Быть человеком-2 (гет)

Моя прекрасная картинка сломалась слишком резко. Вся сладкая вата, которой я была окружена ещё миг назад, собралась вдруг в один острый клинок — и этот клинок раскаленным жалом впился мне в подъем и прошил, по ощущениям, до самого центра земли.

Этот кратер тут же стал наполняться теплым и красным, а веселое многоголосье, которое так звало и манило, откатилось назад, оставив меня в закладывающей уши тишине. Посреди этой тишины и пустоты стоял Дэн — что он делает, что я здесь делаю?..

— Больно, Дэнь… — как-то по детски вякнула я ровно перед тем, как оказаться у него на руках.

* * *

Она сказала «Больно» — и мир вокруг снова стал нормальным. Не безопасным — именно нормальным. Опасным, неконтролируемым, не всегда просчитываемым. Привычным. С этим можно было работать. Нелли снова была Нелли.

Только сканер забрасывал экран строчками с результатами:

«Повреждение эпителия нижней конечности охраняемого объекта.

Повреждение мышечной ткани плюсневой области на глубину 4 см.

Повреждение сухожилий…

Повреждение надкостницы…»

Её повреждение.

Не успел.

Ее вес в 52,3 кг почти не нагружает импланты, но значительно замедляет движение, ограничивает обзор и занимает руки. Однако он не перекидывает ее через плечо, как собирался недавно. Бить здесь больше некого, а Теодор…

Немного очухался, сбегать или драться не порывается.

Он хватает его тремя пальцами за рукав, увлекая за собой. Свист — шлепок. «Пуля» снова поразила кактус. Свист — щелчок. Отскочила от мостовой.

Задача: эвакуация, минимизация вреда. Первая помощь, когда представится возможность. Он справится. Всегда справлялся. Сканер метался по стенам ближайших домов в поисках укрытия: ничего. Балконов, навесов, выступающих частей — нет.

Окно первого этажа без решетки. С решеткой тоже могло подойти, но на нее он потратил бы времени больше. А времени у него нет. Свист — щелчок. Он направляется туда.

И на третьем шаге засекает флайер очень знакомых очертаний. Кажется, они не изгладятся из памяти никогда — даже из той, в которой нет папок. Он замирает, чутко прислушиваясь — не свистнет ли рядом снова, чтоб уйти в перекат, закрывая Нелли, или оттолкнуть Теда.

Сверкая салатовой зеленью («прапорщика Скворцова» закрасили еще на базе Альянса, когда рихтовали вмятины от тарана), флайер пикирует вниз и зависает в метре от брусчатки.

— Быстро в машину! — командует капитан.

Тед залез на штурманское без возражений, пошатываясь, как пьяный. Он сам заскакивает в один прыжок, не выпуская Нелли, садится на заднее сиденье, резко захлопывает дверь. Только после этого система снижает уровень тревоги на один пункт из десяти.

Повреждение некритичное, он знает, система знает, но шкала всё равно упрямо прет вверх.

— Полицейский жив? — хмуро бросает Станислав из-за штурвала.

— В нокауте, — контролируя голосовые связки до атома, отвечает он.

«Артериальное давление — повышено. Пульс — учащенный. Зрачки — расширены. Пост-травматический стресс. Кровопотеря составляет 125 миллилитров… 126…»

Не успел. Не предотвратил.

Вляпался. Снова подставил всех. Ее.

— Венька, Венька, прием! — равномерный бубнеж капитана в рацию.

— Эй, извини, а? — хрипло бормочет Тед из-за спинки впереди.

— Всё нормально.

— Да блин! Нихера себе нормально! Я ж тебе по морде врезал — мне ж не приглючилось?!

— Всё правда нормально, Тед.

С этим — и правда нормально.

Нападение на человека. Срыв. DEX-company. Нелли с поддельными документами. Утилизатор.

«Кровопотеря 137 мл…»

— Ста…к?! — пробивается сквозь помехи взволнованный голос доктора: туча, расстреляв свой боезапас, порыкивая, уходила в сторону. — …о там у а?..

— Готовь медотсек! — гаркает капитан, надеясь, громкостью голоса пробить помехи насквозь.

Как «небесным снарядом».

— Слышь, прости-и!.. — пандейским буйволом мычит пилот.

— Так, потом будешь каяться, прилетели, — спасает его от необходимости ответа Станислав.

Дэн выпрыгнул из флайера первым, как только машинка приземлилась у транспортника, снова засунулся внутрь почти по пояс, чтобы вытащить Нелли, но та сама потянулась к нему, обхватила за шею, доверчиво прижалась к груди.

Вроде бы — придя в себя, но с этим позже.

«Кровопотеря 154 мл… 155…»

Он развернулся и понес ее в шлюз к медотсеку, где уже маячил встревоженный Вемиамин Игнатьевич. Усадив Нелли на перевязочный стол, он заставил себя отойти, уступив место доктору, но вот уйти вовсе — нет. Так и застыл на пороге со скрещенными руками, спиной к медотсеку, лицом — через узкий коридор — к пультогостиной.

