Резервист (джен)

Начало июня 2002 года

Первый мяч пролетел под Гарри раньше, чем он успел найти Делькура. Гардинер принял передачу Кейра, качнулся в сторону и ушел от красной мантии; Гарри пропустил его, продолжая подъем. С земли этот выход казался медленным. Теперь охотники разошлись у него перед лицом, и между ними осталась пустая полоса воздуха, в которой еще мгновение назад находился французский ловец.

Делькур был ниже, за спиной своей новой охотницы. Гарри увидел темный затылок, пристроился снаружи и почти сразу услышал Бишопа: загонщик показывал другой край. Пришлось уступить ему высоту. Свежие ноги позволяли сделать это легко, однако удобного места от одной легкости не прибавилось.

Гардинер отправил квоффл Брук. Она не смогла бросить, вернула Кейру, и капитан задержал мяч у бедра, дожидаясь, пока партнеры откроются снова. Гарри уже шел вперед. Спохватился, замедлился без остановки и вернулся к той стороне, откуда мог видеть капитана. Он поднялся в финал, который продолжался двенадцать часов, а разгонялся так, будто остальные тоже только что сняли накидки.

На табло оставалось четыреста восемьдесят — пятьсот десять. Гарри прочитал обе стороны, нашел Бишопа и позволил метле пройти немного дальше. Шум теперь приходил со всех ярусов сразу; прежнее место под навесом потерялось среди стоек и чужих голов. Фэрберна он не увидел.

У часов метлу прижало к трибуне. Гарри потянул древко наружу, почувствовал, как подножка уходит из-под ступни, и отпустил лишнее усилие. Прошел вдоль досок, спустился ниже обода. Здесь перестало тянуть вбок. От навеса различить эту короткую борьбу было невозможно: еще одна голубая мантия чуть изменила высоту.

Золото появилось не у крыши, а за плечом Делькура. Гарри различил крылья, предупредил Бишопа и пошел наперерез, не повторяя весь французский круг. На прямой расстояние сокращалось охотно. Соперник летал с утра, и Гарри впервые отчетливо почувствовал, что способен добраться до него раньше следующего поворота.

Делькур тоже это понял. Не стал удерживать прямую: немного поднялся, позволил Гарри приблизиться и пропустил снитч под собой. Гарри уже приготовил ладонь справа. Золото ушло влево, за древко, а француз начал снижение с той стороны, где рука оставалась свободной.

Пришлось повернуть вместе с метлой. Гарри успел увидеть снитч снова, но до чужих пальцев было ближе; он потянулся, скорее надеясь помешать удобной поимке, чем закончить свою. Шарик дернулся от ладони Делькура и исчез между стойками. Гарри продолжил круг, чувствуя, как в животе холодеет от запоздалого понимания: едва не подарил французу весь финал, обрадовавшись тому, что быстрее его догоняет.

Делькур выровнялся ниже. Во время разворота Гарри увидел открытый рот и мокрую кожу у виска, однако глаза соперника уже следили за новым проходом охотников. Гарри сохранил расстояние и нашел Бишопа, прежде чем загонщику пришлось снова окликнуть его.

* * *

К концу часа Гардинер дважды не дождался капитана. Он принимал, уходил вперед и обнаруживал, что Кейр еще не там, куда следовало вернуть. Оба раза Брук пришлось приходить на помощь с другой стороны, пока новая французская охотница перекрывала обратную передачу.

Торн взял перерыв при пятистах десяти — пятистах семидесяти. Гарри спустился, рассчитывая прежде всего рассказать о Делькуре, но у схемы разговаривали охотники. Гардинер показывал короткий пас. Кейр возражал, не повышая голоса, и от этого его дыхание было слышно между словами.

— Ты отдаешь туда, где я был бы в начале, — сказал капитан. Он упер руки в бока, пока Торн передвигал фишки. — Не надо посылать сильнее. Мне от этого туда не долететь.

Гардинер кивнул, но сразу показал загонщика Мантикор. Держать мяч дольше ему тоже не позволяли. Торн сместил Брук ближе: теперь первой на возврат предлагалась она, а Кейр выбирал продолжение после приема. Гарри запомнил новое место и подвинулся, пропуская работника с водой.

Бишоп сел на край скамьи. Пока Стентон проверяла его кисть, другой загонщик из дополнительной семерки слушал Флетчера у стойки с битами. Гарри хотел подойти уточнить прикрытие, но Рук остановил его вопросом о первом снитче. Пришлось вспомнить собственную ладонь, приготовленную еще до изменения высоты.

