Империя Поттеров (джен)

Волшебники, бурно обсуждая оба процесса — и оправдание Сириуса, и арест Петтигрю — начали вставать со своих мест. Поднялся шум от возбужденных голосов, шороха мантий и стука тростей по камню пола. Многие стремились подойти к леди Вальпурге, однако первыми к ним проложили путь Люциус и Нарцисса Малфой, которые сидели неподалеку на скамьях для родственников обвиняемых. Нарцисса двигалась с безупречной грацией, но ее лицо было маской холодного равнодушия. Она полностью игнорировала Генри, словно он был пустым местом, а не человеком, стоящим рядом с ее тетей. Генри в свою очередь сделал вид, что не замечает этого демонстративного игнорирования, сохраняя на лице вежливую улыбку. Это было больно, но это было правильно.

— Леди Блэк, — Люциус склонился в почтительном поклоне. — Позвольте поздравить с возвращением сына. Это важный день для наших семей.

Нарцисса коснулась руки леди Блэк, казалось, она была искренне рада освобождению кузена.

— Я так волновалась, тетушка. Хорошо, что все позади.

— Благодарю вас, дети, — ответила Вальпурга.

Вслед за Малфоями к ним потянулся поток других лордов и леди. Они теснились вокруг, протягивая руки и выражая возмущение тем, что Сириус так долго безвинно сидел в Азкабане.

— Мы никогда не верили в эти ужасные обвинения! — восклицала полная дама с пышной прической, прижимая платок к груди. — Всегда говорили, что это какая-то страшная ошибка!

— Сириус был таким хорошим мальчиком, — поддакивал седовласый лорд. — Мы знали, что он не способен на такое.

Судя по плотно поджатым губам леди Блэк, все это было полной чушью: эти самые леди и лорды еще вчера готовы были забросать Сириуса камнями, а сегодня переобулись на ходу, стоило только весам склониться в другую сторону.

Вдруг сквозь гомон зала пробился громкий хриплый крик, доносившийся из-за дверей, куда увели Сириуса сразу после оглашения вердикта.

— Что значит — невменяем?! Я пойду куда захочу! — ревел голос, полный ярости и отчаяния. — Отпустите меня, авроры позорные!

Лицо Вальпурги дрогнуло, показав глубокую материнскую тревогу.

— Прошу меня простить, — твердо сказала она, обращаясь к окружавшим ее лицемерам. — Я должна позаботиться о сыне.

Она сделала шаг к дверям, и Нарцисса мягко коснулась ее локтя.

— Тетушка, позвольте мне сопровождать вас. Я помогу успокоить...

— Нет, — перебила ее Вальпурга. Она повернулась к Генри. — Меня сопроводит лорд Поттер.

Генри не мог не услышать удивленные шепотки. Волшебники недоумевающе переглядывались, их взгляды метались между мрачной затворницей леди Блэк, главой одного из древнейших и темнейших родов Британии, и новоявленным лордом Поттером, о котором еще месяц назад никто даже не слышал. Когда этот человек успел стать доверенным лицом Вальпурги Блэк? Сначала он каким-то чудом заполучил опеку над Гарри Поттером, обойдя самого Дамблдора, а теперь подружился с самой неприступной женщиной магического мира. Это было немыслимо!

Генри ловил на себе новые заинтересованные взгляды. Кажется, он только что из любопытной диковинки превратился в загадочную, но весомую политическую фигуру.

Он молча кивнул Вальпурге, вежливо предлагая ей локоть, и она ко всеобщему удивлению его приняла. Они прошли к дверям, где колдомедики в лимонных мантиях и несколько авроров с трудом удерживали рвущегося Сириуса. На пергаменте со штампом госпиталя святого Мунго, уже красовался диагноз: «Постазкабанское расстройство. Ограниченная вменяемость. До полного выздоровления опекуном над пациентом назначить леди Вальпургу Блэк».

Уже у двери Генри обернулся и поймал внимательный взгляд Альбуса Дамблдора. Но стоило им встретиться взглядами, как Дамблдор тут же отвернулся и начал о чем-то тихо беседовать с министром Багнолд, делая вид, что происходящее его вообще никак не касается.

В комнате происходило именно то, о чем все догадывались, слушая крики из-за двери. Сириус пытался вырваться из крепкой хватки авроров. Но едва Генри и леди Блэк вошли, мгновенно замер. Его дикий взгляд скользнул по фигуре матери и застыл на Генри.

— Джеймс? — выдохнул он с детской надеждой. Он сделал шаг вперед, все еще удерживаемый под локти аврорами, и внимательно всмотрелся в лицо Генри, отмечая детали: чуть более темные глаза, другая форма подбородка, другой рост. — Нет... ты не Джеймс. Кто ты такой?

