Быть человеком (гет)

Меня швыряет об пол одновременно с Балферовым досадливым «Ёб твою…». Ни я, ни Дэн как цели ему были не особенно интересны. Ударяюсь виском, на какие-то мгновения теряю не то что сознание — осознание. Сквозь хрустальный звон и двоящуюся картинку в глазах вижу, как Стас Федотыч вдогонку палит по убегающему адмиралу, но, кажется, не попадает.

— Он бежит к лестнице! — голос Фрэнка звенит из всех коммов сначала победно, а потом панически. — Merde, у него там флайер! Если он доберется до крейсера…

На краешке мозга щелкает, что будет, если он доберется до крейсера: планетарная бомбардировка из всех орудий. В кино это обычно выглядит впечатляюще, и после такого никто, кроме тараканов, не выживает. Но мне плевать. Я на непослушных коленках ползу к серой распластанной фигуре с разметавшимися медными волосами. И не доползаю.

Капитан кричит в комм, чтоб сюда позвали Венечку. И только потом смотрит туда же, куда и я.

Дэн поднимается.

Одним слитным, ужасающе красивым движением, как никогда не смог бы ни один артист балета — даже без трех кошмарных отметин на груди: красно-черных, моментально отзывающихся студенческим флэшбеком.

Я сегодня, кажется, вообще ничего не успеваю. Теперь я не успеваю обрадоваться. Вернее — успеваю на какой-то умопомрачительный миг. Конечно! Боевого DEX’а не так-то просто убить! У него уже есть один такой шрам — не вышло в тот раз, не выйдет и в этот!..

А потом вижу его глаза. И в них — снова — слишком много всего и разом, но только не обещания, что сейчас всё будет хорошо.

«Прости» — выговаривает Дэн одними губами — или это мне кажется сквозь всё ещё двоящуюся картинку?! — и тут же поворачивается к Стас Федотычу. — Извините, капитан, — и от ровного его тона руки и загривок встают дыбом. — Так получилось.⁽¹⁾

Он замирает, как взявшая след собака, медлит буквально секунду, а спустя миг рвет с места в другой конец коридора. Не туда, куда удрал Балфер. Туда — уже смысла нет, там как раз взвыл воздух, разрезанный стартовавшим пиратским флайером.

— Блядь! — второй раз за час матерится Стас Федотыч и вызывает комцентр, растерянно рыча в клипсу. — Фрэнк! Куда он бежит?!

А я уже откуда-то знаю, куда. Он слышал про крейсер. Он знает о планетарных бомбардировках получше меня. Что он собрался делать?! — вот этого я не знаю. А вдумываться боюсь.

— Дэн! Стой! — запоздало и бесполезно кричу я вслед киборгу.

Но у этого киборга нет хозяев, чтобы что-то ему приказывать. Зато есть люди, которых опять больше некому спасать.

И тут я понимаю, что плачу.

* * *

Какое-то время его не было. Не системы, как после ЭМИ-гранаты — та исправно функционировала, стягивая импланты в зону повреждений, пережимая сосуды, заполняла экран красными строками отчетов, моргала неподтвержденным:

«Начать экстренную регенерацию? Да/Нет»

Подтверждать было некому, потому что не было его. Целых 2,8 секунды — вернувшись, он проверил по таймеру. Непозволительно много, когда десятые доли способны решать всё.

«Работоспособность системы: 52%.

Повреждение эпителия грудного отдела корпуса.

Повреждение грудных мышц, повреждение межреберных мышц.

Повреждение плевральной оболочки левого легкого.

Энергорасход: ↑

Температура: ↑

Давление: ↓

Кровопотеря 150 мл»

Последнее — ерунда. Повреждения от лазера и плазмы почти не кровоточат сами по себе из-за температуры воздействия. Остальное довершили импланты. С прочим…

— Если он доберется до крейсера… — голос нервного хакера доносится из двух клипс одновременно: капитана и Нелли. Ему клипсы так и не досталось. Ему и не нужно. Теперь уже точно не нужно — игры в человека кончились.

А Балфер — нет. Хакер может и не договаривать свою фразу, расчет уже готов. Залп военного крейсера с орбиты из всех орудий пробьет и тонкий слой почвы над поверхностью базы, и сами ее перекрытия на три яруса вниз. При повторном залпе — на все шесть. Они на шестом. И никуда отсюда уже не денутся.

«Начать экстренную регенерацию?» — настойчиво пытается достучаться моргающая строка с экрана.

Нет. Зафиксировать имплантами плевру, чтобы нейтрализовать пневмоторакс. Дышать ему понадобится интенсивно. Прочее — нечего расходовать энергию впустую.

«Задача: перехват цели до выхода в зону устойчивого радиосигнала с орбитой»

Каждый раз, как база меняла внутреннюю конфигурацию, он вносил правки в свой файл. Сейчас сектор, где стоял маленький флайер с «прапорщиком Скворцовым», находился на запад-северо-запад тремя уровнями выше через сектора А, С и L.