— Я мог догнать и решил, что дальше уже успею. Он поднялся, а я продолжал прибавлять, — сказал Гарри. Рук подтвердил: именно этот кусок он и видел. — Нужно было оставить ход для поворота. Не весь разгон туда отдавать.

Фэрберн подошел с чашкой. На шее у него лежало сухое полотенце; Гарри вдруг заметил, что синий ворот рубашки уже расстегнут, как у человека, закончившего работу. Джулиан посмотрел на поле и спросил, не потянуло ли возле часов.

— Потянуло. Внизу действительно спокойнее. Только Люк там теперь почти не остается. — Гарри показал французскую охотницу, уже взявшую метлу. — Она уходит наружу, и он проходит за ней. Пока я у крыши, они закрывают мне половину колец.

— Видел. Она начала раньше отдавать, — ответил Фэрберн. Он отпил из чашки, обхватив ее обеими руками. — Мне на последних кругах давали больше времени там смотреть. Сейчас у него другой выход.

Гарри снова взглянул на кольца. Очень хотелось спросить, какое место выбрал бы Джулиан, однако тот не видел оттуда ни новой охотницы, ни Делькура. Гарри предложил подняться над началом передачи, а спускаться уже после нее. Рук уточнил, где окажется Брук, и пришлось немного изменить путь. Фэрберн слушал, не возвращая ему прежнюю высоту.

Бишоп встал без биты. Торн велел ему закончить со Стентон; сменщик уже ждал у границы. Флетчер подошел к Гарри сам и назвал сторону первого удара. Гарри повторил ее, затем показал, где будет прекращать погоню. Загонщик попросил не прятать ладонь за собственным плечом: в свете над этой трибуной видно было только край перчатки.

В воздух вернулись без общего рывка. Кейр поднимался полого, Брук дождалась его, Гардинер остался ближе, чем прежде. Гарри почувствовал нетерпение в ногах и позволил им отдохнуть на подножках. До следующего появления снитча скорость никому не требовалось доказывать.

* * *

После тринадцати часов французская тройка стала чаще бросать до того, как подходил Кейр. Свежая охотница принимала низом и не возвращала квоффл в привычное место; один партнер уходил от нее к кольцу, другой оставался ждать отскок. Данн отбивал первый мяч и немедленно разворачивался ко второму. Гарри слышал его голос даже над трибуной, где прежде почти все заглушал ветер.

У Лиона тоже сменился загонщик. Делькур показал ему высоту, они разошлись, и следующий бладжер пришел совсем не оттуда, где Гарри успел его запомнить. Пришлось уйти под стойку. На возвращении он потерял француза за двумя красными мантиями, хотя до этого вполне хорошо видел его лицо.

Гарри подошел ближе к середине. Пришлось уступить удобную высоту французскому загонщику, зато красная мантия перестала исчезать после каждой передачи. Делькур увидел его и немного отвернул. Гарри впервые за несколько минут оказался перед ним не в конце поспешного возвращения.

Следующую погоню он начал первым. Золото вышло над Брук, Флетчер поднял биту в ответ, и Гарри разогнался вдоль свободного края. У стойки начал сбрасывать скорость раньше, сохранив возможность повернуть; снитч действительно изменил направление. На этот раз рука оказалась возле мяча вовремя.

Не поймал. Золотой шарик метнулся к ограждению, Гарри задел крыло кончиками пальцев и успел увидеть чужую ладонь снизу. Делькур тоже промахнулся. Они пошли к новому появлению рядом, без прежнего преимущества француза на выходе, и Гарри почувствовал, насколько меньше сил отнял поворот, которому не пришлось сперва мешать собственным разгоном.

На табло стало пятьсот двадцать — шестьсот десять. Гарри прочитал счет, пока соперник поднимался над своими охотниками. Девяносто разницы не требовали откладывать поимку. Он занял наружную сторону и продолжил искать.

Мантикоры перехватили дважды подряд. На первом возврате Кейр запоздал к Брук, на втором она попыталась отдать ему через чужое плечо. Сменивший Бишопа загонщик встретил французов ниже, вынудил подняться. Данн выбил мяч за обод, но новая охотница Лиона добралась до него раньше Гардинера.

