Любопытство волка сгубило (гет)

Весть о появлении Поттера на Гриммо благотворным образом подействовала на отношения Римуса и Сириуса. Вилл сидела с домашним заданием от Снейпа, его напутствием для развлечения на отдыхе учащихся было максимально загрузить эссе и изучением растворов и пожелание прилично отвечать с первого же его занятия.

— И что у Гарри такого интересного в Хогвартсе, что он не захотел поехать с тобой? — поразился Сириус. Вилл отлипла от пергамента с изучением свойств зелий.

— Изучение парселтанга, по всей видимости, — еще читавшая и погруженная в стройный ряд строк Зельеварения, девочка не сразу сообразила, какую реакцию вызовет ее острота.

— Ты хочешь сказать, что Гарри — змееуст?.. — недоверчиво покосился Римус, позабыв о неприязни к Сириусу, он осел на диван рядышком с бывшим другом.

— Это тревожный звоночек даже среди волшебников, звереныш, — Блэка взволновало спокойствие Вилл.

— Гарри сказал, что уже общался со змеями до Хогвартса. И если он не представлял опасности, — Вильгельмина поборолась с желанием возмутиться, как Поттер вредил баллам остальных факультетов, — не вижу ничего страшного в том, что он отвадил змею от студента. Да и про каникулы не вижу смысла переживать. Он и на первом году так остался, — беспечно отмахнулась Вильгельмина, хотя саму ее глодало любопытство. Ни Рон, ни Гарри с ней не поделились подробностями. С Уизли, решившими праздновать Рождество в замке, все было ясно — они не пожелали выбираться к Биллу в Египет. Или скорее соваться к родителям, пока они окончательно не остыли.

Вилл успела получить свой подарок от Уизли раньше, чем вышла статья об Артуре, получившем штрафное взыскание в размере пятидесяти галлеонов. Даже с возможной прибылью за аренду сов сумма неподъемная, особенно если учесть траты на сборы детей в школу. Лонгботтом по-прежнему негодовала с необходимости оплачивать книги Локонса.

Рождество ее, в общем-то, радовало. Августа оказалась занята заботами по распределению ресурсов трав и жабьей продукции. Им с Невиллом приходилось помогать с лягушатником, но за возможность вылазки на Гриммо Вилл была не прочь поработать.

— Бабушка показала тебе, как приманивать Трэвора? — перебирая икринки, выловленные сачком, Вильгельмина обратилась к усердно трудившемуся брату.

— Кажется, во мне недостаточно твердости. Не всегда выходит, Трэвор упрямится. Тебе хочется попробовать на Лазутчике?

Кот, расслышав кличку, замер с зависшей над аквариумом лапой. Вилл хватило одного безмолвного взгляда, чтобы тот сел в послушной стойке и лишь недовольственно мяукнул, что его прервали. С видом «Кажется, тебе учить ничего не надо» мальчик неловко поглядывал на более успешную сестру.

— Пока он рядом, не требуется. Но он иногда любит загулять, мне бы пригодилось знать, как действует связь с фамильяром.

— Если я начну показывать, точно ничего не выйдет, — неуверенность Невилла в своих способностях порой вызывала раздражение. Даже не попробовав, разочароваться в себе, — ну надо же было стоически так поступать. Если Вилл раньше предполагала, что виной палочка Фрэнка, все чаще ей начало приходить на ум, что дело крылось в блоках. Разум стопорил любое действие от уверенности, что результат все равно окажется провальным.

— Давно тебе стало стыдно передо мной позориться? — Невилл не успел понуриться, опешив от провокации. — Не получается только у тех, кто ничего не делает.

* * *

Тайм-менеджменту Вилл, вбившей себе что-то в голову, можно было лишь завидовать. Девочка, разгадав, как именно надо взаимодействовать с фамильяром, направилась к Ларсону. Они обсуждали, что Невыразимец вызнал в Отделе слежения за магическими существами. В сущности анимагов можно было принудительно обращать в людей, но процесс являл собой тончайшее мастерство Трансфигурации, где одно неверное движение несло непоправимый вред.

— Если мы навредим чьей-то крысе, тоже ничего хорошего, — вздохнула Вилл.

— У нас есть выбор: навредить крысе или оставить преступника не пойманным.

— Тяжелый выбор, — если Сноу считал крыс просто подопытными в деле, Лонгботтом было не так легко. Она очень ревностно защищала животных, и только представить, как они нападут на чужого фамильяра, было непросто.

Они уже успели обсудить разные подходы и вероятности, как Вилл поступить, если она обнаружит Питера на карте Мародеров. Но все равно предвкушение отзывалось тревожностью. Вильгельмина очень переживала, как все выйдет, сумеет ли она верно поступить. И обычно туго справлявшийся с поддержкой Ларсон нашел что сказать.

— Я ведь тоже метался так, как ты сейчас, — само то, что Ларсон первым вступил в новый диалог, без подталкивания извне, показалось диким. Вилл понюхала стакан Невыразимца — и с большим удивлением обнаружила, что скотча там не налито. — Эй, ты планируешь слушать?

— Прости. Должна была убедиться, что тебе ничего не подмешали.

— Вредный ребенок, — цыкнул Сноу. — Я оказался с Джейн Доу вместе в тот день, когда она единственный раз за все время заговорила.

Не проверь Вилл уже, она бы сейчас точно потянулась забрать стакан, чтобы проверить. О чем говорил Ларсон? Джейн Доу абсолютно недееспособна, держится в анабиозе и представляет собой просто улику, оставленную на попечение Мунго. Она не могла что-то говорить. Не могла ведь? Пораженность девочки до того читабельная, что не требовалось бы какое-то дополнительное вмешательство, чтобы понять ее мысли.

— Я все думал, насколько верно надо поступить. Еще медлил, чтобы рассказать об этом Уайту. Мы здорово повздорили. Ты наверняка не знаешь, что мою заинтересованность в деле Джейн, пребывание с ней Уайт расценивал за проявление вины, считая, что я тот самый вервольф. Мы с ним вообще часто цеплялись, это сейчас уже лень все одно и то же ворошить.

— Ты поэтому так часто ходишь к ней? Ты думаешь, она не… Она сохранила рассудок? — Вилл сглотнула, недюжая неловкость одолела и сковала ее тело, припоминая все те разы, что жестко обходилась с персоналом Мунго, Люпином и не воспринимала Джейн за человека. Вильгельмина никогда не хотела надеяться, чтобы ни шанса сомнения не порождать в себе. И чтобы не ждать любви.

— Пэм Уэстон помнишь? Я прихожу к Джейн Доу, чтобы убедиться, что это не она.

