Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Через две недели пострадало ещё двое маглорождённых, и министр наконец сдался, убрав дементоров.

Чему Гарольд, наверное, был больше рад, чем нет. Ему самому дементоры казались чем-то вроде драконов: опасные, но жутко интересные, он был бы не против побольше за ними понаблюдать. Но то, что предсказание Тома сбылось и в конечном счёте дементоров не успели бы остановить и кто-нибудь из маглорождённых погиб бы, ему решительно не нравилось.

* * *

Альбус Дамблдор смотрел из окна, как Поттер идёт в сторону Запретного леса. В том, что тот в очередной раз решил навестить Сириуса, Дамблдор даже не сомневался. И он никак не мог решить, хорошо ли такое их сближение. С одной стороны, тесное общение с беглым узником, вероятно, стоило бы пресечь, не поощряя тем самым нарушение общественных норм, да и Римуса было гораздо проще контролировать. А с другой, Сириус всё-таки был верным его сторонником и тоже мог хорошо повлиять на мальчишку. Хотя не то чтобы тот нуждался в таком влиянии. Он и так, кажется, воспринимал Альбуса своим другом. Что, если честно, поначалу ставило его в тупик. Он ожидал, что будет для мальчишки наставником, учителем, советчиком или ещё кем-то в подобном роде. А его увидели в роли друга, то есть, по сути, его, директора Хогвартса, Кавалера ордена Мерлина I степени, Великого волшебника, Верховного чародея, Президента МКМ, восприняли как равного школьнику. Изначально Дамблдор планировал изменить это, как только у него с Поттером установятся доверительные отношения. Но потом решил, что, будучи в роли друга, ему будет легче общаться с мальчишкой, особенно учитывая, как тот, судя по всему, ценит дружбу, и решил оставить всё как есть.

Он сел в кресло. «Вообще, события в мире развиваются немного быстрее, чем я планировал. В связи с этим встаёт вопрос, стоит ли корректировать план с Поттером». Изначально он планировал аккуратное сближение через минимальное давление, и только потом, если у мальчишки хорошие отношения с опекунами, то их дискредитация в глазах мальчишки, а если и так плохие, то можно было бы вообще ничего не делать, мальчишка сам бы постепенно отдалился от них. Узнав, что это Геллерт, Дамблдор стал обращать гораздо большее внимание на любые слова Поттера о крёстном. По всему выходило, что отношения у них были не плохие, но весьма прохладные. Видимо, Геллерт вполне выполнял минимальные обязанности крёстного, следил, чтобы мальчишка был жив, здоров, водил на все положенные балы, учил соответствующе, если тот чем-то интересовался, то мог пояснить. Но о более тёплом отношении речи, судя по всему, не шло, а хорошее отношение Поттера к Геллерту было обусловлено тем, что тот стал первым, кто хоть мало-мальски заботился о Поттере, тем, кто показал ему волшебный мир. Дамблдор считал, что такие отношения рассыплются, как только появится кто-то другой, в ком Поттер будет видеть опекуна, взрослого, которому можно будет довериться. Но это осложнялось тем, что мальчишка, судя по всему, проведя всё детство с магом на сотню лет старше, стал видеть в возрасте просто цифру, воспринимая взрослых наравне с ровесниками. Дамблдор прекрасно помнил рассказ Молли, которую он как раз прочил на роль опекунши Поттера, о том, что тот пытался общаться с ней как взрослый, как равный. И, судя по рассказу, несмотря на возмущение, Молли это приняла.

Он вздохнул. «Для начала следует определить, какую роль я всё-таки буду играть. Потому что одно дело — позволять мальчишке считать меня другом, и совершенно другое — действительно вести себя таким образом». Он на пару секунд задумался, после чего покачал головой. «Нет, если я сейчас проведу черту, то наши отношения, конечно, не поменяются координально, но после этого придётся подождать минимум пару месяцев, дав мальчишке привыкнуть. А я решил ускорять процесс, а не замедлять. Тогда, видимо, придётся всё-таки быть ему именно старшим другом, а не наставником. Ну да ладно, теперь вопрос, что стоит предпринять для закрепления этой роли».

* * *

В начале марта Римус предложил Гарольду дополнительные занятия по ЗОТИ. Чему Гарольд, если честно, удивился, так как уже не раз просил Римуса об этом и получал отказ.

— Альбус считает, что в связи с обстановкой тебе следует немного подучиться... Вот я и подумал, что раз ты сам раньше хотел со мной заниматься... — Он замолк.

— Ну я и сейчас не против. Тогда когда будем заниматься?

Римус облегчённо вздохнул. — Можем как обычно в четверг.

— А разговаривать мы тогда когда будем? — Фыркнул Гарольд. Всё-таки Римус тоже был его другом, и Гарольд не хотел прекращать их беседы.

— Ну-у... Можно общаться в субботу или в воскресенье.

— Хорошо. Занятия начнём со следующей недели?

— Думаю, да.

Первым делом в следующий четверг Римус попросил Гарольда показать боевые заклятья, которые он знал. Именно знал Гарольд, конечно, много, всё-таки не зря он на Рейвенкло попал, но применять, понятное дело, не все умел, всего около шестидесяти, но половина из них были на змеином, а Гарольд понимал, что по поводу них Римус всё равно ничего сказать не сможет, так что применил он примерно тридцать. Восемь защитных и двадцать с хвостиком атакующих.

