Цикл Неизбежности (джен)

Какой ещё мир Иного берега? Сердце Люмиана тревожно ёкнуло, и он поспешно повернул голову к окну. Он должен был увидеть горные хребты, пастбища и деревья, но перед глазами лежала пустошь; высоко в небе бледные облака громоздились слой за слоем, застя весь солнечный свет, так что всё вокруг словно утопало в огромной тени.

В этот момент по чёрно-бурой пустоши одна за другой брели фигуры. Большинство из них были в белой льняной одежде; лица у них были белыми с синевой, глаза совершенно пустыми, а рты слегка приоткрыты. С первого взгляда было ясно: это не нормальные люди.

Среди бесчисленных фигур одни безумно бежали к краю пустоши, другие — от края пустоши, словно им никогда не остановиться и не обрести долгожданный покой. У края пустоши, возможно у обрыва, смутно виднелись несколько чёрных чудовищ с козлиными рогами и телами, похожими на человеческие. Время от времени они хватали фигуру в белой льняной одежде и бросали её вниз. Оттуда и доносились вопли, смутно долетавшие до слуха Люмиана и Авроры.

Цок, цок, цок. Среди этих бесчисленных фигур высокий человек, облачённый в полный комплект глубокочёрных доспехов, ехал верхом на белой лошади, исхудавшей так, будто от неё остались одни кожа да кости; он то ехал шагом, то пускался в галоп взад-вперёд, словно пас овец.

Зрение у Люмиана было выдающимся, и, когда всадник повернулся, он с большого расстояния ясно разглядел «его» облик. Внутри металлически поблёскивающего шлема «у него» колыхались два тёмно-красных огонька, похожие на пламя; у шеи начиналась жуткая рана, тянувшаяся до пупка и почти рассёкшая «его» надвое, так что наружу свисал изрядный кусок бледных кишок.

Никаких других доказательств не требовалось: в голове Люмиана сразу вспыхнула мысль.

Рыцарь смерти! Такой рыцарь смерти часто появлялся во многих народных легендах Интиса!

Именно в этот момент карета, в которой ехали он и Аврора, остановилась.

Нарока, не произнеся ни слова, открыла дверцу и вышла. Если не считать одежды, её синевато-белое лицо, пустые глаза и оцепенелое выражение всё больше походили на фигуры, облачённые в белую льняную одежду.

Аврора отвела взгляд от окна и глухо сказала:

— Здесь все — нежить. Дальше ни в коем случае не отходи от меня.

Говоря это, она достала отлитую из золота брошь и приколола её спереди. В то же время другой рукой она вытащила из потайного кармана одежды горсть серо-чёрного порошка.

Люмиан подался к передку кареты, посмотрел туда, где сидел кучер, и обнаружил, что Сьюэлл тоже стал таким же, как Нарока: с синевато-белым лицом и пустыми глазами он неторопливо шёл в глубь пустоши, словно умер уже очень давно.

Он поспешно сказал Авроре:

— Сестрица, я уже потусторонний. Ты разберись с этой нежитью, а я буду править каретой; как можно скорее прорвёмся отсюда!

Сам он был бессилен против нежити и существ вроде призраков, и оставалось ему временно побыть кучером. Конечно, если тот рыцарь смерти бросится к ним, он тоже изо всех сил поможет его задержать.

Аврора опешила, но расспрашивать было некогда, и она напомнила:

— Посмотри, что там с лошадьми!

Только тут Люмиан спохватился и принялся осматривать лошадей впереди. Они будто лишились крови и плоти: шерсть высохла, кожа обтягивала кости, и сами они стояли неподвижно.

— Эти две лошади, кажется, мертвы, — доложил Люмиан.

Аврора ещё не успела ответить, как нежить, бродившая вокруг них, словно почуяла живых; фигуры одна за другой развернулись, хлынули к карете и попытались забраться внутрь.

Аврора произнесла одно слово на языке, которого Люмиан не понимал.