На ближайшей остановке Торн разбирал прежде всего ее перемещения. Маленькая красная фишка по очереди занимала три места. Брук попросила воды, выслушала изменение и показала, где еще успеет встретить передачу. Линтон подошел с метлой. Гарри видел, как он ждал весь день под навесом, разминался вслед за остальными, а теперь не мог оторвать взгляда от пальца Брук на схеме.

— Не лети сразу к Роуэну. Она тогда отпускает тебя и получает мяч за спиной, — сказала Вивьен. Линтон переспросил, на какой передаче это начинается, и охотница вернула фишку назад. — На обратной. Первый пас еще можно встретить здесь.

Кейр проверил новый проход. Торн оставлял его на поле вместе с Гардинером, но роль капитана менялась: меньше длинных выходов, больше коротких передач между теми, кто сейчас мог ускоряться. Брук выслушала до конца, затем отдала свою метлу работнику. Гарри заметил, как она старается не сгибать правую ногу, и отвернулся к Руку, который уже держал последнюю запись Харкера.

Натан отметил, что Делькур больше не берет широко вправо: новый загонщик освобождал ему короткий выход. Гарри показал другую сторону. Рук велел проверить ее после смены Брук, не считать готовой заранее.

На поле вернулись при пятистах сорока — шестистах восьмидесяти. Пока шел перерыв, Гарри несколько раз повторил про себя разницу, как когда-то перед мартовской ответной встречей. Здесь не было другой суммы, к которой можно прибавить сегодняшний снитч. Но даже этих двух чисел хватало, чтобы нельзя было ловить вслепую.

Линтон отдал Кейру слишком рано. Капитан не стал тянуться назад через плечо: развернулся за мячом, пока Гардинер возвращался прикрыть, однако соперник уже забрал квоффл. Данн справился с первым броском. Второй прошел в крайнее кольцо, и через несколько минут счет дошел до пятисот сорока — семисот.

Гарри увидел обе цифры с высоты над навесом. Четырнадцать часов миновали, его собственных прошло едва больше двух. Делькур оставался сбоку, достаточно далеко, чтобы Гарри видел темно-красный рукав целиком. Снитч возник между этим рукавом и его правой ладонью — так близко, что под перчаткой сами разжались пальцы.

Гарри уже начал тянуться. Успел различить крыло, маленькую тень на золотом боку и собственную кисть, которая могла сейчас закрыть все это. Потом оставил ладонь раскрытой и провел метлу дальше. Пятьсот сорок превратятся в шестьсот девяносто. У Лиона останется семьсот.

Никто не свистнул. Снитч проскользнул под гарриным рукавом и ушел за спину, а Делькур уже поворачивал голову в его сторону. Гарри не посмотрел назад. Опустил нос метлы, начал настоящее снижение к дальнему краю и только затем проверил соперника через плечо.

Француз пошел следом. Не бросился вниз целиком, но сменил высоту, собираясь увидеть то, к чему летел Гарри; этого хватило, чтобы золотой шарик остался по другую сторону кольца. Гарри продолжил дугу до места, где ее можно было закончить без резкого торможения. Делькур оглянулся раньше него. Пустота за стойкой еще ничего не обещала: снитч мог вернуться через мгновение.

Они разошлись у середины. Гарри нашел Флетчера, показал, что прикрытие не нужно, и повернул так, чтобы видеть оставленную часть поля. Ничего золотого там больше не было. В ладони сохранялось неприятное желание все-таки сжаться; пришлось разогнуть пальцы на древке по очереди.

Ни одного гола за это время свои не забили. Линтон пытался выйти от Данна, Кейр предлагал коротко, красная охотница закрывала обратный пас. Гарри мог бы провести метлу у навеса, показать Торну пустую руку, убедиться, что тот видел отказ. Вместо этого остался возле Делькура. Снитч следовало сначала найти еще раз, и никаких обещаний вернуться в более удобный момент он не давал.

* * *

Кейр получил мяч у собственных колец, подбросил на ладони и отправил обратно Данну. Гарри сперва решил, что капитану помешал бладжер. Но Данн уже ждал: принял двумя руками, позволил красному охотнику приблизиться и перевел квоффл Линтону на другой край. Тот наконец ушел вперед лицом к кольцам, а не спиной к чужой бите.

Первый бросок не прошел. Гардинер достал отскок, увидел Кейра под собой и отдал ему; капитан без замаха вернул, позволив охотнику продолжить полет. Со второй попытки забили. Гарри услышал резкий голос Брук с земли и только тогда заметил ее возле Торна: она все еще стояла в расстегнутой мантии и показывала на начало той самой передачи, которую уже сделал другой человек.