Гарольд, если честно, ожидал, что Римус немного разочаруется, потому что заклятий вышло не так уж и много, а многие из них он применял не очень хорошо. Но Римус, против ожиданий Гарольда, остался вполне довольным продемонстрированным.

— Неплохо. Очень даже неплохо. — Он на секунду задумался и заметил: — Правда, набор немного странный. С щитами всё более-менее понятно, но почему ты пользуешься такими атакующими заклятьями?

— А что с ними?

— Часть очень редкие, а большинство я вообще не знаю. Нет, я бы понял, если бы там были и обычные, но кроме оглушения я вообще ничего общепринятого не увидел.

— Просто я в последние три года по сути ничего не выучил. А до этого мне ведь подходили только те заклятья, которые не требуют даже малого магического совершеннолетия. — Пояснил Гарольд.

Римус удивлённо посмотрел на него. — То есть ты говоришь, что выучил все эти заклятья до одиннадцати, а потом не учил вообще ничего?

— Ну, за исключением школьной программы, да.

— А почему?

— Потому что до школы меня учил Геллерт, а когда я пошёл в школу, то, соответственно, перестал учиться у него.

Римус пару секунд смотрел на него, а потом махнул рукой. — Ладно, в общем, начнём тогда как раз с общепринятых заклятий.

Через час они изучили пять новых заклятий. Римус сначала пытался понять, почему Гарольду они так легко даются. Потом Гарольд спросил, почему у него ничего не получается.

— Почему ты решил, что у тебя не получается? — Совершенно искренне удивился Римус.

— Ну, если бы у меня получалось, то мы бы вряд ли переходили на другое заклятье, только начав с предыдущим.

— Наоборот, у тебя прекрасно получается. — Покачал головой Римус.

— А почему мы тогда не заканчиваем с заклятьем, прежде чем перейти к следующему?

— Почему не заканчиваем? Просто я вижу, что они у тебя и так получаются, а потому не вижу причин на них задерживаться.

— Но ты ведь даже не просил их нормально применить. Как ты можешь знать, получаются ли они у меня?

Римус непонимающе посмотрел на Гарольда. — В смысле не прошу применить?

— Ну, как только у меня получается заклятье, ты показываешь следующие, а не просишь нормально применить это.

Римус понял, что они, кажется, говорят о разных вещах. — Что ты имеешь в виду под "нормально применить"?

— Ну, сначала ведь идёт вербальная форма заклятья, потом невербальная, потом беспалочковая, а потом беспалочковая невербальная. А мы уходим сразу после вербальной.

Римус секунд десять смотрел на него. — Тебя кто так учил вообще?

— Геллерт. И учитель немного...

Римус вздохнул. «Ну конечно, как это я забыл, кто его учил? Но не рановато ли ему так учится?». — Гарольд... Обычно учатся не так. А так же, как вас учат в школе.

— Правда? — Гарольд с сомнением посмотрел на Римуса. Тот кивнул. — Почему? В школе понятно, планка под маглорождённых. Но зачем чистокровным так учиться?

— Потому что это сложно. Поэтому, если человек не планирует становится мастером боевой магии, то обычно просто не заморачивается.

«Ну это понятно что сложно. Беспалочковые заклятья действительно весьма сложные. Но Геллерт и Том говорили, что в заклинаниях нет смысла, если ты не умеешь их полностью контролировать». Гарольд всё же решил не продолжать спор. — Ясно.

Римус пару секунд помолчал, после чего предложил: — Покажешь, как ты обычно учишься?

— Ладно. — Гарольд несколько раз невербально использовал Инкарцеро, опутав шкаф. Убедившись, что получается нормально, он отложил палочку и начал пробовать дальше. Нормальное заклятье без палочки, как обычно, вышло не с первой попытки. Сначала верёвки упали на полпути, потом просто легли на шкаф, дальше связали совсем не крепко... В общем, вышло только спустя девять попыток. Потом Гарольд ещё раз двадцать применял беспалочковое вербальное заклятье на разных предметах, то ослабляя, то усиливая, когда он хотел начать пробовать связывать по несколько, для начала мелких предметов, Римус остановил его.

— Чтобы ты делал дальше?

— Ну, попробовал использовать сразу на несколько предметов. Сначала маленьких, потом больших. Когда у меня стало бы хорошо получатся, то начал бы применять заклятье невербально, повторил бы то же самое, что делал с просто беспалочковым заклятьем, потом ещё несколько недель бы учился бы хорошо контролировать заклятье.

— А сейчас ты считаешь, что плохо контролируешь его?

— Ну да.

— Ясно. Можешь идти.

На следующий день после завтрака Римус попросил Дамблдора уделить ему время.

— Ты не так давно говорил, что в мире стало неспокойно и Гарольду нужно научиться защищаться... Поэтому я решил поучить его дополнительно... И Альбус, я подумал, что тебе стоит знать, что... — Он на секунду замялся с определением. — Его крёстный учил его таким образом, как на мастера.

Дамблдор не выглядел удивлённым. Он просто уточнил: — Ты имеешь в виду именно способ обучения?

— Да. Точь-в-точь он.

— Ну, ничего удивительного. Я подозревал об этом. — Кивнул Альбус. — Но спасибо, Римус, что рассказал. Я это ценю.

— Пожалуйста. Мне как его учить тогда?

— Как хочешь. Можешь, как привык он, можешь, как привык сам.

— Тогда я, наверное, буду учить его, как привык сам. Он ведь должен просто уметь защищаться в случае чего, а не биться с кем-то. — Почему-то Римусу показалось, что Альбусу не понравились его последние слова.