Вместе с этим словом золотая брошь перед ней слабо засветилась, а серо-чёрный порошок, зажатый в левой руке, мгновенно вспыхнул и излучил яркий, но не раздражающий золотой свет. Этот свет, словно вода, потёк во все стороны; стоило нежити коснуться его, как она инстинктивно испускала вопль, а от её «тела» поднимался сизый дым. Они хотели отступить, но вперёд хлынула всё новая нежить. Множество фигур поневоле теснилось вокруг кареты, и то и дело какой-нибудь «человек» испарялся и пропадал из виду.

При виде этого Люмиан чувствовал и зависть, и тяжесть на сердце. Его раздражало, что он ничем не может помочь; он всё сильнее жаждал поднять Последовательность и получить больше способностей.

Увидев, что порошок в руке Авроры вот-вот догорит, а нежить неподалёку всё ещё подступает к ним, совершенно не обращая внимания на то, что передние фигуры уже растворились в свете, Люмиан поспешно напомнил:

— Мы не можем всё время оставаться здесь. Прорываемся наружу!

Сколько бы материалов сестра ни приготовила, с таким количеством нежити ей не справиться! К тому же рыцарь смерти и существа у края пустоши, подозрительно похожие на дьяволов, ещё даже не двинулись в их сторону. Теперь лучшим выходом было, пока материалы ещё не израсходованы, силой вырваться из этой пустоши, которую называли «миром Иного берега».

Аврора кивнула и коротко сказала:

— Иди за мной.

Едва она договорила, серо-чёрный порошок в её руке сгорел дотла, и опустевшая было вокруг них пустошь в одно мгновение снова заполнилась хлынувшей нежитью. Аврора поспешно достала ещё горсть материалов и, опираясь на золотую брошь перед собой, заставила их вспыхнуть сами собой, создав ослепительный золотой свет. Нежить, только что приблизившаяся к карете, испустила вопль за воплем и растаяла в свете.

Аврора тут же спрыгнула с кареты и побежала к ближайшему краю пустоши. Люмиан следовал за ней по пятам.

Внезапно из золотого света высунулась рука и потянулась схватить Люмиана за предплечье. Благодаря выдающейся интуиции и острым чувствам Люмиан заранее заметил опасность, развернул предплечье и резко хлестнул по этой руке.

Хлоп!

Он будто ударил по куску твёрдого льда; вслед за этим сильный холод хлынул в его тело, так что он на короткий миг будто окоченел. Клац, клац, клац. Пока зубы стучали друг о друга, Люмиан увидел владельца той руки.

Это тоже была нежить, облачённая в белую льняную одежду, но на лице у неё была маска из белой бумаги, а силуэт в золотом свете испарялся очень медленно. Увидев, что Люмиан замер, эта странная нежить внезапно стала призрачной и уже собиралась наложиться на него.

В этот миг чистый и священный свет хлынул к ним и упал на нежить в маске. Она тут же застыла на месте, тело яростно вспыхнуло и обратилось клубами чёрного дыма, которые рассеялись.

— Не останавливайся! — Аврора убрала правую руку, прижатую к золотой броши, и снова бросилась вперёд.

Люмиан стряхнул холод и широкими шагами догнал сестру.

Горсть за горстью тратя серо-чёрный порошок и полагаясь на чары Чернокнижника, они силой прорывались через пустошь; неведомо сколько нежити в белой льняной одежде испарилось из-за этого в золотом свете. Жаль только, Аврора не могла подготовить один-единственный материал и набить все мешочки одним и тем же: будучи Чернокнижницей, она должна была учитывать самые разные ситуации.

Вскоре её потайной карман с порошком солнечного цветка опустел. А в этот момент до края пустоши им оставалось ещё несколько сотен метров, тогда как нежить вокруг казалась бесконечной.

Ещё сильнее брата и сестру испугало то, что рыцарь смерти, похоже, заметил движение с их стороны и развернул лошадь к ним двоим.

В золотом свете выражение лица Авроры несколько раз изменилось. Она замедлила шаг и, стиснув зубы, сказала:

— Глупый братишка, когда услышишь, как я крикну «три», несись к краю пустоши и не оглядывайся!