— Я его брат, — сказал Генри, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе.

Сириус нахмурился, явно пытаясь заставить мозг работать.

— У Джеймса нет братьев.

— Я его незаконнорожденный брат, — солгал Генри, повторяя легенду, которую они с Дианой подготовили для мира. — Меня зовут Генри Поттер.

— Генри? — Сириус повторил имя, и в его взгляде появилось замешательство. Он покачнулся. — Ты уверен, что тебя так зовут?

Сердце Генри пропустило удар. Сириус, даже в своем безумии, помнил, что настоящее имя, данное Гарри Поттеру при рождении, было именно Генри. Это совпадение сбивало его с толку, создавая опасную связь в его поврежденном разуме. Не хватало еще только ему в состоянии постазкабанского психоза догадаться до истины и раскрыть правду всем вокруг прямо в коридорах Министерства.

Генри быстро сменил тему, не давая развиться мысли.

— Предлагаю продолжить разговор дома, Сириус.

— Дома? — Сириус моргнул, и в его глазах вспыхнула ненависть. Он понял, о каком доме речь. — Что? Нет! Я туда не пойду! Ни за что!

Генри поморщился. Это как же надо было прополоскать ему мозги, чтобы мысль о доме отзывалась такой злобой в душе. Удастся ли ему это изменить? Вся надежда была только на Гарри — единственного из ныне живущих, кем дорожил Сириус.

— Я думал, что ты хочешь встретиться с Гарри, — сказал он.

Это сработало. Сириус выпучил глаза и раскрыл рот.

— Гарри? — прошептал он. — Гарри там? В этом доме? Я не верю! Мне нужно поговорить с Дамблдором! Пустите! — Он снова рванулся к дверям. — Я теперь свободен! Вы не можете меня хватать! Верните мне палочку!

Колдомедики вопросительно посмотрели на Вальпургу. Она теперь официально была опекуном этого неадекватного волшебника с тяжелым постазкабанским расстройством, и решение оставалось за ней. Леди Блэк с непроницаемым лицом коротко кивнула.

Медики немедленно применили успокаивающие чары. Мягкое голубое сияние окутало Сириуса, его движения стали вялыми и замедленными, ярость сменилась апатичным сопротивлением. Генри и аврор Долиш, который остался помогать, подхватили его под локти.

Они повели его прочь из зала через лабиринт служебных коридоров, подальше от любопытных глаз. Оказавшись в специальной зоне, разрешенной для аппарации, где защитные поля Министерства не мешали перемещению, Вальпурга достала из складок мантии старый потертый браслет-портключ.

Когда Долиш, глядя на Сириуса с абсолютным сочувствием, отошел, а Генри кивнул, подтверждая готовность к перемещению, она коснулась браслета. Мир вокруг завертелся в знакомом вихре, и через мгновение они оказались в прихожей дома номер двенадцать на площади Гриммо.

* * *

В Блэк-хаусе было непривычно суетливо. Кричер, ворча себе под нос что-то неразборчивое о «неблагодарных отщепенцах» и «порче ковров», принес поднос с заранее заготовленными флаконами. Стекло тихо звякнуло о серебро. Домовой эльф бросил на Сириуса взгляд, полный глубокого неодобрения: тот все еще был грязным, дурно пахнущим и больше напоминал ходячий труп, чем наследника древнего рода. Однако Кричер молчал, исполняя приказ хозяйки с привычной фанатичной точностью.

Генри мягко и настойчиво усадил Сириуса на диван в гостиной. Ткань дивана, когда-то богатая, теперь местами протерлась, но все еще сохраняла остатки былого величия. Сириус обмяк, и Генри начал поить его укрепляющими и восстанавливающими зельями. Леди Вальпурга стояла чуть поодаль, опираясь на спинку кресла, бледная и неподвижная. Давал о себе знать пережитый стресс — от суда до возвращения сына. Кричер, заметив состояние хозяйки, тут же подскочил к ней с маленьким хрустальным флаконом и отмерил в рюмку несколько капель успокоительного настоя. Вальпурга глубоко вздохнула, выпрямилась и кивнула эльфу не сводя глаз с сына.

— Где... Гарри? — голос Сириуса звучал хрипло. Действие восстанавливающих зелий и чары делали его мысли вязкими, но главная мысль пробивалась сквозь туман. — Ты обещал...