На перерыве Гарри отпил из фляги и с удивлением обнаружил, что вода теплая. Весь день работники меняли кувшины, подогревали питье тем, кто спускался с холода; ему теперь хотелось холодного, почти ледяного. Он все равно допил и поставил флягу так, чтобы можно было найти после возвращения.

Рук спросил о снитче, которого Гарри пропустил у руки. Тот назвал счет и показал направление своего снижения. Делькур тогда находился выше, поэтому одного плеча могло не хватить; пришлось опустить метлу, чтобы соперник действительно повернул.

— Натан видел, куда ушел мяч, — сказал Рук. Он указал на короткую отметку в принесенном листе. — За стойкой поднялся к темным рядам. Не обязательно там и останется, но следующую проверку начните не только от травы.

Гарри посмотрел наверх. С трибуны Натан мог проследить золотую точку, пока он сам уводил соперника в другую сторону; теперь потерянное не начиналось с совершенно пустого поля. Гарри вернул лист и повернулся к охотникам. Кейр вместе с Данном показывал Торну обратный пас, который наконец позволил Линтону пройти вперед.

— Еще раз так можно. Но он теперь будет ждать возврат, — сказал вратарь. Данн обозначил красного охотника флягой и поставил ее ближе. — Не задерживайте мяч. Отдавайте, пока я вас обоих вижу.

Гарри вдруг представил на его месте Рона, требующего мяч у Кросса. Посмотрел на места друзей, но различил только человека в свернутом пледе; Рук уже спрашивал о новой высоте Линтона, и он вернулся к схеме.

Кейр попросил оставить ему нижнюю сторону. Гарри собирался проходить там после проверки темных рядов; пришлось выбрать пологий подъем дальше от колец. Так Делькур получал несколько ярдов. Зато Линтон мог не тормозить с квоффлом перед метлой своего ловца.

— Там я тебя не подхвачу на всем круге, — предупредил Флетчер. Он стоял, опершись рукоятью биты о землю. — На первом ударе буду. Дальше либо сам, либо возвращайся раньше.

— Покажу, если вернусь. Только не жди меня у стойки, когда мяч уйдет наверх, — ответил Гарри. Флетчер повторил жест, и разговор закончился прежде, чем пришлось звать Рука переводить их намерения друг другу.

У французов Делькур разговаривал с целителем. Ренар стоял рядом, держа метлу, но к границе не подошел; после проверки Люк надел перчатки и сам пошел к полю. Гарри успел увидеть его лицо под лампой. Тот не выглядел ни растерянным, ни готовым отдать финал лишь потому, что свежий соперник дольше сохранял скорость на подъеме.

Следующее появление снитча Гарри все-таки нашел над темными рядами. Золото прошло на фоне чужого шарфа, отделилось от него и ушло за ограждение; Натан дал ему место для начала, но не поимку. Делькур приблизился снизу. Гарри не стал гнаться под скамьи, где не видел ни мяча, ни выхода, и сохранил высоту, пока соперник проверял другой край.

На табло было пятьсот девяносто — семьсот двадцать. За время поисков Гардинер забил еще раз, Линтон дважды получил короткий мяч от Кейра и один удержал до броска. Гарри видел не все атаки. Прочитать новые цифры оказалось приятнее, чем разглядеть снитч за перилами: теперь его руке снова было что заканчивать.

К пятнадцати часам стало шестьсот — семьсот сорок. Гарри спустился на короткую остановку вместе с Флетчером. Белл спросил о ногах; он ответил, что устал, но судорог нет, и показал, где тянет после подъема. Скрывать было незачем. Ему изменили несколько движений разминки и дали подняться снова, не попросив сначала доказать право закончить матч.

* * *

Через четверть часа Делькур едва не закончил финал. Снитч вышел над Линтоном, Гарри поздно заметил его за синей спиной и начал подъем, когда француз уже тянулся. На одно мгновение золотой шарик исчез в чужой ладони. Гарри успел похолодеть прежде, чем увидел крыло снаружи; Делькур не удержал, метнулся следом и снова выставил руку.

Гарри подошел на продолжении. Занял внешний край, не дав сопернику спокойно закончить разворот, и получил короткую возможность поймать сам. Не достал. Снитч ушел между двумя сходившимися метлами, оставив их почти плечом к плечу, и Гарри услышал чужой тяжелый выдох. Его собственный вышел не легче.