По Доу нельзя было бы вычислить. Лицо ее претерпело ряд изменений. Палочку не отыскали. В военный период люди пропадали пачками. Ничего не могло бы дать решения. Однако Ларсон стоически упирался. Выходило, несмотря на улучшения в динамике его карьеры, неудачных тупиковых дел было уже два. Однако могло сложиться в одно, если только удастся как-то сопоставить данные женщин.

Вилл потрясенно молчала. В ней было сочувствие к Пэм Уэстон, в которой читалась человеческая сущность, утерянная судьба и шансы на счастливое будущее. Джейн Доу никогда не вызывала эмоций, холодная, всегда молчавшая, от которой слышно лишь крайне тихое дыхание. И Вильгельмина боролась с тем, чтобы не начать видеть в Джейн Пэм. Ведь тогда Вилл почувствовала бы себя самым огромным чудовищем в этом жестоком мире.

— Зачем ты рассказываешь мне об этом сейчас? — нечетко произносила Лонгботтом дрожащими губами. Возможно, узнай она раньше, могла попробовать отыскать в себе силы сочувствия, поддерживать грызущего себя виной Римуса. И нарисовала бы в памяти лицо матери.

— Как ты понимаешь, я не мастак говорить вовремя. И не хотел давать тебе надежду, — он дернул на себя ящик стола. — Когда ты повзрослела, шансы ранить тебя стали меньше. Взгляни на эти дела.

Пальцы Вилл едва поддавались, чтобы перелистывать куцые папки. Информация по Джейн было несколько больше, но в счет исследований Уайта. Вопрос, почему нельзя провести анализ с родственниками Пэм Уэстон отпал сам собой. Их сразила драконья оспа. Волшебных палочек у них обоих не было обнаружено. Праздничное настроение решительно улетучивалось. А строгий ум никак не мог ничего упорядочить и вычленить, пораженный эмоциональным потрясением.

* * *

— А Грейнджер, похоже, после того матча прокляли, — поделилась Корнелия и вознамерилась подлить чаю всем за столом, когда термос перехватил Забини и по-джентльменски разлил напиток. — Говорят, на уроках ее не было. Неужели наследник Слизерина — Малфой? — шепнула она уже едва слышно, когда возле стола заметила проходившую Милисенту Булстроуд.

— Будь это Малфой, мы бы от него первым услышали, — здравые размышления Блейза, всегда уверенного в своем видении мира, иного заставляли завидовать.

— Вот уж точно, раз не хвастался, значит, не было, — кивнула Вилл и благодарно притянула дымившийся чай. В январе во всем замке было зябко, даже в лучших мантиях.

— И в больничном крыле среди оцепеневших ее не было, — добавил мальчик.

— Вот меня удивляет, тебя в Хогвартсе может не быть, а знаешь больше всех.

— В чем Малфой прав, так в том, что нельзя недооценивать связи.

— У Забини все на мази, — фыркнула Джемма, перебирая конспекты, никак не могла найти нужных, и не отлипая от страниц продолжила, не глядя на ребят. — Я могу кого-то не знать, а с этим все здороваются и руку жмут, — Блейз не стал отрицать и изошел гордой улыбкой.

— Я перенял лучшие традиции факультета, только и всего, — не горделиво поделился Забини. — Вы тоже как-нибудь попробуйте ненавязчивые беседы и лица расслаблять, когда общаетесь. Ты даже с нами, Фарли, вечно напряженная.

— Учту, — елейно произнесла Джемма, шурша записями. — И твою кандидатуру на следующего старосту учту, чтобы увидеть, как испарится твоя безмятежность.

— Договоришься, она в следующем году потеряет разрешение миссис Забини посетить Хогсмид, — насмешливо добавила Вилл.

— Да, запишу эту идею. Если не потеряю, даже вспомню о ней.

В феврале однако же все сомнения рассеялись. Грейнджер в самом деле никто не атаковал, и она с огромным усилием принялась за набор баллов, активнее, чем раньше докучая профессорам. То, как она важничала, или Локонс в розовой мантии, — Вилл не знала, что больше нервировало. Валентинов день девочка никогда не считала за праздник. Большой зал, испещренный украшениями и вынуждавший щуриться от обилия блесток, казался камерой изощренных пыток. Ученики давились обедом, наблюдая за процессией гномов в одеяниях купидонов. Вилл боролась с желанием поздравить Джорджа, и как только увидела, как они с братом распевают полученное Гарри любовное послание, возрадовалась. Ни в коем случае нельзя было самостоятельно проявлять интерес, особенно с доказательством в виде валентинки!

Вильгельмина подбиралась осторожнее, с проявлением максимума девичьего обаяния. А как лучше показать свою привлекательность, как не показать, что юноша сильнее тебя и способен справиться с чем-то пугающим?

Вилл пыталась флиртовать с Джорджем. Разобраться с жуком — чего проще. Оказавшись в рыбацком домике, среди лодок, блёсен и сетей, она притворно подскочила ближе к мальчику, пронзительно взвизгнула при виде медленно ползшего насекомого и тыкала в него тонким пальчиком, умоляя убрать его подальше.

— Вилл, ты после «Акцио, нож» ловишь его ладонь за тупую сторону лезвия. — Тактический провал состоял хотя бы в том, что рядом с Джорджем всегда был Фред.

— Когда другие левитируют табуретку, ты бедром запинываешь шкаф.

— И пикси в банки запихиваешь, как будто собираешь на зиму консервировать.

— Какой жук?

— Ты нам после шуток над Роном пауков за шиворот пихала еще год! — Вилл усвоила: сложно внезапно флиртовать. Особенно при свидетелях. Но было не так просто внедрить нечто новое и еще сложнее разделить Джорджа от Фреда. Пока мальчишки накидывали шуток и уже дружно хохотали друг над дружкой и не смотрели на нее, она злобно раздавила жука.

* * *

До самого марта профессор Спраут, еще унывавшая после того, как комментарии Локонса высмеивали ее профессионализм, с улыбкой соглашалась на предложение помочь. Невилл и Вилл, расторопные при работе с мандрагорами, ходили по оранжерее, не снимая наушников. Молодая мандрагора могла лишь оглушить, но приятного во встрече с такой особью ничего не было. На территории их поместья такие растения прекрасно справлялись с садовыми гномами, отваживая их куда эффективнее, чем ловля вредителей.

— Августа замечательно вам все объяснила, — улыбалась Помона и радушно протягивала ладони, полные ярких леденцов. Получившие каждые по десять баллов, дети были вдвойне помочь старой знакомой бабушки. — Уверена, вы и с пересадкой справитесь.

