Эхо хищника (гет)

Понимая, что сегодня они явно не разгадают эту аномалию — ни биологическую, ни логическую, — мужчины синхронно переключили внимание. Тайна полярной совы в центре мегаполиса требовала времени и свежего взгляда, а сейчас они оба были слишком истощены.

Лиам сделал последний глоток пива и поставил пустую бутылку на столешницу со звонким стуком.

— Ты останешься? — спросил Лиам прямо. Вопрос был продиктован скорее привычкой к присутствию напарника, чем реальной необходимостью. Квартира была достаточно просторной даже для двух оборотней, но лев предпочитал спать один.

Ричард покачал головой, тяжело поднимаясь из-за стола. Мебель жалобно скрипнула, освобождаясь от веса.

— Нет смысла, — пророкотал медведь, хрустнув шеей. — Я всё равно не усну после такой порции адреналина. Думаю пробежаться по периметру. Ночь только началась, может, мне повезет больше, и я учую этого психа напрямую, без приблудившихся в виде пернатых шпионов.

Он кивнул на Айси, которая теперь сидела абсолютно неподвижно, превратившись в белоснежную фарфоровую статуэтку.

— А ты... поспи. На тебя смотреть страшно, Блэквуд. Глаза светятся ярче уличных фонарей.

Прежде чем уйти, Ричард достал свой планшет, активируя голографический интерфейс.

— Насчет твоей гостьи, — произнес он уже серьезнее, профессиональным тоном аналитика. — Окрас у неё редкий, почти альбиносный, но самое главное — глаза. Льдисто-синий цвет радужки нетипичен для Bubo scandiacus. Обычно она желтая или оранжевая. Это уникальная метка. Не игнорируй вводные — сообщи ему. Это будет самым разумным решением.

Лиам молча кивнул, принимая план, хотя уголок его рта дернулся в раздражении.

— Я сам ему скажу. Завтра. — глухо бросил он. — Не хочу устраивать истерику по телефону среди ночи.

— Как скажешь, — хмыкнул Ричард, открывая вторую бутылку пива. — Но если старый пес узнает, что ты прячешь государственную собственность под диваном, я первый подтвержу твою невменяемость.

Они перешли к рабочему протоколу завтрашнего дня. Разговор стал сухим, лишенным эмоций, состоящим из фактов и координат.

— Южный сектор завтра берем полностью, — сказал Лиам, подходя к раковине и споласкивая стаканы чисто механически. — Водозаборные узлы два, четыре и шесть. В приоритете подземные коммуникации коллекторов под старой промзоной. Там сухо, следов магии ноль, идеальное место для базы инженера.

— Мои волки пройдут верхние уровни ливневок, — вторил ему Ричард, застегивая куртку. — Встречаемся у точки входа в семнадцать ноль-ноль. Если запах плесени подтвердится анализом образцов...

— ...значит, он там, — закончил Лиам. — И нам понадобятся респираторы. Вонь стоит такая, что человеческий нос отсохнет.

Айси слушала этот диалог, склонив голову набок. Она перестала имитировать любую птичью деятельность. Не чистила перья, не моргала, не переминалась с лапы на лапу. Она просто смотрела на них своими огромными синими глазами, впитывая каждое слово. Этот факт — абсолютная, неестественная неподвижность хищника во время обсуждения охоты — лег очередным тяжелым кирпичом в стену подозрений Лиама, но комментировать это вслух при Ричарде он не стал. Слишком много безумия на одну ночь.

Тяжелые шаги медведя стихли за входной дверью. Щелкнул замок. Лиам остался один. Тишина квартиры снова стала густой, наполненной лишь гулом холодильника и шелестом перьев.

Лев прошел в гостиную. Усталость навалилась свинцовой плитой. Он остановился посреди комнаты, глядя на сову. Та продолжала свою немую вахту с вытяжки.

— Ладно, — вздохнул Лиам, проводя рукой по лицу. — День закрыт.

Проблема быта возникла внезапно, когда мозг перестал генерировать рабочие гипотезы. Он посмотрел на идеально чистый пол своей минималистичной гостиной, затем на кожаный диван, который чудом пережил когти первого визита, и наконец на саму птицу.

— Так, — произнес он вслух, обращаясь к потолку. — Спальное место.

Он обвел комнату взглядом. Оставлять дикого хищника на свободе на всю ночь было чревато потерей пульта от стереосистемы как минимум.

— Надеюсь, ты не привыкла спать в гнездах из золотых слитков, — проворчал Лев, направляясь к шкафу в прихожей. — Потому что шелковых подушек у меня точно нет.