— Я обещал, что вы увидитесь, и так и будет, Сириус, — спокойно ответил Генри. — Но посмотри на себя. Ты действительно хочешь, чтобы пятилетний мальчик увидел тебя таким? Бродяги из Лютного выглядят краше. Ты напугаешь его до смерти. — Генри взял следующее зелье. Сириус моргнул, пытаясь сфокусироваться. — Приведи себя в порядок. Вымойся, побрейся, надень чистую одежду, — и вы обязательно встретитесь.

— Когда?! — Сириус резко мотнул головой, пытаясь прояснить сознание, но мысли разбегались. — Я хочу... прямо сейчас... увидеть Гарри!

Генри усмехнулся. «Увидеть» прямо сейчас он мог позволить. Он полез во внутренний карман своей мантии и достал тонкую стопку живых фотографий, которые постоянно делала Тайни для семейного альбома. Генри предполагал, что придется вразумлять Сириуса через его связь с крестником, поэтому прихватил их с собой, отправляясь на суд.

— Гарри Поттер в безопасности, — сказал Генри, вкладывая фотографии в дрожащие грязные пальцы Сириуса. — Он живет со мной в Поттер-мэноре.

Сириус схватил снимки и жадно впился в них глазами, забыв на мгновение обо всем остальном. Фотографии шевелились и дышали жизнью, которой так долго был лишен узник самой страшной волшебной тюрьмы.

На первом снимке Гарри, смеясь, летал на детской метле всего в метре над землей, ловко лавируя между припорошенными снегом клумбами и догоняя удирающего садового лепрекона.

На втором мальчик сидел на ковре в окружении книг и терпеливо объяснял что-то пушистому черному книззлу, тыкая пальцем в буквы; книззл внимательно слушал, иногда кивая огромной головой и подергивая львиным хвостом.

Третий снимок показывал урок верховой езды: Гарри уверенно сидел на лоснящейся гнедой лошади, которая спокойно шагала по аллее парка.

Четвертый заставил бы рассмеяться любого: Гарри за ужином незаметно спихивал под стол тушеную морковь, а снизу под скатертью книззл с перекошенной мордой поедал овощи, чтобы спасти маленького хозяина от попыток гувернера наладить правильное питание воспитанника.

Пятый снимок был сделан в лаборатории. Гарри в детском фартуке варил свое первое зелье, осторожно помешивая бурлящую жижу в котле под бдительным присмотром своего дяди.

Сириус пересматривал фотографии снова и снова, гладя пальцами движущиеся изображения. По его грязным впалым щекам, размывая пыль, текли слезы, но он этого даже не замечал.

— Так он живет с тобой? — хрипло спросил он, не отрывая взгляда от смеющегося лица крестника.

— С недавних пор, — подтвердил Генри. — Позже я тебе расскажу, как он жил до этого. Тебе предстоит узнать много неприятного, Сириус. Очень много такого, от чего захочется убивать. Но не сейчас. Так что, по рукам? Мы с Гарри навестим вас сегодня вечером?

Сириус продолжал рассматривать фотокарточки.

— Копия Джеймса, — прошептал он, проводя пальцем по снимку, где Гарри скакал на лошади. — А глаза... глаза как у Лили. Да. Я согласен. Побреюсь.

Генри кивнул, поднялся и перевел взгляд на Вальпургу. Они договорились обо всем заранее. Она знала, что в случае чего может в любой момент позвать Генри на помощь, но Генри понимал: сейчас ей жизненно важно остаться с сыном наедине, поговорить с ним, помочь сделать первые шаги к возвращению в жизнь, без посторонних глаз.

О Регулусе они пока решили не рассказывать. Надо волновать Сириуса порционно, дозируя новости, чтобы не перегрузить его нестабильную психику. Регулус все еще находился в своей комнате, слишком слабый для прогулок по дому и встреч. Он потихоньку приходил в себя: уже начал разговаривать и потихоньку вставать с постели, но большую часть времени он спал или лежал. Хотя темпы восстановления были очень хорошими, и скоро Генри рассчитывал как следует заново познакомиться со старым другом.

— Я оставлю вас, — тихо сказал Генри Вальпурге. — Если понадобится моя помощь — пришлите эльфа.

Вальпурга с благодарностью кивнула. Она подошла к Сириусу, помогла ему подняться с дивана, и они медленно, опираясь друг на друга, вышли из гостиной и направились в ванную комнату, которую Кричер уже начал готовить, наполняя огромную медную ванну горячей водой с пеной и целебными маслами.

Генри постоял еще минуту в пустой гостиной, слушая удаляющиеся шаги и тихий голос Вальпурги. Затем отправился к камину в прихожей, оставляя леди Блэк со своими вновь обретенными детьми.