Без права на побег (гет)

В жаркий летний день начала августа Диагон аллея изнывала от духоты. Воздух дрожал над мощёной мостовой, пахло пылью, пряностями и карамелью. Солнце палило без пощады, и косые домики с потемневшими ставнями, вывесками и лавками обывателей выглядели усталыми, словно сами тоже хотели укрыться в тени. Где-то за окном слышалось ленивое гудение мух и потрескивание жаркого воздуха.

Многочисленные посетители оккупировали кафе Флориана Фортескью — одно из немногих мест, где можно было найти спасение от зноя. На затенённой веранде не осталось свободных столиков. Взмыленная официантка с заколотыми на затылке светлыми волосами сновала между посетителями, ловко лавируя между стульями и разнося высокие стаканы с мороженым и прохладительными напитками. Гул голосов, звон ложечек и аромат свежих вафель наполняли улицу.

Северус вышел из высоких дверей банка «Гринготтс», где под тяжёлым каменным портиком лениво дремали два гоблина-охранника. Он на мгновение прищурился от солнца и направился по правой стороне улицы в сторону прохода к Лютному переулку. Тонкая чёрная мантия, несмотря на лёгкую ткань, заметно грела, и Северус невольно ускорил шаг, стараясь поскорее выбраться из людного места.

Настроение у него, впрочем, было отличное. Только что он погасил последнюю часть долга за обучение перед лордом Малфоем — неприятный, но необходимый этап наконец остался позади. Теперь оставалось подождать десять дней, и у лорда не будет возможности предложить ему вассалитет.

Вот как меняются приоритеты, подумал Северус. Ещё два года назад он был бы счастлив принять подобное предложение — знак признания, уважения, силы. А теперь прекрасно понимал: вассалитет у Малфоев означал метку мистера Риддла, без всяких оговорок и надежды на выбор.

Сомнений в этом не было: примером служили Кребб и Гойл — представители старинных, но по сути мирных сельскохозяйственных родов. Зачем мистеру Риддлу понадобились эти увальни, Северус не мог понять. Гойлы числились неплохими химерологами, однако великое искусство создания боевых химер в их исполнении выродилось в практику выведения мясо-молочного скота.

Боевыми магами представители обоих семейств не были вовсе. Но польза, как выяснилось, находилась — если считать таковой доход от продажи племенных коров и высокие надои. Что же, в мире, где даже магия подчинялась политике, и это можно было назвать вкладом в общее дело.

Северуса на границе сознания что-то беспокоило. Лёгкий внутренний звон тревоги пробежал по нервам словно предупреждение. Он замер и внимательно обвёл взглядом улицу. Интуиция менталистов не обманывала никогда, и он привык ей доверять безоговорочно. В душном, колышущемся мареве жары Диагон аллея выглядела обманчиво спокойно: мерцали витрины лавок, где-то хлопнула дверь, донёсся визгливый смех подростков. Но что-то было не так — воздух словно дрожал от скрытой угрозы.

Незаметно плавным движением из чехла в руку скользнула палочка — привычный, отточенный жест, сделанный без лишнего движения плеча. И вовремя. Раздались множественные хлопки аппарации, и в автоматически поднявшуюся магическую защиту почти сразу ударили несколько проклятий. Воздух вокруг засвистел, прошивая пространство искрами и вихрями.

Снейп пригнулся, почти припадая к мостовой, и перебежками стал продвигаться к Лютному, стараясь уйти в свободные земли, не попавшись никому на глаза. С каждой секундой улица превращалась в поле боя: треск разрядов, звон разбитого стекла, испуганные крики из-за ближайших прилавков.

И здесь воздух разорвал глухой, хищный взрыв — не магический, а самый настоящий, магловский. Северуса подбросило ударной волной, и он, как в замедленной съёмке, увидел себя летящего на приличной высоте. В ушах звенело, пыль и осколки крутились в воздухе, а в голове осталась лишь одна мысль: откуда на магической улице мог взяться динамит?

Сознание прояснилось мгновенно. Он понял, что летит слишком высоко и далеко, чтобы обойтись без травм. Мысль о падении ударила холодом. Потерять сознание было нельзя. С вероятностью в двести процентов авроры объявят его Пожирателем или сочувствующим, а с бессознательным телом можно сделать всё что угодно. Мистер Шаффик предупреждал о возможных провокациях — против него и Литы. Но рассказывал об этом только ему, жену Северус тревожить запретил.