Вильгельмина с усилием сдерживалась от порицания Златопуста для пущего улучшения настроения профессора. Ее шутки Спраут уже могла не столь радостно причислять к заслугам Августы. Хотя Вилл и казалось, что Помона искренне бы улыбнулась.

* * *

За ужином, последовавшим после недавнего объявления о том, что ученикам требуется выбрать предмет для обучения на третьем курсе, царил переполох. Невиллу уже писали советы родственники. Совы с характерным трепыханием крыльев и уханьем приземлялись на стол, сносили тарелки и мчались прочь после предложенного им мяса в знак благодарности. Второкурсники, точно на тесте, уточняли свои варианты у друзей и соседей за столом, тревожно шепчась.

— И без них путался, — с возмущением пыхтел Невилл, вороша стопку раскрытых писем. Мнения родни не сходились, причем каждый из Лонгботтомов считал, что именно его предложение должно стать решающим в судьбе мальчика.

Вильгельмина получила лишь пару писем. Одно, естественно, адресованное бабушкой, а второе ей прислала Матильда. Тетка поспешила склонить племянницу к торговому делу, признав, что данные советы повысили прирост прибыли Сиятельного масла. Другие лавки занялись перекупом после демонстрации жабьих икринок с дополнительной подсветкой. Матильда настаивала на изучении древних рун и усиленной подготовке по зельеварению. Тогда как бабушка делала ставку на профессию, чтобы уже, определившись, подбирать предмет.

— А тебе самой что вот нравится, Вилл? — вопрос брата застопорил, заставив перебирать дисциплины и примеряться, что близко по духу.

— Мне нравится изучать всего понемножку. Я бы так и сделала, чем ограничивать себя.

— Говоришь совсем как Гермиона. Она на все специализации записалась, — Вилл оскорбилась сравнению Рона. Переглянулась с Гарри, который выбрал то же, что и его друг. Маглорожденным и мальчику, не жившему в магическом мире, в некотором плане жилось проще. Хоть и выглядело так, что Поттер выбрал использовать эмоциональный костыль в лице Рона, он был мало сведущ в обустройстве профессий. И просто плыл по течению, подстраиваясь под обстоятельства.

Древние руны или уход за магическими существами? Почему надо было на втором курсе выбирать, чем займёшься в будущем? Не успела Вилл толком поразмыслить, как возник Перси со своими рекомендациями. По праву старосты он имел основания подсказывать. Только заслышав, что он предложил Гарри предсказания, девочка утратила мимолетный авторитет в его фигуре. Благо, была возможность посоветоваться с другим старостой.

— Что, нас и не спросишь? — вытянулся Фред, заприметив, как Вилл скоропостижно покидает зону, близко граничащую с нахождением Перси.

— С вами у нас точно разные взгляды на жизнь, — прямолинейно и не ожидая обиняков, заявила Лонгботтом, проскользнув между препятствующе торчавших в проходе от гриффиндорских столов плеч близнецов. Вилл легко вынырнула от скамьи, протиснувшись среди торчавших у Золотой троицы малышни. Финниган и вовсе галантно продвинулся, уступив место. Но вот двойня Уизли, разросшаяся как на дрожжах, заставила и удивиться, когда они вновь незаметно подросли, и поднапрячься, чтобы увильнуть.

— Мы отличные советчики, — Джордж потянул за рукав ускользавшую фигуру Вильгельмины.

— Если, как Перси, заикнетесь про предсказания, я больше вообще слушать вас не стану, — Вилл нетерпеливо топталась на месте, издалека заприметив уже уходивших после ужина Джемму и Корнелию.

— Оскорблены до глубины души, кто мы и кто Перси! — Фред рукоплескал до того активно, что сцепленные на кружевах манжеты пальцы Джорджа раскрылись, и Лонгботтом, высунув язык, помчалась прочь. — Нам предпочли слизеринских девчонок, ну ты глянь.

— При аналогичном раскладе я бы тоже выбрал слизеринских девчонок, а не нас, — широко разулыбавшийся Джордж не впечатлил брата.

— Слизеринка или гений сатиры. Да какой тут может быть выбор? — надувшегося, точно индюка, Фреда, оскорбленного поставленной ставкой, ужимки Джорджа только взбесили. — Бойкот неверным! — провозгласил он и противно и шумно засюрпал соком, с абсолютным непониманием глядя на близнеца. Похоже, говорил Фред за одного себя: Джордж вот стал не менее странным, чем Перси!

* * *

Перед матчем с Хаффлпафом Невилл поделился, что в их комнате был разгром, кто-то перевернул все вещи Гарри. Уточнив у брата, в порядке ли его вещи, не пропало ли что-то еще, стараясь слушать, Вилл не могла не думать, что это кто-то из Гриффиндора. Пожелать подгадить мог кто-то из слизеринских квиддичистов, до сих пор разъяренных после матча. Но вот проникнуть без пароля в гостиную не выходило. Другие картины вот поддавались после предложения пририсовать вино…

— Дин и Симус были в ярости, когда зашли в спальню. — оказалось, что бесчинство затронуло одного Поттера. Еще немного поразмыслив, кому нужно копаться в вещах Гарри, Лонгботтомы разбрелись. Невилл еще не сделал свой выбор, вновь посетовав на кипу писем.

Вилл села на кровати, принявшись протирать очки, подаренные ей Ларсоном на Рождество. Зачарованные стекла облегчали нагрузку на глаза и позволяли быстрее читать, а хорошо знавший девочку Невыразимец давно уяснил, как надолго Лонгботтом может зависнуть над книгами. Лазутчик заинтересовался над движением рук хозяйки и пронырливо подполз той под локти, понюхал оправу, убедившись, что ничего вкусного не оказалось, он остался лежать и поглядывал, как перелистывались страницы.

Может, стоило изучать руны? Вильгельмина уже не первый раз сталкивалась с этим видом колдовства. Обширная область применения позволяла выбирать, где именно девочка реализует свои знания. Артефакторика пользовалась спросом у богатых семей, ее собственное кольцо — тому подтверждение. Рунологическая вязка применялась при создании защитных заклятий, ценилась в работе при борьбе с проклятиями. Когда Сириуса заключили в Мунго, а после на Гриммо, Вилл стала свидетелем наложения барьеров, препятствующих побегу. А уметь применять дополнительную защиту, когда на свободе еще рыскали не пойманные Пожиратели Смерти, не было лишним.

То ли от долгих выборов, то ли от общего напряжения, Вилл не знала, почему так плохо спала. Лазутчик, подорвавшись после пробуждения вспревшей хозяйки, нетерпеливо исследовал полы и углы, протискиваясь под все кровати. Будь это крыса, мышь или ящерица, Вильгельмина не сомневалась в охотничьих способностях питомца, но спускать ноги на пол, чтобы хоть как-то охладиться, не спешила. Кот никак не мог никого схватить, точно боролся с тенью. Холодок все-таки настиг девочку, но пронесся струей по пояснице от жутких догадок. В спальне мог быть кто-то невидимый? На Поттера уже вели охоту, кто знает, может, теперь планировали проникнуть в слизеринскую спальню, и выбор пал на ее комнату? Длинные кисточки мелькали над кошачьей мордой, проворачивались по оси, выискивая источник звука. Вилл ничего не слышала, пока не вслушивалась. Сглотнув сухой песок в горле, девочка с легким нежеланием попробовала узнать, за чем гнался Лазутчик.

Первый шорох будто почудился. Легкое скольжение ткани по телу. Вилл вжалась и максимально застопорилась, чтобы убедиться, что источник звука с ней не связан. Но когда раздался вновь, казался уже трением об пол. Мышцы ушей напряглись, точно у животного на охоте. В беспросветной ночной тишине Вильгельмина могла различить продолжившееся движение. Шуршание объемным, занимающим пространство, но далеким. Если бы Лазутчик не привлек внимание, Лонгботтом в жизни бы не заострила внимания. Что если Миссис Норрис тоже это слышала и поэтому окаменела самой первой?

— Лонгботтом, еще звук — и вышвырну вас спать под Гремучую иву, — сонный голос не умалял злобного тона ворочавшейся Пэнси. Вилл с тревогой подорвалась к коту, вырывавшемуся из рук, и поспешила улечься. Испугала ее вовсе не перспектива от Паркинсон, а нечто более тревожащее.

Таких ночей было несколько. Вилл обеспокоенно подрывалась за Лазутчиком, упросила преподавателей брать фамильяра с собой в свете обстоятельств. Но ночью совсем не могла спать, ведь теперь вместе с котом слышала необъяснимые шорохи.

После занятий она с близнецами направилась в рыбацкий домик. В ее отсутствие мальчишки притащили садовый диванчик, подушки и столик. Не будь девочка такой уставшей, поинтересовалась бы, не боятся ли братья таскать брошенную в утиль мебель с деревни Хогсмид. И придирчиво прошлась бы мыльной щеткой, усыпав порошком весь пол. Но она плюхнулась на плетеную поверхность, чуть хрустнувшую, но стойко устоявшую на всех четырех ножках, и этого хватило для успокоения.

В руках близнецов в натянутых перчатках мельтешили перья, помет, а искры с их палочек значил лишь то, что они всерьез запланировали выпуск совиных хлопушек и все-таки не шутили тогда, во дворе Норы. Может, и стоило тогда дать Джинни донести Молли на почти сожженную совятню? Фред потянулся отворить окно, но Вилл попросила не давать Лазутчику шанса улизнуть, чтобы он был на пригляде. Глаза на мокром месте заставили мальчишек удивиться и отложить занятия.

— Виллз, неужто все еще печешься из-за подготовки к третьему курсу? Это же не выбор на всю жизнь, — Джордж хлопнул подругу по плечу, а Лонгботтом была не настолько сонной, чтобы встревоженно не глянуть, точно ли он это сделал не в грязных перчатках.

— Не напоминай, — Вилл почти взвыла. Тщательно вылизывавшийся кот застопорился, поочередно вглядываясь в детей, и с пущим усердием принялся очищать подушечки лапы, чуть не зажевывая шерсть.

— Ты — заучка, тебе такое сложно понять, но ты можешь в любой момент выбрать другую профессию и переучиться. Напроситься к какому-то наставнику или найти в Министерстве курсы с квалификациями, — Лонгботтом по-новому взглянула на Фреда и поначалу даже не нашлась с ответом.

— Может, и стоило прислушаться к вашему совету, — пораженно, сама не веря, что говорит это близнецам, шепнула Вильгельмина. Но мальчишки услышали, гордо зарделись и поочередно принялись хвалиться, чем сбили напавшее наваждение.

— Но ты не успокоилась, — заключил Джордж, внимательно вглядываясь в выражение лица Вилл. И теперь уже она покрылась померанцем, отворачиваясь от сканирующего взгляда рыжего мальчишки. Смущение накатывало еще и от мысли, как представить кому-то свою способность столь чутко слышать. Это воспринялось бы не многим лучше, чем знание Гарри парселтанга. Посчитав, что полуправда сгодится, а еще отступив пару шагов назад для выравнивания социальной дистанции, девочка поделилась переживаниями о Лазутчике. — А что он мог услышать?

— Может, монстра или наследника Слизерина? — взбудораженный энтузиазмом встречи с чем-то интересным Фред раздражил Вилл. Возможно, потому, что, услышав что-то странное, Вильгельмина подумала, могла ли иметь отношение к наследнику, а может, от излишнего волнения, не покидавшего ее тела.

— Не переживай, Лазутчик не окаменеет, как Миссис Норрис, — но что Вилл точно знала: твердое уверение Джорджа скользнуло теплотой по подгрудку, и в этом сомнений не было.

Уверившись, что Вильгельмина уже не так встревожена, мальчишки вернулись к разработкам. С совиными хлопушками в замкнутом помещении негласно принято повременить. Однако какофония звуков и запахов охватывала рыбацкий домик, и Вилл умиротворенно наблюдала за мельтешением ладоней, если что-то удавалось разглядеть за раздавшимися вширь спинами близнецов. Чаще девочка ловила себя на том, что поглядывает на шеи мальчишек, вереницей веснушек на их телах. Весной близнецы зачастую еще могли ходить в свитерах, тогда как Вилл уже надевала топы, поверх которых накидывала кардиган или блузу. От переносной горелки помещение быстро прогрелось, и девочка стянула теплую одежду. Под едва приоткрытую поясницу протиснулся Лазутчик, закончивший намываться, и Вильгельмина точно очнулась, перестав глазеть. Устыдившись, как бесцеремонно пялилась, а еще как глупо могла быть поймана и засмеяна, она вынула футляр с очками и начала с особым усердием читать.

Эксперимент завершился. Фред поднялся и у стола начал суставную разминку, легкие щелчки раздавались от разнообразных движений рук, пока Джордж еще фиксировал наблюдения и делал пометки для дальнейших исследований. Вилл хотелось вопить на свои глаза, беззастенчиво смотревшие поверх книги против ее воли. Если бы не Лазутчик, схвативший закладку, Фред бы точно заметил — всего спустя какое-то мгновение он плюхнулся рядышком. Фред по-хозяйски перебирал вынутые книжки и теснил устроившуюся Вильгельмину.

Фред засыпал спиной к Вилл. Поясница к пояснице. Момент полного расслабления Лонгботтом улавливала, когда его колючий свитер утыкался ей в копчик. Единственное, что могло заставить Вилл перестать носить короткие топы — это ее беззащитный тыл. Шерсть вызывала беспощадный чёс, отвлекавший от эссе. Волшебница сползала на пол к дивану, но раз уж признавала отступление, обязательно тащила с Уизли плед. Кот предательски оставался не с ней, сверху наблюдая за мельканием изображений в стеклах очков.

Крупная кисть падала навзничь. Сегодня Вильгельмине удалось спасти нос. Она прижала лопатками руку Фреда к садовому диванчику и продолжила учиться. Поведение Фреда всегда было одинаковым, неважно, сидели они у озера, во дворе замка, уходили в библиотеку или куда еще — стоило ему устроиться подле ее спины, он тут же засыпал. И хоть представилась возможность понаблюдать за Джорджем без компании Фреда, надолго Вилл, разморенной исходившей от мальчишки теплоты, не хватило, веки слишком быстро сомкнулись.

Проснулась Вилл в темноте от шума. Уже привычная к такому за прошедшее время, она была уверена, что находилась в спальне, и вновь беспокойный Лазутчик шныряет по углам. Но коконом укутанная в плед и подцепившая рукой ротанговую вязку диванчика, а не дубовый столб кровати, девочка мигом утратила сон. Кем бы ни была неведомая тварь, она преследовала, будто Вилл в самом деле могла быть связана с наследником Слизерина. В кромешной тьме находившегося на отшибе рыбацкого домика Лонгботтом видела лишь отдаленно светивший Люмос за окном. Вилл огляделась — мальчишек не было. Ушли и не могли ее разбудить! Волшебница кралась, подступая к окнам, чтобы разглядеть, кто здесь рыскал. Переливавшийся свет на конце палочки подсвечивал рыжую макушку. Напряжение в груди спало, это был один из близнецов, а не кто-то решивший напасть. Но Вилл и не успела издать облегченный выдох, когда ее слух прорезало услышанное: «Кс-кс! Выходи, Лазутчик!», доносившееся голосом Фреда.

Она помчалась из дверей, опрометью кинувшись к Уизли. Вечерняя прохлада сковала открытые плечи и лопатки, а школьные туфли скользили по подмерзшей траве. Но впервые Вилл не мерзла, позабыв все на свете. Она так старалась сберечь Лазутчика, а теперь оказывалось, что он укрылся от нее. Фред с облегчением потянулся к шороху кустов, желая ухватить кота, когда пронеслась Лонгботтом.

— Вилл, должно быть, Джордж не заметил, когда уходил, и Лазутчик убежал вслед за ним, — торопливо объяснялся мальчишка, весь потерянный и бледный, наконец уловивший угрозу в страхе Лонгботтом, что ее кот может стать следующим после Миссис Норрис. И только после заметил, что выбежала девчонка, совсем не одевшись. — Сбегай за мантией и продолжи обход вокруг дома. А я сбегаю до поля и одолжу метлу, пролечу и осмотрю сверху, поняла?

— Я полечу с тобой, — в голосе Вильгельмины были дрожащие ноты, но по сомкнутым губам Фред понял, что от холода, чем от нерешительности.

— Не дури, ты боишься летать, и так мы осмотрим больше площади, пока еще можем вернуться в замок.

— На метле я могу увидеть его издалека и призвать, раз он мой фамильяр, а ты можешь носиться как за снитчем и только упустить, — спортивная метафора выбила дух из Фреда, он пораженно замер, готовившись подчиниться, хоть и не вполне понимал, что за связь фамильяра и хозяина имела ввиду Вилл. — Если я не найду Лазутчика, в замок не вернусь.

— Если я не вернусь, меня-то перед Перси и остальными Джордж прикроет, — было не до шуток, что брат самую малость не дотянет до его блистательности, — а тебя Снейп на дыбы перед Филчем и его инквизиторской поставит.

— Я понадеюсь на Джемму, но если будем трепаться, точно никакого времени не хватит. Иди вперед, я за мантией и догоню.

Из несомненных плюсов тренировок Оливера было то, что они были утром, и Фред оказался свободен для оказания помощи в поисках, но еще то, что встретить вечером квиддичиста не казалось странным, ведь он наверняка подчинялся указу капитана и отрабатывал финты. Вильгельмина мчалась опрометью, стараясь не замечать, как горят легкие. Она не могла ждать, когда Фред вернется и захватит ее с собой. Лазутчик уже был где-то неопределенное количество времени и мог нарваться на неприятности. В отчаянии оглядываясь, силясь разглядеть черный мех, Вилл старалась не плакать. Уже минуя луг, топча первые ростки травы и раздирая руки о кустарники, Лонгботтом столкнулась с бежавшим к ней Фредом. Весь взъерошенный, он был взмыленный, как и бежавшая Вилл. Не успев перевести дух, он даже не воткнул ботинок в летательные стремена, велев крепче держаться. Глаза пекло еще и от холодных порывов ветра, не только от того, что девочка растерла веки, пытаясь унять подступающую истерику. Боком утыкаясь в спину Фреда, Вилл игнорировала увещевания быть осторожной и почти вываливалась с метлы, чтобы рассмотреть представший пейзаж оказавшихся под ними квиддичных трибун. Хлесткий воздух разносил по лицу мелкую пыль. Вилл удивлялась, как Фред хоть что-то видел, пока лавировал между деревьями и то снижался, то поднимал метлу для лучшего обзора. При очередном повороте, когда они развернулись к рыбацкому домику в надежде, что Лазутчик мог возвратиться, Лонгботтом накренилась и лишь своевременное движением помелом поправило положение, прежде чем девочка свалилась.

— Так не пойдет, — заявил Фред со строгостью, зависнув в воздухе над тропками, ведшими от квиддичного поля. Развернувшись, Уизли крепко сцепил руки Вилл у себя под ребрами с угрозой оставить ее на земле, если та только подумает ослабить хватку. Постесняться Вилл не успела, Фред ускорился, вороша крону деревьев их макушками. Набат бившегося сердца отстукивал по подушечкам пальцев Вильгельмины и странным образом успокаивал. — Заночуем в рыбацком домике, если потребуется, — перекрикивая ветер, со всей уверенностью провозгласил он.

