное обстоятельство.
— Мягко говоря.
Майкл положил руки на руль. Он вспомнил Дэниела Миллера, который боялся выходить из дома, потому что посторонние люди видели на чужой пленке его лицо. И вспомнил себя, когда впервые понял, что другой человек может использовать знакомую внешность как оружие. Он успел за годы работы многое забыть и многое простить, но не все.
— Сегодня я помог одному парню доказать, что он не отвечал за поступки двойника, — сказал Майкл. — А теперь выясняется, что мой собственный двойник снова здесь. Как тебе такое совпадение?
— Я бы не стал называть это совпадением, имеющим особое значение, — ответил КИТТ. — Два события не становятся связанными только потому, что напоминают друг друга.
— Ты всегда умеешь испортить красивую фразу.
— В отличие от некоторых людей, я предпочитаю точность красивым фразам.
Майкл невольно улыбнулся.
— Ладно. Тогда скажи мне точно: если бы ты увидел меня и Гарта рядом, как узнал бы, кто из нас кто?
— По голосу, поведению, привычкам, биометрическим признакам и целому ряду других параметров. Но если бы даже все они оказались недоступны, я уверен, что ты нашел бы способ дать мне понять, что это ты.
— И все-таки?
— Майкл, — мягче сказал КИТТ, — я знаю тебя не по лицу.
За воротами Фонда улица была пустынной. Редкие машины проезжали под деревьями, и их фары скользили по темному асфальту. Майкл отпустил тормоз. КИТТ плавно двинулся вперед, оставляя позади освещенные окна кабинета Девона.
Два человека могли иметь почти одинаковые лица. Одна видеозапись могла обмануть десятки зрителей. Но пока Майкл Найт сидел за рулем автомобиля, который знал его лучше большинства людей, ему не хотелось верить, что чужая внешность способна решить за него, кем он будет завтра.





| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |