Круг (гет)

— Ага. Я не сомневалась, что ты тоже его получила.

Задумчивая Ева подняла взгляд на Аяно, подошедшую во время перемены, и заметила в руках подруги свиток пергамента, перевязанный лиловой лентой: точно такой же, какой держала она сама.

— Угу, — уныло кивнула Хейг, пряча свёрток в сумку. — Вот уж не думала, что Слизнорт так расщедрится!

— Ну, судя по всему, твоя мама действительно была одной из его любимиц, — заметила Кавагучи, присаживаясь на скамью рядом, — если уж её успехи затмили достижения твоего отца.

— Не знаю, чем таким можно было бы это затмить, — буркнула та, поведя плечом: Патрик скукожился и змеей сполз в сумку.

— Если только у твоей матери были какие-то крутые предки или выдающиеся способности, — наблюдая за шарфом, сказала Аяно. — Или задатки чего-либо.

— Не знаю. Остальные преподаватели ничем особенным её не выделяли.

— В таком случае, Слизнорт скорее видит какие-то особые качества в тебе, нежели заслуги твоих родителей.

— Во мне ничего такого нет! — фыркнула Ева, и пальцы её непроизвольно сжались в кулаки. — Я ничем не примечательна!

Аяно промолчала, внимательно глядя на соседку, после чего пожала плечами. Ева вздохнула и подпёрла подбородок кулаком. Голову вновь наводняли призраки прошлого: они кричали от нестерпимой боли в огне, разбивались о стекло, бились о металл, и глаза их всех были черны — таким был последний сон девушки, и она в который раз тряхнула головой, отгоняя воспоминания, однако тщетно: ужасающая мысль уже пустила корни слишком глубоко: в смерти этих людей виновата именно Ева.

Послышались вдруг знакомые голоса, и она повернула голову на звук: трио гриффиндорцев неподалёку вело бурную дискуссию. На прощание махнув рукой Аяно, Ева направилась к друзьям и застала их на обрывке фразы, принадлежащей Гарри:

— …можете не верить!

— Привет! — неуверенно поздоровалась она, обведя тех взглядом, и они вмиг замолкли. Идея вклиниться в разговор уже не казалась такой заманчивой. — О чём спор?

— Да глупости! — фыркнула Гермиона, косо глядя на явно раздражённого Гарри. — Просто кое у кого богатое воображение! Как ты?

— Да вот думаю, стоит ли искать жертву для похода на вечер Слизней или же провести его в гордом одиночестве, — со слабой улыбкой сообщила та.

Ева обратила внимание на то, как Рон тут же изменился в лице, надулся и скрестил руки, однако Гермиона была рада новости.

— Я знала, что профессор Слизнорт пригласит и тебя, — мягко улыбнулась она. — Гарри тоже не с кем идти, правда, Гарри?

— Ну да, — неловко согласился тот.

— Понятно, — улыбнулась Хейг, скрестив руки за спиной.

Её слегка смутил взгляд Гарри — казалось, что парня что-то внезапно осенило, и Ева насторожилась.

— Хм, послушай, — неуверенно начал он, внимательно глядя своими пронзительными зелёными глазами, — не замечала ли ты странностей за Малфоем?

Ева так и застыла на месте, ведь ожидала вовсе не этих слов. Уизли от неожиданности даже забыл о своей обиде.

— Да хватит уже! — не выдержала разозлившаяся Гермиона, но после взглянула на Еву с опаской.

Таким же взглядом Хейг одарила подругу.

— В каком смысле? — неуверенно проговорила она осипшим вмиг голосом, переведя взгляд на Гарри.

— Ты учишься на Слизерине, проводишь рядом с ним много времени, — пояснил тот, — поэтому я и спрашиваю, не замечала ли ты за ним странного?

Ева внимательно смотрела на него, чувствуя беснующееся в грудной клетке сердце, а затем уточнила:

— Почему ты спрашиваешь?

— Понимаешь ли, — вместо друга раздражённым голосом заговорила Гермиона, — Гарри считает, что именно Малфой подбросил Кэти Белл проклятое ожерелье.

Переведя взгляд на Гарри, Ева поняла не только то, что Гермиона не лукавила, но то, что в своём предположении Гарри был одинок. Даже Рон делал вид, что всего этого он не слышит.

— С чего ты взял, что это он? — стараясь придать голосу больше непринуждённо стих, поинтересовалась Ева.

Гарри поведал историю о том, как летом они следили за Драко в Косом переулке: Малфой тогда посетил магазин «Горбин и Бэрк» и намеревался что-то приобрести, и Гарри предположил, что продано в тот вечер было именно то злополучное ожерелье.

— Но Гарри… это же Драко, — тише обычного проговорила Ева. — Ты правда думаешь, что он мог бы пойти на это?

— Подумай сама, — Гарри был возбуждён, пытаясь донести свою правду, — после облавы в Министерстве у Волан-де-Морта нехватка Пожирателей, отец Малфоя в Азкабане… Кто ещё мог бы занять его место?

— Ты думаешь, он — Пожиратель смерти?

— Именно.

Ева очерчивала троицу испуганным взглядом и прекрасно понимала, что Рон и Гермиона не воспринимали слов друга всерьёз, однако, к счастью и не могли понять её чувств.

— Послушай, — осторожно проговорила она, приблизившись, — я не думаю, что это так.

— Почему?

— Потому что он трус, — пояснила Ева. — Не думаю, что он способен на такое.

— Даже если так, едва ли можно отказаться от предложения Волан-де-Морта, — сурово заметил парень. — А уж человек в Хогвартсе ему явно нужен.

— Вот только Драко кандидатура так себе, — заметила Ева, чувствуя, как внутри неё происходит сражение двух могущественных монстров. Ей самой не верилось в эти слова, и самое ужасное было то, что Гарри это, кажется, прекрасно понимал.

— Я не замечала за ним ничего странного, — сообщила она, желая завершить разговор, — но если вдруг увижу — сообщу.

Пару мгновений друзья молча глядели друг другу в глаза, оценивая сложившиеся обстоятельства, а затем Гарри вдруг произнес:

— Пойдёшь со мной на вечер Слизней?

Ева вздрогнула от резкой смены темы, а потом со сдержанной улыбкой ответила:

— Пойду.

И после этих слов, попрощавшись с гриффиндорцами, она решительным шагом направилась в подземелья, даже не заметив взгляда в спину, которым её прожигал Поттер.

* * *

Когда Ева вошла в гостиную своего факультета, Патрик заполз на её плечи лёгким изумрудным шарфиком: в помещении было прохладно. Здесь никогда не давали пламени разгуляться, и это прекрасно характеризовало самих слизеринцев, беспрестанно держащих эмоции в узде, не позволяющих собственному пламени потерять контроль. Бушующие страсти в этом месте были крайне редки.

Его Ева заметила издалека: он как и раньше сидел в непривычном для неё одиночестве и смотрел на пламя странно задумчиво. И пусть его лицо было освещено тёплым каминным светом — в прошлом году девушка слишком много наблюдала за ним и сейчас видела, как болезненно бледен он стал.

Прокляв всё, она неспешно направилась в его сторону, чувствуя бушующий внутри ураган, а когда села в кресло рядом, Малфой вздрогнул.

— Чего тебе? — грубо спросил он, вальяжно закинув ногу на ногу.

Ева смерила его прохладным взглядом, но ничем не ответила, внимательно всматриваясь в его лицо. Она не ошиблась — он очень изменился: синяки, залёгшие под глазами, заострившиеся черты лица, и взгляд; ещё в начале прошлого года она сказала, что его глаза — это глаза человека, ещё не познавшего жизненных уроков боли, однако теперь она видела, как они ими наполнились. Именно это уверило её в том, что в словах Гарри есть доля истины: жизнь преподнесла Драко свои испытания — это было заметно невооруженным взглядом: его серые глаза наполнились большей глубиной, однако было её всё ещё недостаточно.

— Ничего, — ответила она, отворачиваясь к огню.

Драко молча поднялся из кресла и удалился в направлении мужских спален, а Хейг, поглядев на ненавистные ей языки пламени, прикрыла глаза, ладонями накрыв лицо. Она всегда знала, что рано или поздно его взгляд станет настолько осмысленным, что в этой горечи можно будет утонуть. И знала, что это лишь начало.

Гарри был прав: Драко в самом деле ступил на шахматную доску.

* * *

Подступал канун вечера у Слизнорта, и по мере его приближения Ева ясно ощущала нависшую над ней громовую тучу: она стала частой жертвой недовольных взглядов, и в основном женских.

Весть о том, что желанный чуть ли не всей женской половины Хогвартса Гарри Поттер идёт на бал с почти никому неизвестной Евой Хейг сотрясла школу: девушка беспрестанно натыкалась то на агрессию, то на слёзы, и сложно было сказать, что из этого докучало больше. Порой стоило зайти в туалет, как в следующий миг из него в истерике выбегала какая-то девчонка, а за ней группка подруг, оставляя Еву в полном недоумении. Теперь-то ей стало ясно, почему Гарри так ненавидел собственную популярность — в такие моменты в самом деле хотелось спрятаться в кокон, и услужливый Патрик несколько раз даже порывался сообразить желаемое укрытие.

Другой проблемой стала вечная факультетская вражда. Тот факт, что Ева идёт на балл не с кем-нибудь, а с самим Поттером, дал чистокровным однокурсникам настоящую пощечину. Ей было всё менее комфортно находиться в гостиной, и чаще всего она запиралась в своей спальне и вынужденно приступала к чудовищному количеству накопившейся за последнее время домашней работы.

Малфой, узнав о том, с кем и куда собирается его бывшая девушка, буквально окрасился в слизеринские цвета — только серые глаза злобно сверкали. Хейг ожидала обвинений, но, вопреки всему, тот принял тактику «ничего не вижу, ничего не слышу», и даже когда Пэнси при всех попыталась принизить однокурсницу, оглядываясь на свой объект обожания, Драко лишь одарил «предательницу» презрительным взглядом и покинул помещение.

Ну а Паркинсон на следующий же день замолкла и ни разу больше не взглянула на Еву, а та, замечая нервные движения и испуганные взгляды в сторону Кавагучи, поняла: Аяно снова пригрозила обидчикам, а вот с ней уж связываться точно никому не хотелось.

Постепенно окаменевшую, застуженную осенними заморозками землю накрыл толстый слой снега; в коридорах от этого стало нестерпимо холодно, а на окнах показались следы шалости Ледяного Джека. В Хогвартс пришла зима, и не только в школу, но и в сердца многих. Но только не в сердце Евы.

Одним ранним утром в перерыве между вторым тостом с маслом и стаканом тыквенного сока прямо в тарелку с овсяной кашей Хейг бухнулась огромная незнакомая сова, ужасно испугав Еву и тех, кто сидел рядом. Аяно от неожиданности чуть не пролила на себя свой зелёный чай.

Забрызганная овсянкой Ева метнула злой взгляд на птицу, а та прыгала по столу, оттопыривая лапу, к которой был прикреплен… громовещатель. Ева замерла, во все глаза глядя на алый конверт, потому как никогда прежде не получала такого даже от бабушки, которая подобные выяснения отношений считала вопиющим бесчестьем.

— Чего ты ждёшь? — шикнула Аяно, пихая подругу локтем. — Открой скорее, пока орать не начал!

Очнувшись от оторопи, та принялась распаковывать дрожащее от нетерпения письмо, но тщетно: от волнения пальцы не слушались, а конверт уже начал дымиться. С губ Евы сорвался мучительный стон.

Что-то блеснуло, и даже сова от испуга громко ухнула. Ева решила было, что Аяно решила зарезать несчастную птицу обеденным ножом, однако ошиблась — та ловким движением надрезала веревку, и посыльная упорхнула, задев обидчицу крылом,

Однако Аяно было не до этого, потому что они опохдали. Записка взмыла над столом и, не успели девочки прикрыть уши, пронзительно закричала на весь зал:

«АХ, С ГАРРИ ПОТТЕРОМ, ЗНАЧИТ, НА БАЛ?! НУ ПОГОДИ У МЕНЯ, ВЕРНЁШЬСЯ ДОМОЙ — Я ТЕБЯ НАКАЖУ, ХЕЙГ!»

И от собственного ора письмо взорвалось, осыпав обрывками стол и еду. В Зале за этим воцарилась гнетущая тишина — прекратились и звон посуды, и гомон людей.

Ева прикрыла лицо ладонями, слыша только стук собственного сердца — и ничего больше, и спустя совершенно ничтожное мгновение соскочила с места, выволакивая за собой сумку, и, едва не споткнувшись на ходу, пулей вылетела из помещения, ясно ощущая, как багровеет лицо.

«Убить! Разорвать!»

Не помня себя от ярости, она толкнула неизвестного встречного и, перепрыгивая ступеньки, ввалилась в гостиную, напугав первокурсников. Уже через секунду Ева оказалась в собственной спальне, которую заперла заклинанием; она бросила сумку, стянула пуловер, умудрившись запутаться в нём, дрожащими руками расстегнула несколько пуговиц на блузке, нащупав янтарный камешек на серебряной цепочке, и, крепко сжав его пальцами и задыхаясь от бега и злости, крикнула:

— Прием, Джордж!

Перед глазами мгновенно потемнело, но Ева не испугалась, ожидая отклика с другой стороны. Находясь какое-то время в кромешной пустоте, она не ощущала даже собственного тела, однако внезапно мгла начала расступаться, и в оставшихся чёрных пятнах постепенно проявились очертания другой, до боли знакомой комнаты. Дыхание Хейг непроизвольно участилось.

— Ева?

За короткое время во тьме ей удалось совсем немного остыть, но как только на глаза попалась рыжая шевелюра, злость вспыхнула с новой силой.

— По-твоему, это смешно, Джордж Уизли?! — взорвалась она.

Джордж не на шутку перепугался при виде разъярённой подруги.

— Что за… Ты чего?

— Ты неотёсанный тролль, Уизли! — Ева кинулась к нему, а Джордж, инстинктивно опасаясь физического контакта, ловко увернулся от призрака и всё-таки неуклюже рухнул на кровать. Ева же продолжала наступать. — Что за дебильные шутки у тебя?! Совсем ополоумел со своими приколами?!

— Да что я сделал? — возмутился Джордж, поднимаясь с кровати. — Какими приколами?

— Какими?! — Та была вне себя от злости. — Ты спрашиваешь, какими?!

— Мерлин, да! — крикнул Джордж. — Ты о чём?

— О твоём тупом громовещателе, Уизли, о чём ещё?! Это что, новый способ проверить мои нервы?!

— Да хватит уже! — прикрикнул он, и Ева замолкла, не в силах перевести дыхание. — Какой ещё громовещатель, во имя трусов Мерлина?! Я ничего тебе не слал!

— Кто тогда слал? — выпалила она. — Кто?!

Под потолком повисло напряжённое и одновременно неловкое молчание, и как по велению высших сил послышался щелчок дверного замка, за чем на пороге показался второй близнец.

— Ты чего орёшь? — поинтересовался Фред, и Джордж успел только податься на знакомый голос, в отличие от Евы, уже вышедшей из замешательства.

— Фред Уизли… — прошипела она, воспалившись былым пылом и нацелившись на новую жертву. — Ах ты, наглый…

И в этот миг темнота лопнула надувным шариком: магия рассеялась. Ева с досадой простонала, попытавшись снова связаться с Джорджем, но безуспешно: посторонний обнаружил их за разговором, а значит, чары Уизли покинули кулон.

С досадой топнув ногой, Хейг провела ладонями по лицу, чувствуя, как стыд пробирается в голову вместе с мигренью. Теперь оставалось только надеяться, что невиновный брат как следует наподдаст второму, но себе Ева пообещала точно — при первой же встрече Фред крепко пожалеет о своей унизительной шутке.

* * *

— Так значит, Уизли.

Аяно напоминала Чеширского Кота из магловской сказки: лежала на кровати подруги, болтала ногами и сдержанно улыбалась так, что Еву пробирали мурашки. После занятий она поняла, что скрыться от лукавой улыбки Аяно не удастся: та не задала ни одного вопроса, но хитрый взгляд изводил похуже шёпотов за спиной. И в тот же вечер Хейг созналась в том, что произошло между ней и Джорджем в Хогсмиде и после него. Та слушала очень долго, внимательно и серьёзно, однако когда Ева упомянула поцелуй, Аяно расплылась в редкой улыбке. И до сих пор она никак не комментировала произошедшее за завтраком, однако сейчас вдруг подтянулась, чтобы заглянуть в лицо однокурсницы.

— Я долго размышляла о том, как много в тебе этой самой слизеринской сущности, и вот сейчас вдруг поняла, в чём дело, — промурлыкала она и подпёрла щеку рукой. — Какой марки автомобиль-то?

Поняв намёк, Ева схватила подушку и не глядя отправила в сторону Кавагучи, но та ловко увернулась.

— Ты разве не идёшь на вечер? — раздражённо поинтересовалась Хейг.

— Ещё как иду! — отозвалась другая. — С Забини!

— Чего? — усмехнулась в свою очередь Ева. — С этим-то?

— Именно, — подтвердила Аяно, поднимаясь с кровати и направляясь к своему платяному шкафу.

Другая покачала головой, вновь отвернувшись.

— На что тебе все эти чистокровные связи, я не понимаю.

На это Аяно ничего не ответила — только качнула головой, устремив взгляд на камушки на чёрном маленьком платье.