— Здесь его нет, поворачивай к хижине Хагрида! — Фред послушно повел метлу. Вильгельмина даже не успела переварить сказанное Уизли и что-то вообразить, когда ей пришло на ум, сколь часто Лазутчик со всей безрассудностью совался к Клыку. И уж Хагрид, если патрулировал лес и увидел бы ее кота, всяко бы забеспокоился. Убежденная, что нет лучшего варианта, чем этот, она заприметила сизый дымок, валивший из печной трубы, частокол садика, уже совсем близких, как что-то блеснуло. — Снижайся и замедли скорость!

Ветер от полета гудел, и услышать что-либо не представлялось возможным. Но Вилл и не надеялась расслышать Лазутчика. Интуиция уверяла, что ей надо положиться на зрение. Лонгботтом абсолютно четко рассмотрела перелив янтарных глаз, вцепилась во Фреда, свободной рукой указав направление и четко сосредоточилась на мысленном призыве к фамильяру ждать. Поднявшаяся от приземления пыль, грязь от таявшего снега и поднятый ворох листьев не спугнул вымокшего Лазутчика. Он проникновенно смотрел хозяйке в глаза и послушно прыгнул на руки. Часто дышавший после бега и утомительного полета Фред сжался, когда Вилл ринулась на него и стиснула в объятиях, сжимая Лазутчика между ними. Мальчишка растерянно похлопал Вильгельмину по лопаткам, а она его не выпускала, точно позабыв, как неловко это могло восприниматься, но ей попросту не было дела.

— Ну давай, Лонги, нам еще обратно лететь, чтобы успеть до отбоя, — он вновь неуклюже хлопнул девочку по спине, и только тогда она отмерла и пронзительно всмотрелась мокрыми глазами.

— Не представляешь, как я обязана тебе, — шмыгая от избытка чувств и холода, она неспешно расцепила хватку и отошла, давая Фреду подойти к метле. — На пасхальных каникулах я оставлю Лазутчика бабушке. Не могу оставить его здесь после всего.

Время уже поджимало, чтобы приземлиться у квиддичного поля и пойти до замка пешком. Вилл вместе с Фредом отыскали выемку в стене у самой земли, куда закатили метлу, а после припустили к дверям, чтобы не попасться старостам или деканам.

Только лежа в кровати, мышечная память услужливо подкинула воображению мысль, как Вилл тыкала Фреду когтями в ребра, те самые, за которые она сегодня цеплялась, пока он пришел на выручку. Терзаясь чувством вины и частично страха, Вильгельмина представляла, как завтра после окончания урока по Трансфигурации подойдет к профессору Макгонагалл и попросит поставить Уизли баллы. Но, ворочаясь, подумывала, что этого за спасение недостаточно. Надо будет еще сказать Джемме об отъезде и своему декану. Перебирая все свои беспокойные мысли, Вилл уснула, крепко держа Лазутчика под боком.

* * *

— Виллз, я не знал! — подскочивший в коридоре Джордж крутанул Лонгботтом за руку, развернув ее с изначального направления. — Что мне сделать, чтобы извиниться? Сжечь маски, шкуры и быть личной кошачьей сиделкой? — хоть говорил Уизли смешливые слова, вся степень раскаяния считывалась по его перепуганному лицу. — Простишь меня?

— Я не обижаюсь, мне самой надо было следить за своим фамильяром, — Джордж тут же прильнул бочком, шагая вровень с Вилл в Общий зал на обед. Фред, засунув руки в карманы штанов, следовал за ними и отмалчивался с серьезным лицом. Ли Джордан, шедший поодаль, оторвался от мимолетного разговора с какой-то девчонкой и уже бежал к ним. — Увезу его домой, чтобы такого не повторилось. Но если бы не Фред…

— Уже рассказали, — участливо кивнул Джордж, все еще с повинным видом. — Мы только с Трансфигурации.

— Профессор Макгонагалл на весь класс облюбовала нашего мальчика, — подхватил Ли, заслышав тему обсуждения. Масипусечка «Мистер Фред Уизли с гордостью приносит Гриффиндору двадцать очков за внеклассную деятельность», великий спасатель дам из бед!

— Десять очков было накинуто просто из кошачьей солидарности, — на смешливой волне подоткнул Джордж, но поймав себя на том, что еще должен стыдиться и помалкивать, тут же присоединился нахваливать брата у дверей Общего зала, галантно пропуская перед собой девушку.

Вилл столкнулась взглядами с Фредом. Вновь непомерно серьезный и такой непривычный. Он не млел от похвалы, как Рон или Джордж, и не краснел от ее поступка, сделанного за спиной и не желанного, чтобы был вот так преподнесен. Просто смотрел, точно заявлял, что все излишне. Чувство, что она не расплатилась за доброту, только больше распекало. Неловко распрощавшись, Вилл ушла к слизеринским столам.

— Рыцарь не оценил широкого жеста дамы, — продекларировал Ли в своей комментаторской манере, но друзья не подловили и не распалили шутки. Джордан с кислым лицом потопал за рыжими исполинами в надежде сытно поесть.

* * *

Что Вилл точно знала, так это то, что если огласит подноготную своих переживаний по поводу Лазутчика, в Хогвартс ей путь заказан. Но метод полуправды все еще безотказно действенно сработал, когда Августа слушала, что в замке странное кошачье заболевание. Согласившись с доводами внучки, Августа протянула кота Энтони и поспешила накрыть на стол уставшему с дороги ребенку.

— Кажется, у меня вышло то колдовство с фамильяром, — Вилл ковыряла в тарелке, с грустью поглядывая на ластившегося к деду питомца. Распушенный хвост стоял трубой, а кисточки ушей, прижатые ладонью, подрагивали от ласки.

— Умница, Вильгельмина. Иного от тебя и не ожидалось, — радость, что не пришлось вдаваться в подробности, почти затмила удивительную похвалу. — Как поступишь с выбором предмета?

— Еще не определилась, — Вилл уткнулась в стакан гранатового сока, оттягивая момент, когда придется ответить, и не спеша делиться содержимым письма Матильды.

— А надо быть уже решить с профессией, — прекрасно видя маневр внучки, настаивала Августа.

— Она ведь такая юная, — беззастенчиво вклинился Брайн, не переживая о вспышке гнева женщины. — Хогвартс торопится с давлением на детей.

— А ты когда определился?

— У нас поколениями колдомедики, тут чуть другое.