Паника почти прорвалась сквозь самоконтроль, сердце стучало где-то в горле, земля стремительно приближалась. И вдруг тело само сработало по инстинкту — отточенному, животному, до боли знакомому. Рывок, мгновение темноты, и вместо рук — мягкое приземление на четыре гибкие, упругие лапы.

Северус, шипя, вдохнул — теперь его лёгкие были кошачьими. На миг всё стихло: жара, пыль, страх. Он стоял, чуть подрагивая, на четырёх пушистых лапах посреди переулка, и лишь отблески пламени на пушистой блестящей шерсти напоминали о только что пережитом взрыве.

Долго раздумывать парень не стал — времени на это попросту не было. Для домашнего кота манул выглядел чересчур крупным: мощная грудь, широкие лапы, густая серо-песочная шерсть с крапом и пушистый хвост. Единственным утешением оставалось то, что в Англии эти звери не водились, а потому любой случайный свидетель мог принять его за редкого, но всё же домашнего питомца.

Северус осторожно осмотрелся. Судя по всему, взрывом его отбросило через улицу — он оказался за перевёрнутой бочкой, прямо напротив Гринготтса. Воздух был густ от пыли и дыма, пахло горелым деревом, озоном и расплавленным металлом. Над развороченными лавками кружили клочки бумаги и пепла. У входа в Лютный тем временем разгорелся бой — вспышки заклятий вспарывали воздух, перекрывая гул стона разрушений.

— Где Нюньчик? Я же видел, его вынесло взрывом на эту сторону! — донёсся сквозь шум знакомый голос Сириуса Блэка.

Северус вздрогнул и, пригнувшись, юркнул через разбитую витрину в ближайшую лавку. Острые осколки стекла звякнули под лапами, но не прорезали мягкие подушечки — звериная форма имела свои преимущества. Внутри стоял полумрак, пахло пряными зельями и пылью. Он замер между полок, затаился, прислушиваясь.

Хорошее всё-таки дело — кошачьи уши. Слух обострён до предела: скрип доски под сапогом на улице, шорох крыс в соседнем подвале, приглушённые голоса — всё казалось пугающе ясным. Чтобы подслушивать, видеть врагов вовсе не требовалось.

— Сири, ты опять его упустил! — раздражённо бросил Поттер, в голосе явственно прозвучал упрёк. — Он хоть один был, без этой его загадочной бабы?

— Да Мордред знает, — пробурчал Блэк. — Я тоже не могу эту дуру разглядеть.

Похоже, он по привычке поскрёб затылок. Северус мог почти представить эту сцену: расхлябанный вид, нахмуренные брови, вечно небритая щетина.

— А принюхаться можешь? — не отставал Поттер.

— Для этого мне надо сменить облик, а Муди запретил это делать на людях, — огрызнулся Сириус. — Так что ищем по старинке. Не мог этот змей далеко уползти.

Северус едва удержался, чтобы не зашипеть от раздражения. «Змей», как же: если бы они только знали, насколько далеки от истины. Он втянул воздух кошачьим носом — вокруг пахло гарью, железом и человеческим страхом. Где-то рядом просвистело шальное заклинание. Кот стремительно юркнул под прилавок. Насколько помнил Северус, «Гоменум ревелио» не обнаруживало магов, находящихся в аниформе. Это давало шанс остаться незамеченным, хотя ситуация и без того была опасной. Теперь было ясно: ищут именно его, и ничего хорошего это не сулит.

Поттер с Блэком, пробежавшись по лавке и убедившись, что внутри никого нет, вышли обратно на улицу. Их голоса постепенно стихли, смешиваясь с гулом Диагон аллеи. Северус осторожно выбрался из укрытия и короткими перебежками направился через мостовую. Окрас манула — густая серо-пегая шерсть с крапом — великолепно маскировал его на фоне пыли, мусора и выбеленных солнцем булыжников. Даже если бы кто-то и заметил его, вряд ли заподозрил бы в этом животном взрослого мага.

Он уже миновал место, где совсем недавно стояли его школьные враги, и почти достиг переулка. Тень от вывески «Мадам Малкин — мантии на все случаи жизни» легла ему под лапы, и Северус уже почти расслабился, почувствовав себя в относительной безопасности. Но в следующий миг кто-то грубо подхватил его за шиворот.

— Куда же ты, малыш, собрался? — раздался за спиной насмешливый голос. — Погостишь у дяди Тони, тебе понравится. Мои племяшки обожают котиков.

— Тони! — возразил второй, глуховатый голос, в котором Северус мгновенно узнал Мальсибера. — Зачем тебе этот котяра? Вид у него дикий, как у оборотня. Давай я тебе поищу кого помилее для твоей племяшки.

Северус попытался скосить глаза, чтобы рассмотреть их лица, но висеть, когда тебя держат за шиворот, было мучительно неудобно. К тому же тело животного подчинялось инстинктам: кот, поднятый таким образом, почти не мог двигаться.

— А ты, Рей, — раздражённо бросил Долохов, — займись своими делами и не суйся в мои. Я сам решу, домой тащить или прикопать под ближайшей стеной.

Северус едва успел осознать угрозу, как пространство вокруг заколыхалось. С треском воздуха и глухим хлопком они аппарировали. Мир завертелся, расплылся в серой дымке, а затем снова обрёл устойчивость, но Северус по-прежнему висел, беспомощно болтаясь в руках матёрого боевика.

Они оказались перед аккуратным кирпичным коттеджем — домик выглядел по-домашнему уютно, с пышным садом и палисадником, где благоухали розы, лаванда и несколько кустов жасмина. Летнее солнце клонилось к вечеру и окрашивало стены в тёплый медовый оттенок, а из распахнутого окна доносился запах свежей выпечки и травяного чая.

Антонин первым шагнул к крыльцу, придерживая за шкирку кота, который всё ещё сердито шипел и дёргался. Слегка встряхнув животное за шиворот, мужчина тихо, но настойчиво произнёс:

— Давай, превращайся. Или будешь и дальше изображать милого домашнего питомца?

Северусу ничего не оставалось, как вернуть себе человеческий облик прямо на глазах у Долохова. «Правильно Лита называет его Хрюн Моржов, — обижено подумал парень, — действительно похож. Она даже рисовала этого персонажа на полях тетради».

— Севушка! — осклабился русский. — Кто бы мог подумать! Британец разгуливает в аниформе, характерной для центральной России.

— Здравствуйте, — смущённо пробормотал Северус, чувствуя, как горит лицо. — А как вы догадались, что я не кот?

Долохов расхохотался, его смех эхом покатился по стенам, и, лишь обхохотавшись, он нашёл в себе силы ответить:

— Видишь ли, Сева, манулы — звери дикие, несговорчивые. Приручить их под силу разве что шаманам, и служат они аниформой именно им. Я, если честно, ожидал увидеть твою жену. Не было времени, знаешь ли, под хвост коту смотреть. Сам видел, что там творилось.

— Кстати, а что именно там творилось? Из-за чего сыр-бор?

— Пойдём, хозяйка моя чай уже поставила. А я хозяин гостеприимный, — уклончиво ответил Долохов, направляясь вглубь дома.

На просторной кухне, пахнущей сдобой и уютом, их встретила привлекательная женщина средних лет.

— Наташенька! Знакомься, это Сева, — возвестил Антонин. — Помнишь, я рассказывал о здешней шаманке? Так вот, это его жена.

Женщина приветливо улыбнулась.

— Очень приятно. Я Наталия Долохова, жена Антона.

Северус в ответ улыбнулся и выдавил несколько неуклюжих, но искренних комплиментов. Внутреннее напряжение понемногу начинало отпускать. Логика подсказывала: если Долохов привёл его прямо к себе в дом, вряд ли он задумал нечто дурное.

Тем временем хозяйка завершила накрывать на стол: душистые пироги, сверкающий медным блеском самовар и шоколадные конфеты в высокой хрустальной вазе — эта картина с щемящей нежностью напомнила Северусу о Лите. К счастью, хозяин дома придерживался больше русского этикета, нежели английского, а потому, не откладывая в долгий ящик, принялся засыпать гостя вопросами прямо за чаем.

— Скажи мне, Сева, ты и вправду живёшь в отдельной складке пространства? — Долохов отхлебнул чаю, его взгляд стал пристальным и деловым.

— Это не запрещено законом, — уклончиво ответил Северус. — И проживаю я там не один. С там живут ещё несколько семей магов.

«Вообще-то, пока только три, — мысленно поправил он себя, — но лиха беда начало». Вспомнилось, как почти отстроившийся Роули готовился перевозить семью, как вдруг к Северусу притащился взволнованный Руквуд. У приятеля случились неприятности и на работе, и с квартирной хозяйкой. После обстоятельного допроса Август рассказал о тревожных тенденциях в Отделе Тайн. Вырисовывалась перспектива скорого смещения главы Отдела и замены его на весьма странного персонажа — протеже Дамблдора. Перспектива эта не сулила ничего хорошего, и общим решением Роули и Снейпа Руквуд начал строить себе дом, вскоре пополнив ряды жителей их небольшого научного поселения. Без совещания с соседями поселить в посёлке кого бы то ни было ещё невозможно — такое соглашение было достигнуто с самого начала.