Люмиан уже собирался возразить, но Аврора добавила:

— Не волнуйся, я пойду за тобой. Если ты останешься, то только помешаешь мне использовать мощное заклинание и сбежать.

Говоря это, она сняла с груди золотую брошь, передала её замедлившемуся вместе с ней Люмиану и дала ему указание:

— Сосредоточь свою духовность, протяни её к этой броши, а когда побежишь, повторяй это слово!

Люмиан не понимал этого слова, но заставил себя запомнить его звучание. Стоило ему взять золотую брошь, как он почувствовал, будто на тело пролился тёплый свет; вслед за этим многие мрачные мысли исчезли, так что даже ход мыслей чуть замедлился. Инстинктивно приколов брошь, Люмиан по указаниям сестры сосредоточил разум и вытянул наружу духовность.

Увидев, что серо-чёрного порошка в её руке становится всё меньше, Аврора, доставая другой материал, громко крикнула:

— Раз, два, три!

Чтобы не стать сестре обузой, Люмиан бросился бежать во весь дух.

Почти одновременно он изо всех сил выкрикнул заученное слово.

Незнакомое слово сорвалось с его губ.

Отлитая из золота брошь засияла, изливая наружу одну за другой полосы бледно-золотого солнечного света. Люмиан будто носил на груди маленькое солнце, и нежить вокруг инстинктивно избегала его.

Топ, топ, топ!

Мчась широкими шагами, он всё же не мог не тревожиться за сестру: не сдержавшись, Люмиан повернулся вполоборота, оглянулся и посмотрел туда, где была Аврора. Аврора осталась на месте, а вокруг неё вились струи чёрного дыма. Этот чёрный дым, похоже, необычайно сильно притягивал нежить: она оставила Люмиана и вся хлынула к Авроре.

Люмиан не был дураком. Едва увидев это, он понял: слова сестры о том, что она «пойдёт за ним», были обманом.

— Аврора!

Он громко крикнул, резко затормозил и, пользуясь движением, развернулся. Он боялся, что человек, умерший в цикле, по-настоящему умрёт, когда цикл закончится.

Аврора обернулась на голос, увидела, что он остановился, и поспешно крикнула:

— Ты что, дурак? Скорее беги!

Люмиан ничего не сказал и побежал прямо к Авроре; нежить впереди под сиянием золотой броши одна за другой расступалась.

Увидев это, Аврора слегка опустила голову и тихо выругалась:

— Вот же глупый…

Следом она вытащила другой, железно-чёрный материал и рассыпала его в сторону Люмиана. Люмиана тут же придавила невидимая огромная ладонь и силой толкнула к краю пустоши. Он яростно вырывался, но не находил ни единой точки опоры.

В следующую секунду он увидел, как на лице Авроры с собранными в узел золотыми волосами появилась чуть печальная улыбка.

Аврора мягко окликнула его:

— Глупый братишка, живи дальше как следует…

Она ещё не договорила, как чёрный дым вокруг неё нежить пожрала без остатка. Она без защиты оказалась прямо перед бесчисленными фигурами и тем рыцарем смерти.

— Аврора!

Люмиан распахнул глаза до предела, будто глазницы вот-вот треснут; в глазах и на коже у него проступило множество красных прожилок. Но его всё ещё неудержимо толкало к краю пустоши.

Именно в этот миг вся нежить остановилась. Вдали, казалось, что-то происходило.

Аврора что-то почувствовала, изумлённо посмотрела туда и увидела, как мимо проезжает открытая карета. Та карета походила одновременно на морскую раковину и колыбель, вся была тёмно-красной, а тянули её не лошади, а два чёрных существа с козлиными рогами, подозрительно похожие на дьяволов.

В карете сидела женщина в цветочном венке и зелёном платье; лицом она очень походила на мадам Пуалис. Но, в отличие от мадам Пуалис, держалась она необычайно величественно.

Рыцарь смерти развернул коня и последовал за этой госпожой. Вся нежить на пустоши сделала тот же выбор: она плотной толпой стянулась позади кареты и двинулась к размытым горным хребтам на другой стороне пустоши.