Они разошлись без свистка. Гарри набрал высоту полого, не выпрямляясь раньше, чем метла вернулась под него; ноги горели, зато не пришлось помогать им еще и руками. Перед глазами оставался золотой бок в красной перчатке. Гарри нашел Флетчера, затем Делькура и только после этого посмотрел на счет. Шестьсот двадцать — семьсот шестьдесят. Ничего еще не закончилось.

Лион пробовал вернуть быстрый выход через новую охотницу. Кейр теперь встречал не ее, а следующего принимающего; Гардинер уходил за мячом, Линтон оставался ближе к Данну. Французы снова забивали. Но прежней длинной серии не получилось: второй загонщик Торнадос отвел бладжер от Линтона, тот удержал квоффл и начал свою атаку, пока Кейр еще возвращался от чужих колец.

Гарри проходил вдоль темных рядов, проверял светлую полосу над часами и возвращался к середине, не тратя весь разгон на пустой круг. Делькур выбирал другой путь, короче. Гарри не пытался догнать француза там, где тот ничего не нашел.

За последние полчаса Гардинер забил трижды. Один раз после длинной атаки, два — подобрав мяч, который не удержали у колец. Гарри видел, как охотник после третьего броска повис над метлой, прежде чем расправить спину. У Торнадос стало шестьсот пятьдесят, у Лиона было семьсот девяносто.

Потом обе команды добавили по десять. Часы миновали шестнадцать, и Гарри на короткий миг вспомнил четыре часа на запасном поле: свисток, закрытый ящик, возможность закончить неудачный день хотя бы по времени. Здесь до конца оставалось столько, сколько потребуется мячу. Гарри перевел дыхание и посмотрел выше, не дожидаясь, пока истекут еще несколько минут.

Снитч появился возле часов. Не на фоне цифр, где Гарри прежде всего искал золото, а у темного края крыши, чуть выше. Он различил движение крыла и пошел на подъем, показывая Флетчеру начало. Делькур повернул почти сразу. Внизу Гардинер получил от Кейра и забил; Гарри увидел шестьсот семьдесят против восьмисот на прямой, прежде чем кольца закрыли табло.

У трибуны потянуло внутрь. Гарри не рванул метлу от досок: продолжил подъем, оставляя место для более пологого поворота. Снитч шел тем же краем. Делькур оказался ближе снизу, однако между ним и мячом уже поднимался свой загонщик, возвращавшийся после удара Флетчера.

Француз пропустил его и вышел справа. Гарри сохранил ход, не пытаясь немедленно вернуть потерянные ярды; снитч метнулся от крыши к открытому полю. Теперь до него было ближе обоим. Делькур приготовил ладонь, Гарри остался чуть выше, видя золото над концом чужого древка.

Шарик качнулся вниз. Француз начал снижение, и Гарри тоже перенес вес, но крылья уже повернули обратно к свету. Он удержал высоту. На мгновение снитч исчез за чужим плечом, затем вышел возле его собственной правой руки; Делькуру предстояло сначала подняться, а Гарри хватало короткого движения в сторону.

Он потянулся. Ладонь задела золотой бок, шарик скользнул по основанию пальцев; Гарри повернул кисть вслед, не закрывая пустоту там, где мяч был мгновение назад. Пальцы сомкнулись. Крыло забилось о край перчатки, и он прижал руку к груди, выправляя метлу другой.

Делькур еще подходил снизу. Гарри показал кулак и услышал свисток — длинный, отчетливый, совершенно не похожий на крики, которыми последние часы отзывалась трибуна. На табло стало восемьсот двадцать — восемьсот. Часы остановились на шестнадцати ноль шести.

Гарри успел только вдохнуть. Потом засмеялся, поднял руку выше и закричал что-то без слов; под ним Гардинер почти ударился метлой о Линтона, пытаясь схватить его за плечо. Кейр держал квоффл над головой. Флетчер летел к ним с битой поперек коленей, и Гарри пришлось спуститься навстречу, иначе загонщик так и остался бы махать ему снизу.

* * *

На траве он сперва не удержал равновесие. Колени приняли вес иначе, чем подножки; пришлось опереться на метлу, пока вокруг уже обнимались. Гардинер схватил его, едва не выбив снитч из кулака. Гарри засмеялся еще громче и отодвинул руку: золотые крылья все еще работали, хотя больше никуда их не следовало отпускать.