— Как ты сегодня сам видел, в магической Британии идут беспорядки, — вернул его к реальности голос Долохова. — Ты редко бываешь на Диагон аллее и других публичных местах, а подобные акции уже не новость ни в Хогсмиде, ни в Годриковой Лощине. Эти так называемые свободные земли, — он обвёл рукой пространство за окном, — тоже локация открытая. Мне нужно спрятать семью, а потом вывезти её из Британии. Я знаю, ты приобрёл машину, — здесь Антон пристально посмотрел на Снейпа и продолжил: — Скажи, тот мастер рун расширил тебе пространство?

— Сэр, я решительно не понимаю, — осторожно начал Северус, — почему вы просто не купите билеты на паром? Или не воспользуетесь магловским аэропортом? Почему мастер Шаффик отправил своих жён и детей самолётом, а вы — нет?

Долохов какое-то время с нескрываемым интересом разглядывал собеседника, а потом мягко усмехнулся.

— Технически — могу. Но спрятать их нужно сейчас, понимаешь? Авиаперелёт я отвергаю сразу: там нужно заранее оформлять документы, оставлять следы. Паром… паром — идея получше. Но мне по-прежнему требуется безопасное место для семьи, пока я всё это организую.

Северус подумал, что приютить женщин и детей на время — задача несложная.

— Я сообщу остальным, и мы обсудим ваше предложение, — сказал он вслух. — Думаю, ничего невозможного в этом нет. Если, конечно, они не будут против пожить какое-то время в палатках. Или вы желаете построить полноценный дом?

— Палаток будет вполне достаточно, — отмахнулся Долохов, и в его глазах вспыхнул новый, более острый интерес. — А теперь следующий вопрос. Ты в курсе, кто такой Кощей?

Северус с раздражением закатил глаза. «И этот туда же, — ядовито подумал он. — Все просто достали намёками про крестражи. Прямо играют в набившую оскомину игру «собери тёмного лорда».

— Мозаикой души вашего босса я не интересуюсь, — холодно отрезал он. — Его душа — что захочет, то и делает. Может вешать её на стенку в виде гобелена, может — пихать в медальоны. Здесь я вам не помощник.

— На самом деле, Томас в настоящий момент проводит сложнейшую серию ритуалов для сборки души воедино, — вкрадчиво, почти шёпотом вступил Долохов. — И ваш с супругой патрон, Шаффик, активно ему в этом помогает.

Северус лишь пожал плечами с видом полного безразличия. Мистер Риддл со всеми своими разрозненными частями не вызывал в нём ровным счётом никакого интереса.

— Так вот, к чему я клоню, — продолжил Антон, его голос приобрёл назидательные нотки. — Вся эта суфийская магия — идеальный, выверенный путь для развития человека. Методика абсолютно светлая, без единой крупицы тьмы. Задумайся, почему же Альбус был так яростно против неё? А сейчас, стоило лишь просочиться намёку на то, что Том занят ликвидацией своих крестражей, как Дамблдор развил просто бешеную деятельность! Ты в курсе последних событий? — Долохов сделал драматическую паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Пожиратели на прошлой неделе разгромили поместье Шаффиков. Если бы несколькими днями ранее Камилл не успел отправить семью из страны, не обошлось бы без жертв. А так… незваные гости лишь немного пограбили особняк и на свою голову схлопотали несколько старинных семейных проклятий.

Северус едва слышно усмехнулся, с лёгким злорадством представив, в какие кабинеты для целительской помощи теперь ломятся эти «герои». О нападении на дом учителя жены они узнали в тот же день. Мысль сама собой перенесла его к Лите. Сейчас она была освобождена от дежурств в приёмном отделении: началась работа аттестационной комиссии. Они с женой стояли буквально на низком старте; за этот месяц Лита рассчитывала сдать все экзамены и защитить диплом, чтобы в начале сентября наконец отправиться в Грецию. И вот вместо подготовки к их почти свадебному путешествию он сидит здесь, фактически насильно притащенный в гости к Долохову. «И как, интересно, от этого всего освободиться?»

С усилием вынырнув из потока раздумий, Северус заставил себя сосредоточиться на вещающем Антоне.

— ...вот и мы не знаем ни особенностей, ни мотивации вашего Дамблдора, — продолжал между тем Долохов. — Но вот ты, Севушка, скажи-ка, кто был тот милый человек, что гостил у тебя в мае? И ещё — у Тома недавно пропал фамилиар.

При последних словах Снейп внутренне весь сжался, будто готовясь к удару. «Правильно сделал Криденс, затребовав с нас клятвы неразглашения...» Прозрачная паутина обмана и умолчаний, в которой он оказался, становилась всё тоньше. Но о Дамблдоре и природе его магии Долохову стоило рассказать — это могло пойти на пользу всем. Оставалось лишь найти верные слова и не нарушить клятвы.

— Знаете, Антон Семёнович, — тихо, почти задумчиво начал он, — я хочу рассказать вам одну историю. Очень старую. — Рука Северуса непроизвольно поднялась к подбородку, совершив плавный жест, словно поглаживая длинную, несуществующую бороду.

Долохов мгновенно прервал свой монолог и замер, всем существом выражая внимание. Его расслабленная поза сменилась собранностью, а серые глаза блеснули холодной сталью.

— С удовольствием послушаю, Севушка, — мягко произнёс он. — Я всегда любил истории.

— На нашей планете суша занимает меньшую часть, — начал Северус, его тёмный пристальный взгляд не отрывался от собеседника. — А бескрайний океан хранит свои тайны. Например, целые магические народы, что живут в его глубинах. Даже в древности существовало такое выражение — «запретный дар». — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание собеседника. — Жители Британии издавна промышляли пиратством и частенько «приводили» в дом пленённых морских дев, надеясь получить сильное потомство — если, конечно, родятся мальчики. Дело это стало так популярно, что Визенгамоту пришлось принять суровейшие законы с наказанием вплоть до пожизненного заключения в Азкабане.

Лицо Долохова внезапно просветлело. Северус отчётливо уловил тот самый миг, когда разрозненные факты в голове русского сложились в единую картину и его озарило понимание.

— Так вот, — продолжил Снейп, видя, что намёк понят, — «запретный дар» означает...

— Убеждение всех, кто слушает, в своей исключительной правоте, — договорил за него Антонин, его голос прозвучал сухо и деловито. — Сколько хочешь за артефакты?

«Быстро он соображает», — с долей уважения отметил про себя Северус.

— Помощь в безопасном отъезде из страны для меня и моей семьи, — чётко выговорил он вслух.

— Приемлемо, — без колебаний, со всей серьёзностью ответил Долохов. — Кстати, а о змее Тома ничего не знаешь?

— Надо было выполнять взятые на себя обязательства, — жёстко отрезал Снейп, давая понять, что тема закрыта. — Это всё, что я могу сказать.

Антонин понятливо кивнул, вставая из-за стола.

— Что же, тогда пойдём. Провожу тебя до дома. Как мои будут готовы к переезду — пришлю сову.

Долохов проводил гостя до калитки на границе ухоженного сада. Вечер стоял тихий и по-английски влажный; воздух был напоён запахом остывшей земли, скошенной травы и дымка, струившаяся из трубы коттеджа — эти мирные ароматы так разительно контрастировали с хаосом, царившим сегодня на Диагон аллее.

— Здесь уже можно аппарировать, — сказал Антон, останавливаясь у самого штакетника. Его фигура в багряном свете заходящего солнца казалась монолитной. — Дальше провожать не стану: ни к чему привлекать лишнее внимание. Жди сову. И, Севушка... Держи ухо востро.

Северус молча кивнул. В последний раз скользнув взглядом по уютному силуэту дома, он мысленно отметил странность ситуации: этот идиллический уголок Англии стал убежищем для русского мага, спасающего семью от бурь, что бушевали в сердце той же самой страны. Неудивительно, что он искал место понадёжней.

Разворот на месте получился резким, почти яростным. В сознании чётко всплыл образ его домашней лаборатории: прохладный полумрак, упорядоченные ряды флаконов, знакомый запах пергамента и корня мандрагоры. Шагнув вперёд, Снейп позволил магии сжать себя в плотный кокон.

Аппарация накатила волной тошнотворного давления, вырвав его из одной реальности и вбросив в другую. Он возник в привычной прохладе своей лаборатории, но навязчивое чувство тревоги не отпускало — предстояло рассказать жене о сегодняшнем приключении. Теперь у них был союзник, но вместе с ним появились и новые обязательства.