— Вильгельмина, прими к сведению, что можешь пойти по стопам семьи. Можем обговорить вопрос с Помоной, — Вилл угукнула, приняв, что проще согласиться, чем вариться в долгих обсуждениях. И пожалела, что Невилл не поехал домой с ней. Энтони подмигнул ей и увлек Августы из кухни под каким-то несущественным предлогом. Лазутчик, размахивая хвостом, следил за хозяйкой со стула Брайна.

Оставив домовикам справиться с трапезой, Вильгельмина отпросилась уйти в Министерство. Ларсон мог поделиться, где раздобыл артефакт в подарок, а если не сопроводил бы, позвал Люпина. Ранняя весна не радовала теплотой, только яркое солнце добавляло настроение пешей прогулке.

Как отблагодарить Фреда, пришло на ум при прокручивании того нервного вечера, потраченного на полет. Туманная изморозь набирала обороты с планомерным подъемом метлы все выше. Видно было едва-едва. «И как он только играет?», — крутилось в голове Вилл, вспоминавшей, как она крепко держалась за древко и удерживала себя от того, чтобы крепко вцепиться в куртку левитирующего пилота. Пока он сам не заставил держать и велел ни за что не отпускать. Учитывая, сколько песка попало ей в глаза, оставалось догадываться, каково приходилось Уизли.

Оказалось, что купить новые очки для квиддича дороже, чем зачаровать их. Вынужденная обойти Косую аллею вдоль и поперек, Лонгботтом и вовсе наткнулась на некий блошиный рынок, где ей попались часы со стеклышками-паутинками, оправой из потемневшей меди и мыслью, что она точно их где-то видела. Не оцененный раритет, никак иначе. Люпин пошел вместе с ней к артефактору, как и предполагала Вилл, смотрел, как она настойчиво заверяла, что сама все оплатит, и вызнавал о Хогвартсе.

На накладывание колдовства требовалось время, и Римус увел Лонгботтом подкрепиться. Вилл напряженно молчала, размышляя, верно ли поступит, если сейчас заведет разговор. Люпин учтиво общался с официанткой, и было время, чтобы решиться, либо отмолчаться. Разговоры о Гарри изменили градус холодности на Гриммо к легкой оттепели, но этого было недостаточно для выстраивания мостика между старыми друзьями. Они вели себя немногим лучше диких животных, запертых в одном помещении и вынужденных примириться с делением территории. Если она озвучит, что знает про Питера Петтигрю, как отреагирует Римус? Официантка выжидающе смотрела, повторив, что надо сделать заказ, и Вилл отмерла, вынырнув из мыслей. Стоило женщине удалиться, Люпин поспешил выведать, что было не так, и Вильгельмина сделала выбор.

— Римус, об этом знает только Ларсон и не должен узнать Сириус. Можешь мне пообещать, что поверишь и сохранишь тайну? — Вилл говорила тихо, чтобы не привлекать излишнее внимание и не дать кому-то расслышать имена. Всегда был шанс, что кто-то мог оказаться не просто незнакомцем. Люпин, даже если бы хотел отказаться, никогда не мог себе позволить нарушить доверие, если девочка сама начинала его проявлять. Подсев к Лонгботтом, чтобы все расслышать, он кивнул. — В Хогвартсе нашелся один артефакт, который показывает передвижения людей по замку.

— Ты хочешь скрыть от Сириуса Карту Мародеров? Вилл, но мы — одни из ее создателей, еще в школе зачаровали. Не верится, что она цела. Где ты ее отыскала? — пока Лонгботтом переваривала информацию про Мародеров и думала, что не стоило говорить про близнецов, продолжила говорить.

— Не совсем это имею ввиду. Раз ты понимаешь, как она действует, лучше кого-либо должен знать, что эта карта не ошибается ведь так?

— Исправно избавляла нас при вылазках, — уверенно согласился Римус, забрал зачарованные летевшие к ним тарелки и выставил на столе, видимо, совершенно не догадываясь, к чему могла клонить Вилл.

— На этой карте всплыло имя Питера.

Вильгельмина думала, что не сможет вернуться в Хогвартс, если бабушка обнаружит какие-то новости о наследнике Слизерина и нападениях на учеников. Гораздо сложнее оказалось вырваться, когда она раскрыла правду Римусу. Только с заверением, что без Ларсона она не станет рисковать собой, девочке удалось отправиться на Кингс-Кросс. Люпин мог не внимать словам Сириуса, но созданному артефакту, испытанному им же, не представлялось возможности не верить. Если Римуса одолеет вина за долго тянувшуюся вражду, он изменит отношение к Сириусу и вызовет у Блэка подозрения. Вильгельмина надеялась, что Петтигрю удастся поймать раньше, чем Сириус рванет с Гриммо, наплевав на здравый смысл.

В каком-то смысле Вилл даже хотелось, чтобы ее удержали от возвращения в Хогвартс. Она тяготела размышлениями о будущем и не была беспечной, чтобы не бояться нападений. Дом был более определенным и спокойным местом. И хоть это было меньшим злом, Вильгельмина терялась при представлении, как она отдаст так тяжело раздобытый подарок Фреду. Девочка уже предпринимала несколько попыток — и всякий раз ее одолевала неловкость. С Джорджем выходило значительно проще. Он не смотрел сурово после попытки отблагодарить.

Вильгельмина собралась пойти к нему, даже добралась до здания у самых трибун, за сводом которых разгорался шуточный матч и уже слышался крик Алисии. Как вдруг ноги умыкнули прочь. Только мысли о скором матче Гриффиндора против Хаффлпафа вынудили повернуть назад. Снова погода влажная, Фреду так не то что бладжера не увидать, пролетевшего Гойла не заметишь.

У входа на поле она столкнулась с квиддичной командой, обмундированной и еще не разошедшейся. Бежать было поздно. Она неловко махнула ребятам, позволила близнецам и Оливеру увести себя. Вуд расспрашивал о прошедших каникулах, Лазутчике и успел поделиться успехами тренировок, дополнительно нахваливая Фреда, вновь поднимая тему, как о нем гордо вещал Перси в гриффиндорской гостиной.

— Сказал, что вот так всегда и надо было учиться, представляешь? — насмешливо делился Джордж. Фред все еще скованно куксился и не был доволен, как его превозносят.

Оливер, удовлетворенный тренировкой и убежденный в выигрыше, ушел первым, после Джордж, не дав уйти Фреду и не позволив себе закрутиться в размышлениях уместности жеста, Вилл протянула футляр из плотного стекла с металлическим обрамлением. Уизли безмолвно вынул очки для квиддича и успел только пораженно охнуть, когда Лонгботтом заметила, что кто-то появился на поле. Отскочив, как ошпаренная, Вилл подумала, что зря испугалась, увидев Седрика.