Делькур подошел до того, как снитч забрал судья. Посмотрел на перчатку, протянул ладонь; Гарри переложил мяч и крепко пожал ее. Вблизи лицо француза казалось серым под загаром. За его спиной Ренар ждал с накидкой.

— Я у крыши думал, он опять пойдет ниже. Ты остался, — произнес Делькур. Он посмотрел на погасшие секунды и добавил: — Хорошо взял. Поздравляю.

Гарри поблагодарил, хотел ответить про чужую почти закрывшуюся ладонь и понял, что сейчас начнет пересказывать человеку его поражение. Только сказал, что на пятнадцатом часу уже не думал успеть. Делькур кивнул, забрал у Ренара накидку и пошел к своей команде; Гарри отдал снитч судье, проследив, как закрылась крышка маленького ящика.

Брук добиралась к ним от навеса, опираясь на руку Майлза. Кэбот нес ее метлу вместе со своей, и обнять всех сразу у него не получилось; пришлось сперва сгрузить обе Гардинеру. Вивьен обхватила Гарри за шею. Он удержал ее, пока она смеялась у самого уха, затем оказался перед Фэрберном.

Джулиан улыбался. Не коротко кивнул после хорошего упражнения, не предложил показать последний поворот. Ухватил Гарри за плечи и обнял так крепко, что тот почувствовал сквозь форму жесткий край сухой рубашки. Гарри обнял его в ответ. За спиной кто-то требовал пропустить целителя, и пришлось разойтись, продолжая улыбаться друг другу.

Харкер спустился с трибуны вместе с клубными сотрудниками. Поздравил, сунул Руку блокнот и присел возле Брук, помогая освободить зацепившийся ремень; до разговора о темных рядах дело не дошло. Рук смотрел на Гарри, держа сразу несколько чужих записей. Когда тот подошел, тренер переложил их под мышку и протянул свободную руку.

— Утром? — спросил Гарри, кивнув на бумагу. Рук засмеялся и сжал его ладонь. — Я еще помню, что в начале слишком разогнался.

— Помни. Сейчас иди переодеваться, пока Белл сам тебя не унес. — Он отпустил Гарри и повернулся к Кейру, который наконец отдавал квоффл работнику. Бумаги так и остались под мышкой.

В раздевалке было тесно и шумно. Данн показывал ладонь целителю; Линтон смеялся с Флетчером, а Майлз искал чистую рубашку в отделении, куда утром положил ботинки. Гарри опустился на скамью и потянул шнурок. Четыре часа две минуты на метле ощущались в каждом движении, хотя еще недавно он считал себя свежим.

Рон с Гермионой дождались у служебного прохода. Рон первым потянул его к себе, Гермиона обняла обоих сразу; некоторое время Гарри видел только ее волосы и ворот роновской куртки. Потом друг отстранился и показал на часы у двери.

— Мы уже не знали, что еще съесть. Гермиона велела беречь последний пирог, а я думал, вы до утра, — сказал он. Голос совсем осип, но Рон продолжал улыбаться. — Ты поймал! Я руку увидел, а свистка вообще не слышал.

— Я тоже сначала не поверила, что больше не будет следующего круга, — сказала Гермиона. Она расправила Гарри ворот, который загнулся после объятий. — Иди. Кейр тебя уже ищет. Потом расскажешь, мы никуда сейчас не торопимся.

На награждение вышли всем составом. Над ареной по-прежнему горели огни; зрители стояли между рядами, размахивали шарфами, и Гарри увидел у самой ограды женщину, спавшую днем с ребенком на коленях. Теперь ребенок сидел у отца на плечах и хлопал, не попадая ладонью в ладонь.

Торн шел рядом с Пенроузом. На помост поднялись целители, помощники, Харкер с Селби; Брук оставили место у перил, где можно было опереться, не мешая фотографам. Гарри встал между Майлзом и Фэрберном. Медаль на груди пока казалась холодной, хотя рубашка под ней уже нагрелась.

Кейр взял кубок и повернулся к остальным прежде, чем поднять. На ручке запуталась голубая лента; Фэрберн расправил ее, Майлз подхватил с другой стороны. Гарри потянулся тоже и почувствовал под ладонью край тяжелого металла. Вместе с чужими руками поднялась его собственная, чаша вышла над головами, и все, что он собирался сказать, потерялось в общем крике.