Последним в нее ввалился бледный и пошатывающийся Тед. Держась за голову и временами мотая ею из стороны в сторону.

* * *

Его трясло. Но желтые строчки разбалансировки гормонов он заметил только сейчас. Выкрутил настройки до нормы. Они снова поползли вверх, но уже не так сильно.

Для избитого полицейского его демарш будет выглядеть как срыв. Тот самый печально известный срыв «шестерок», когда машина внезапно выходит из-под контроля. В его случае — разумеется, не внезапно и уже давно, но вряд ли это послужит смягчающим обстоятельством. Для команды — возможная череда негативных последствий. Задержание, обыск, изъятие. Но пусть лучше так, чем решат, что это Нелли, как владелица, отдала приказ.

Что думает об этом всём капитан, он вообще старался не думать. Станислав — не Уайтер, напомнил он себе в очередной раз. Тот бы сразу стал стрелять. Этот — выгонит? Сдаст полиции/DEXистам? Отлучит от навигаторского кресла? В любом случае, ничего хорошего расчеты не выдавали.

Из медотсека доносился воркующий голос Вениамина:

— Ну и ничего страшного, до свадьбы заживет, сейчас мы всё…

Сканер на излете фиксировал слабый воспалительный процесс, кровопотеря сначала усилилась, потом пошла на спад, нос уловил запах антисептика и регенеранта. Если Нелли не собирается заключать социально-юридический контракт с другой особью в течение максимум трех суток, прогноз доктора не оправдается: заживет быстрее временного маркера «до свадьбы». С человеческой особью, да.

В пультогостиной сокрушительно сокрушался Тед.

— Как мешком по голове огрели — вроде и я был, а вроде и не я…

Капитан объяснял причины этого явления: сезонный всплеск электромагнитной активности ядра планеты, который обожествили первые колонисты. Рассказывал команде всё то, что Дэн и сам уже успел подтянуть из сети — и теперь очень жалел, что не сделал этого раньше.

— А что это за пакость с неба сыпалась? — несмотря на моральные терзания, поинтересовался Тед.

— Каменная крошка, прихваченная грозовым фронтом в горах. Обычно во время «праздника» погибает от десяти до пятидесяти человек, — продолжил цитировать ролик Станислав.

Движения за спиной изменились: Нелли сползла со стола, Вениамин отправился дезинфицировать руки. Он не обернулся, когда она проходила мимо него, но она сама заглянула ему в лицо, как-то виновато улыбнулась и коротко сжала его напряженный локоть. Потом, прихрамывая, одной ногой в кроссовке, а другой — в бинте, проковыляла в пультогостиную.

* * *

— Смотрите, как выглядит эта «святая благодать», — я протянула на открытой ладони ярко-красный остроконечный кристалл размером с фалангу пальца.

— Ого, это что — стекло? — потянулся пощупать Тед.

— Нет, скорее, какой-то минерал, — ответил вышедший из медотсека Венечка.

— Вставлю в кулон и буду носить на память, — решила я. — Как подарок от святого к праздничку!

Тут же вспомнила, что наши сташие остались без тортика в результате всех этих приключений, но соваться за ним обратно нечего было, конечно, и думать. Стас Федотыч распорядился взлетать, как только снимут ограничения из-за грозы (на инфосайте именовавшиеся ограничениями из-за сошествия «святого»).

— Молитесь, чтобы полицейский, очнувшись, решил, что это ему благодатью по шлему прилетело, — строго зыркнув на Дэна, добавил он.

— А было бы лучше, если б он нас задержал и нас по дороге в участок этот «святой» изрешетил? — тут же возникла я.

— Не лучше, — вздохнул капитан. — Тед, иди готовь двигатель.

Перед тем, как выполнить капитанское распоряжение, Тед попытался уговорить Дэна врезать ему тоже — для восстановления равновесия в природе и для успокоения совести, но тот уперся рогом, не понимая, как один синяк может нивелировать другие два. Уже почти разошедшиеся, кстати.

Я тоже это не особо понимала, но Тедово пещерное «око за око» требовало выхода. Абсолютно зря: уж на что мне порой хотелось пристукнуть нашего пилота, но тут он и правда едва ли был виноват. Как вспомню это благорастворение в воздусях, где от тебя осталось с гулькин хрен — так вздрогну. Хорошо хоть я, на удивление, вела себя прилично.

В результате Стас Федотыч посоветовал Теду забодать стену, раз такой упрямы, тот, ничтоже сумняшеся, послушался — и такое возмездие его, кажется, устроило: пилота попустило, он болезненно, но довольно крякнул и отбыл наконец за штурвал.

— А всё потому, что у них пиво под запретом! — мстительно, но не особо в тему пригвоздил он.