— Привет, Вилл. Хочешь склонить преимущество на сторону Гриффиндора? — Диггори скосил взгляд на подарок Фреда, не успевшего убрать очки. — Значит, болеешь за них? — спросил он с доброй насмешливостью.

— Я точно буду болеть не против вас, — дипломатично увернулась Лонгботтом и старательно давила любые мямлящие звуки и хоть некоторую степень стеснительности.

— О, если не против, значит, почти за нас, — улыбка Седрика обезоруживала. — Просто без транспарантов и желто-черной символики?

— Никакого фанатизма, — согласилась Вилл и с пожеланиями удачи постаралась свести беседу к концу. Дергано улыбнувшись краешком губ, она развернулась и быстрее Фреда пошлепала прочь от раздевалок и склада гриффиндорской команды и зачастила, пока не представилась первая же лазейка до подземелий, чтобы скрыться.

Но матча не случилось. Из предсказаний сбылись лишь догадки о проклятье Грейнджер, пусть и с некоторым запозданием. Учеников сгоняли с трибун, поторапливали удалиться прочь с игрового поля. Профессор Макгонагалл вместе со старостами проследила, чтобы все ушли, прежде чем объявили причины. Больше нельзя было покидать гостиные факультетов после шести вечера, а сопровождение наставлялось к ученикам вплоть до уборных. Хуже всего, школу могли закрыть, если не обнаружат нападающего на учеников.

Ужин проходил в гнетущем молчании. Всех объявление как оглушило.

При всей непереносимости Грейнджер как явления, Вилл понимала, что хотела бы утешить Рона как ее друга. И, так уж и быть, Гарри тоже. Пока она вероломно шла к чужому факультету, она слышала шепотки учеников, что нападения продолжались на все факультеты, кроме Слизерина, и даже на призраков и кошек, но только не на Слизерин. Это было не единственным, что подслушала Лонгботтом. Уже подходя к неполной Золотой Троице, до ее слуха донеслось, что перед тем, как они разминулись с Гермионой, Поттер слышал чей-то голос.

— Сочувствую вам, — вежливо и со всей участливостью начала Вилл. Но терпеливость одолела ее, и она скоро с жаром поинтересовалась: — Что именно ты слышал, Гарри?

Сириус говорил ей, что даже среди волшебников владение парселтангом являлось чрезвычайно непривычным. И, видя, как с неохотой делился мальчик, что слышит то, чего не слышат другие, и Рон подтвердил, что, находясь с Гарри, этого не слышал, Вилл поняла, речь о проявлении дара змееуста. Но какую змею он мог слышать?

— Я тоже кое-что слышу, эти звуки различал только мой кот, и больше никто, — Гарри воззрился на нее с не дюжей заинтересованностью и долей недоверия. Однако сам факт, что кто-то мог его понимать, подстегивал прислушиваться и быть более откровенным, чтобы поделиться, что такой случай не первый. — Но я не слышу речь, только звуки. А поскольку ты владеешь парселтангом, я склонна считать, что с тобой общается какая-то змея. Поэтому этого больше никто не слышит.

Гарри отпрянул от девочки. Но голос звучал прямиком у него в голове. Могло ли быть такое? И как тогда понимать, что Лонгботтом слышит что-то другое? Действительно ли она понимала его или только хотела что-то разведать? Рон озадаченно посматривал на них обоих. Он не успел озвучить подозрений, когда Вилл добавила:

— А я слышала шорохи и шуршание. И никак не могла понять, что это могло быть. Но если с тобой общается змея, стало быть, я слышала все ее передвижения.

Мальчишки замерли. Ложки застыли в их пальцах. Вилл же была такой уверенной, что сложно придумать, как разуверить или противопоставить хоть что-то. Что Гарри знал наверняка, так это то, что с наступлением нового комендантского часа надо направиться к Хагриду. Больше никто не мог открыть им правду.

— Ты веришь мне? — чуть помолчав, уточнила Вильгельмина, чтобы понимать, как расценивать молчание. Однако Гарри не знал, что можно сказать в такой ситуации. Расценив реакцию за то, что зря раскрылась, Лонгботтом ушла от гриффиндорских столов, пока еще осталось время закончить ужин. Останавливать ее никто не стал.

Оказаться столь рано запертыми в гостиной без какого-либо шанса вырваться в библиотеку, без прогулок, выжидая, когда кто-то из старших доведет до уборных, сводило с ума. Дети кучковались группками, слушая речь декана. Корнелия с дрожью ухватилась за ладонь Вилл. Сжав пальцы Ллойд, Вильгельмина смогла выжать из себя улыбку в слабой попытке утешить. Подруга не впервые боялась участи оказаться жертвой нападений. Несмотря на все слухи и обвинения Слизерина, не было доподлинно доказано, что они имеют хоть какой-то иммунитет.

— Без Лазутчика совсем мрак, — Джемма плюхнулась за стол после рейда с проверкой учеников по спискам. Все оказались на месте. Толкучка с подобной концентрацией людей на одной площади уже кого угодно нервировала, не одну Корнелию.

— Если бы он сейчас был в Хогвартсе, я бы с ума сошла, — Вилл вкратце поделилась подробностями и не хотела возводить Фреда до свершителя подвигов, но у Забини на это были свои счеты:

— Наслышан. Фред Уизли не оставит в беде.

— Все-то ты знаешь, — цыкнула Вильгельмина. В накал напряжения незатейливая беседа должна была хоть сколько-то сбавить напряжения. И увлекшаяся романтическим подтекстом Корнелия в самом деле позабыла о негативных сторонах. Если это могло помочь, Вилл была готова стерпеть перемывание косточек и все сыпавшиеся намеки.

— Во-от! Я говорила, сплетенный нюхлер! — громко расхохоталась Фарли, отчего первогодки отшатнулись подальше, затравленно поглядывая, не представляя, что могло вызвать такую реакцию у старосты.

— Декан и староста Гриффиндора постарались, — отмахнулся Блейз.

— А что, похож, у нюхлера черный мех, — неловко пискнула Корнелия, как только уловила двойственность в своем сравнении. Джемма захрюкала от долгого хохота. А Блейз с гордостью и без какой-либо скромности добавил:

— И против золотишка решительно ничего не имею против, — показав, что его кличка нисколько не обидела и даже скорее позабавила.

Вильгельмина смолчала про свое наблюдение. Поначалу ей казалось, они с друзьями единственные такие беззаботные. Но большинству словно дела нет до нападений. Так настолько ли далеки пересуды и можно ли говорить безвинности факультета Слизерин?