Он утвердил маршрут одновременно с тем, как импланты подняли тело с пола.

«Сигналы от рецепторов из зоны повреждений…» — несущественно.

«Баланс корпуса нестабилен…» — но допустим.

«При текущем состоянии системы и заложенной скорости запас хода составит…» — ему хватит.

«Ограничение энергорасхода: отключить»

«Приоритет выполнения задачи: ultimate»

Зрачки его человека расширены до предела, мышцы лица напряжены, кровоснабжение эпителия — недостаточное. Он не тратит энергию на сканирование, он и так знает, что это: шок, стресс, страх. Пока ещё не осознание. Осознания он уже не увидит — и это хорошо. Если есть сейчас хоть что-то с подобным эмоциональным маркером, то это.

Люди редко способны считывать вербальную информацию по губам, но иногда могут. Он ограничивается одним коротким словом из двух слогов.

— Прости.

За то, что обманывал. За то, что напугал. За то, что присвоил ее странное «по-человечески». За вообще всё, которого слишком много, чтобы влезть в голову, не то что в слово. И отдельной строкой — за резинку. Он ее потерял.

Без звука: на звук нет ни энергии, ни права. Это единственное действие, не влияющее на задачу, что он себе позволяет.

Второе — Станиславу. У того на лице тоже шок, растерянность, обида. Скоро она перерастет в злость, а после — в ненависть. «Ты, главное, работай нормально» — «Пристрелю, как бешеную собаку». Извините, капитан, первое исключает второе. Если он отработает задачу нормально, вам не удастся никого пристрелить. Вы хороший капитан. Правда хороший. Это навигатор вам попался бракованный. Ваша охота завершена.

— Так получилось, — почти как отчет о неисправности: нелепый, неточный, человеческий. Обычно он смеялся внутри над подобными формулировками.

«Работоспособность системы: 50%.

Запас хода при неактивной регенерации…

Запас энергии при заложенных данных…»

На одно действие достаточно.

Рывковая скорость — 99 км/ч.

Система стабилизации работает на пределе. Но пока справляется, мгновенно корректируя то и дело ускользающий баланс. При таком активном перемещении импланты справляются не полностью: кровопотеря медленно, но растет. Не критично. Просто не успеет критично. Все вторичные функции отключены: регенерация, сканирование, накопление резерва. Только постоянный перерасчет оставшегося маршрута и бег.

Балфер опережает: его флайер уже в воздухе. Пирату не развить достаточной скорости, пока не выберется в центральную шахту, значит -> фора во времени для перехвата.

Зеленый флайер стоит возле самой шахты. Еще одно маленькое преимущество. Все вместе они составляют 12% на успех. Но это ощутимо выше нуля. Задача уровня «один против таймера». Если есть неучтенная переменная удачи, то неплохо бы ей вмешаться в уравнение. Последний раз. Не для себя ведь просит. Впервые просит, впервые — не для себя.

Из оставшегося позади коридора накатывает голос. Ее голос:

— Дэн! Стой!

Для системы приоритет запроса — нулевой. Она не хозяйка, она не лицо с правом управления, это не приказ. Выполнение не требуется, в командной строке — пустота. Просто звуковой фон. Его легко, должно быть легко игнорировать.

Он сам чуть не сбивается с шага — система удерживает равновесие. Она кричит ему вслед уменьшительную форму от самовольно присвоенного «Денис». Индивидуальный идентификатор, отделивший одного от другого. Превратившийся в имя. Его имя.

Человеческое восприятие часто запаздывает. Особенно помноженное на шок. Она не может звать его. Не должна звать его. Она перестанет, когда осознание догонит ее. Но она будет жить, когда он догонит флайер и перегонит таймер. Они все будут жить. Остальное — и правда только звуковой фон.

* * *

Я не помню, как оказалась в комцентре. Наверное — на буксире у Стас Федотыча, может — на собственном автопилоте. А может, и телепортировалась нечаянно, как герои всяческой любимой мною фэнтезятины. Потому что пятьдесят шагов коридора для меня были вакуумом незнания: где и как сейчас Дэн. Вот и в сознании вместо них получился вакуум.

Включилась — с горящими легкими (значит, таки бежала), уже навалившись грудью на кресло Фрэнка, перед которым, перепрыгивая из одного окошка с камеры в другое, несся Дэн. На спину мне навалилось что-то мягкое — то ли пузо Владимира, то ли сиськи Марии Сидоровны, я не оборачивалась уточнить. Справа от меня давил край панели кулаками и ел глазами экран капитан. Слева — маячил возмущенный и растерянный Тед, позади него пыхтел Венечка, пытаясь одновременно дозабинтовывать этого упрямца и не упускать сумасшедшей гонки на мониторах.

— Шпарит как по линеечке, — обиженным двухметровым ребенком пробасил Тед (заметил, блин, наконец!!!). — То-то он перед этим планом десять минут торчал: копировал, значит!

