Время и терпение (гет)

Северус сидел за своим столом, перед ним лежала небольшая стопка бумаг, а пальцы его рук были сцеплены.

— Спасибо, Северус. Мне присесть? — Гермиона боялась, что, если не сядет, выставит себя в глупом свете.

— Пожалуйста. Нам нужно обсудить кое-какие дела.

— О. — Она с недоумением нахмурилась. Это совсем не то, чего она ожидала — он говорил как очень серьезный директор, а не как тот мужчина, с которым она целовалась перед уходом.

— Ты больше не ученица, а полноправный Мастер, не имеющий никаких обязательств ни передо мной, ни перед Хогвартсом.

Девушка кивнула, прищурив глаза и все больше беспокоясь. Он собирался отправить ее прочь? Хогвартс собирался отправить ее прочь? Она протянула руку, пытаясь нащупать защитные заклинания, которые приняли ее так же радушно, как и раньше.

Северус продолжал, его голос оставался ровным, но в глубине глаз промелькнуло нечто, похожее на предвкушение:

— Септима прислала мне заявление об отставке вчера днем. Я хотел бы предложить тебе временное назначение на должность профессора арифмантики. Я не могу нанять тебя на постоянной основе без открытого конкурса или одобрения Попечительского совета. Но если ты пожелаешь, я могу немедленно запустить процесс через Совет, чтобы утвердить тебя в этой должности навсегда.

В этот момент Гермиона не желала ничего сильнее, чем остаться в Хогвартсе, рядом с ним.

— Да.

— Очень хорошо. — Он пододвинул к ней два пергамента и развернул перо в ее сторону. — Подпишешь оба экземпляра, принимая предложение Хогвартса? Не торопись, прочти внимательно.

Гермионе ужасно хотелось подписать их вслепую, доверяя ему безоговорочно. Но он явно давал понять, что сейчас это прежде всего деловой вопрос. Взяв листы, она вдумчиво прочла текст и впервые вывела аккуратную подпись: «Мастер Гермиона Грейнджер». Она подняла на него взгляд с робкой улыбкой и с облегчением заметила, как в темных глазах вспыхнула искра, а уголки губ дрогнули вверх.

Когда Северус потянулся за бумагами, его улыбка стала шире. Он быстро расписался и запечатал документы темно-красным воском. Едва печать коснулась воска, магия мгновенно унесла свитки, и Северус посмотрел на нее взглядом, от которого по коже побежали мурашки. Теперь девушка кожей чувствовала взгляды портретов на стенах, которые внимательно наблюдали за ними.

— Добро пожаловать в штат, профессор Грейнджер. Не желаете ли пройти в мой кабинет для праздничной... чашки чая?

От этой паузы ее сердце пропустило удар. Она смогла лишь глупо кивнуть и последовала за ним через ту самую дверь, которую знала так хорошо. Не успела дверь закрыться, как его руки обхватили ее, губы нашли ее губы, и он прижал ее спиной к дубовой панели.

И слава Мерлину, что за спиной была опора, иначе она бы просто стекла на пол лужицей. Подобная реакция на обычный поцелуй казалась ей чем-то из дешевых любовных романов, которые ее мама читала в отпуске, а не чем-то, что может испытать такая практичная натура, как она. Но реальность была такова: дверь, его сильные руки и ее собственные пальцы, судорожно вцепившиеся в тонкий лен его рубашки, только это удерживало на ногах.

Несмотря на явный пыл, поцелуи Северуса были нежными, дразнящими, выманивающими ответ прежде, чем потребовать большего. Гермиона прижалась к нему плотнее, используя дверь как точку опоры, углубляя поцелуй и кончиком языка дразня его нижнюю губу. Это, видимо, и стало сигналом, которого он ждал: он поцеловал ее так, как никто и никогда раньше — глубоко, радостно и с какой-то отчаянной страстью.

Они оторвались друг от друга только тогда, когда обоим стало нечем дышать. Ее голова откинулась на дверь, а он уткнулся лбом ей в плечо, тяжело и шумно дыша в ухо. Он, впрочем, пришел в себя быстрее: коснулся поцелуем виска, скулы, а когда кончик языка мазнул по мочке уха, Гермиону прошила дрожь.

— Прости, — прошептал он ей на ухо, — если это слишком много и слишком быстро.

Девушка повернула голову, чтобы быстро поцеловать его в щеку, и переложила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем, которое бешено колотилось.

— Прошло больше двух лет, Северус. «Слишком быстро» — это точно не про нас. Хотя, возможно, у двери — не самое лучшее место для первого раза...

Она улыбнулась, но Северус внезапно выпрямился, убирая свой вес, хотя рук не разомкнул.

— Это не... — он откашлялся, и на его щеках проступил густой румянец. — Для тебя это ведь не будет первым разом, верно?

— Не... технически, нет. — Она почувствовала, как краснеет, и меньше всего на свете ей хотелось объяснять обстоятельства той нелепости с Гарри в палатке. Эта мысль мгновенно убила все лирическое настроение. Взглянув на него, она поняла, что он внимательно изучает гамму чувств, отразившуюся на ее лице.

Не отпуская, мужчина отвел ее от двери к дивану.

— Тебе не нужно ничего объяснять сейчас, хотя я полагаю, нам стоит обсудить это в будущем.

— Да, пожалуй, — согласилась она, устраиваясь на диване. Когда он попытался усадить ее рядом, она воспротивилась и вместо этого забралась к нему на колени, обхватив ногами талию. Поцелуй в щеку заставил его вздрогнуть.

— Мы не обязаны продолжать, если ты не хочешь. Или...