Я ахнула — «линеечка» выгнулась петлей в сторону гибким портновским метром. Мое восклицание влилось в хор точно таких же. На один бесконечный миг показалось: он сейчас упадет. Но нет, изогнулся, выровнялся, понесся дальше, едва ли сильно замедлившись, уходя за край экрана. И выскочил в левом углу очередного, демонстрировавшего док возле той вертикальной дыры, в которую когда-то (очень, очень давно) залетал наш корабль. И по которой с десяток секунд назад со шлейфами пронесся вверх Балферов флайер.

Наша зелененькая аэромашинка с васильками на крыльях сиротливо стояла посередине — то ли пиратам недосуг было ее взрывать, то ли после победы они рассчитывали затрофеить и ее до кучи. Дэн с налету вскочил в него, не тратя время на опускание купола за собой.

— Какого хера?! — Тед не орал так даже тогда, когда ему продырявило плечо. Плечо, к слову, вырвалось из заботливых Вениных рук и, болтая концами бинта, качнулось, когда его обладатель саданул по спинке хакерова кресла. Фрэнк втянул голову и прижался, как мышь под веником, подальше от неправедного пилотского гнева. — Он же водить не умеет!

Я только безнадежно покачала головой. Правильнее было бы сказать: не умел. Тед же сам несколько вечеров показывал ему на симуляторе разные фигуры. Для человека этого было бы недостаточно. Для киборга — более чем.

Первый флайер нырнул в дырку на крыше базы и пропал с камер, когда второй перечеркнул вирт-окно смазанной вспышкой. Уроки не прошли даром. Так всегда стартовал Тед. Нет, даже Тед так не стартовал — иначе его бы уже давно прибили.

— Что он собирается делать? — голосом «разубедите меня, пожалуйста», проблеяла я. — У флайера же нет пушек! А у него — бластера!..

Ничего у него не было, кроме себя и салатовой машинки. Поэтому ли таким абсолютным нулем веяло от этого его «Прости»?.. Я требовательно переводила глаза с Венечки на капитана, с капитана на Теда, с Теда на Роджера — и никто, ни одна скотина не спешила меня разубеждать.

* * *

Он завелся вслепую, взглядом удерживая идущую на отрыв точку вверху. Точку на фоне светлого, уже утреннего неба. У него нет и не было программы управления флайером — только три урока напарника и компьютерная симуляция.

Напарника? Это понятие подразумевает двух равноправных равнозначных существ. Он больше не напарник для Теодора. Он больше не будет человеком ни для кого из них.

Он стартует с перегрузкой, вдвое превышающей рекомендованную. Сопротивление воздуха вжимает в кресло, натягивает кожу на лице и корни волос. Флайер натужно ревет. Им обоим придется пренебречь неудобствами. Им обоим уже неважно. Конструкция флайера не предполагает наличия средств защиты, легко становящихся средствами нападения.

«Работоспособность системы: 44%.

Критически низкий уровень питательных веществ. Рекомендуется незамедлительно пополнить»

Весь резерв сжег забег по базе. Но теперь почти некуда тратить энергию. Она падает быстрее, чем он прогнозировал, однако дистанция сокращается ещё стремительнее. Он — они с удачей — успели. Он слегка подправляет курс, когда Балфер, оказавшись над поверхностью, смещается на несколько градусов.

«Расстояние до цели 157 м»

Снова корректировка: пират заметил «хвост» и начал вилять. Система подстраивается под его маневры до того, как пират их завершает.

«Расстояние до цели 98 м»

Радиоэфир оживает от направленного сигнала. Источник — Балферов флайер, адресат — крейсер. Некогда пытаться его перехватывать и расшифровывать. Незачем. Это будет приказ об орбитальном ударе — и он не должен прозвучать.

Флайер гудит. Теодор удивится, что из старой машины можно выжать такую скорость. Теодор много чему удивился сегодня.

«Расстояние до цели 44 м… 41… 38…»

Корректировка. Балфер дергает штурвал. Это паника. Это хорошо. Это кратно снижает вероятность, что приказ будет озвучен.

Он летел на Степянку за свободой, о которой ничего не знал. Теперь знает. Прекращение функционирования всегда маячило перед ним — в виде команды «Умри», стенда DEX-company, приказа, кидающего под плазму, когти и зубы, утилизации в мусоросжигателе. Киборги прекращают функционирование, умирают — люди. Он не будет больше человеком ни для кого из оставшихся внизу. Он никогда им не был, только неумело притворялся. Но у него осталось последнее «по-человечески». Свобода — это выбор.

«Расстояние до цели 8 метров. Система самосохранения рекомендует изменить…»

Рекомендация — не приказ. Строка на экране — всего лишь строка на экране.

Он притворялся весь месяц, но хотя бы в одном он не врал: это был его лучший рейс.

«Расстояние до цели…»

Он больше не корректирует курс.

1) Эту фразу помнят все.

Вернуться к тексту