— У меня были годы, чтобы подумать о том, чего я хочу, Северус. Годы. — Гермиона неловко потянулась, чтобы поцеловать его в губы, наслаждаясь тем, как по его телу прошла судорога. — Я хочу тебя.

Эти слова словно переключили рычаг. Поцелуи стали другими — не сдержанными, как у двери, а интимными и серьезными. Ее туфли со стуком упали на пол, когда она инстинктивно притянула его ближе, желая каждой клеточкой почувствовать его тепло.

Он ответил на этот порыв глухим стоном, когда их бедра соприкоснулись. Когда она ахнула от ощущения его возбуждения, он попытался немного отстраниться, боясь напугать, но она последовала за ним, не давая разорвать контакт.

— Северус, — Гермиона понимала, что он пытается быть джентльменом, действовать медленно, но после стольких лет ожидания ее тело требовало нежности вперемешку с жаждой. Она не была экспертом, но знала себя достаточно хорошо.

— Чего ты хочешь, ведьма? — Его голос был тише, чем она когда-либо слышала, а в глазах мольба.

— Тебя, — хрипло ответила она, глядя в его пылающие глаза.

Его рука нашла край ее юбки. Девушка прервала поцелуй, покачала головой и с лукавой улыбкой прошептала заклинание. Северус усмехнулся, поняв, что она избавилась от одежды. Ей даже не пришло в голову стесняться своей наготы под его взглядом, когда его рука, загрубевшая от работы с котлами, так благоговейно скользнула по бедру к талии.

Даже это легкое касание обжигало, словно в его пальцах была заключена особая магия. И, возможно, так оно и было, потому что каждое движение отзывалось в ней как никогда раньше. Когда его пальцы коснулись ее там, где она уже изнывала от желания, она судорожно вцепилась в его плечи.

Он тихо рассмеялся — низкий рокот в её ухе отозвался во всем теле. Изумление, с которым он произнес: «Ты действительно этого хочешь», заставил ее потянуться к его одежде.

— Можно? — наконец спросила Гермиона.

Северус замер на секунду, в его взгляде мелькнула тень неуверенности, но он медленно кивнул. Взмах ее руки — и он предстал перед ней обнаженным. Она заправила прядь его волос за ухо, коснулась щеки и повела рукой вниз, минуя шрамы на шее и ключице, наблюдая, как под пальцами расцветают мурашки. Она видела множество шрамов на его груди, но не отстранилась, лишь нежно коснулась сосков, замечая, как он резко вдохнул и распахнул глаза.

Она повторила движение, чуть сильнее, улыбаясь его вздоху. Затем выпрямилась, заставляя его откинуться на спинку дивана, и уверенно устроилась у него на коленях, сама поражаясь своей смелости. Северусу это явно пришлось по вкусу.

Двигая бедрами, она коснулась его, и они оба застонали, прежде чем их губы снова встретились. Никогда еще ничего не казалось ей таким правильным, как этот момент — чувствовать его движения, вдыхать его запах. Его руки легли на ее бедра, помогая найти ритм, который заставил прервать поцелуй, чтобы просто глотать воздух, пока волны удовольствия накрывали ее одна за другой.

Она осторожно коснулась его рукой, гадая, какой будет реакция. Глухой рык, в котором он выдохнул ее имя, сказал все. Северус перехватил руку, на мгновение прерывая исследование. Только тогда Гермиона поняла, каких усилий ему стоит сохранять самообладание, несмотря на все слова о сдержанности.

— Я так... ты чувствуешь?.. — он не мог подобрать слов.

— Да. — Она была уверена, что понимает его. — Я хочу тебя, Северус.

Он содрогнулся так сильно, что она едва не соскользнула с его колен, если бы не его крепкая хватка на бедрах. В этот момент девушка поклялась себе говорить это каждый день.

Дав обоим секунду, чтобы отдышаться, она чуть приподнялась.

— Помоги мне, — прошептала она ему на ухо.

Его руки были бережными, когда он прошептал противозачаточные чары и помог ей. Глядя в его лицо, она видела каждую микроэмоцию, отражавшуюся в его глазах. Это было больше, чем просто физическое ощущение — хотя оно было куда прекраснее, чем подсказывал ее прошлый опыт. Это было чувство абсолютного единства, когда тебя окутывают объятия человека, в котором ты растворяешься без остатка.

— Гермиона! — выдохнул Северус, когда она полностью опустилась на него. Его губы оставили обжигающий след на ее щеке, коснулись кончика носа, заставив ее улыбнуться, и снова нашли рот. Поцелуй поглотил их общий стон. Одна его рука осталась на бедре, помогая ей двигаться, а другая блуждала по спине, запутываясь в кудрях.

Они снова поцеловались, языки сплелись, пока она искала нужный угол и ритм. И вдруг она нашла его. Вскрик сорвался с ее губ, когда внутри словно натянулась струна, посылая разряды по всему телу. Это было похоже на полет — не на метле, который всегда пугал, а на тот полет, о котором мечтают: мощный, невесомый и осознанный до кончиков пальцев.

Магия искрила там, где их тела соприкасались. «Да, да, да», — твердила она про себя, позволяя стихии захлестнуть ее. Он двигался в такт с ней, продлевая эти волны блаженства.

Когда Гермиона почувствовала, что силы покидают ее, Северус крепко прижал её к себе, сделал несколько последних резких движений и, хрипло выдохнув ее имя, уткнулся лицом в ее плечо. Они сидели так, тесно переплетясь, очень долго.

Когда она наконец пошевелилась, он помог ей, и они перекатились на бок. Мужчина обхватил ее со спины, и Гермиона закрыла глаза, наслаждаясь моментом и мечтая, чтобы это длилось вечно.

Северус, должно быть, думал о том же.

— Ты останешься? — спросил он.

— Да, — ответила она.