ГривИстория (джен)

— Крафт, ты уверена, что справишься одна? — Нитка стояла на крыльце, с беспокойством глядя на меня.

— Нитка, я дом переносила, с мошенниками договаривалась, в школе детей учу, — усмехнулась я. — Список продуктов уж как-нибудь осилю.

— Ну смотри, — она протянула мне список и мешочек с монетами. — Главное — не увлекайся. И щупальца далеко не распускай.

— Обещаю, — я чмокнула её в щёку и отправилась в путь.

Дорога до Понивилля заняла минут десять неспешным шагом. Щупальца лениво покачивались в такт движениям, ловя тёплый летний воздух. Хорошо.

Рынок уже шумел — продавцы зазывали покупателей, телеги скрипели, жеребята бегали между рядами. Я пристроилась в хвост очереди к мясной лавке — Нитка просила хороших куролисковых костей для бульона, и принялась ждать.

— Ой! — раздалось сзади.

Я обернулась.

Позади меня, прямо на земле, сидела маленькая пегасочка. Розовая грива, жёлтая шёрстка, огромные изумрудные глаза — и рассыпанные яблоки вокруг.

— Я… я нечаянно, — пролепетала она, пытаясь собрать фрукты дрожащими копытцами. — Я засмотрелась… на ваши… на ваши…

Она замерла, глядя на мои щупальца.

Я замерла тоже.

Потому что я знала эту пони.

Ну, не знала лично, конечно. Но я помнила её. Ту, другую. Ту, что превращалась в зелёное чудовище и крушила мои лаборатории в старом мире. Сэддл Рейджер. Одна морда, одна грива, одна масть — только глаза другие. Не безумные, не яростные. Испуганные. Детские. Настоящие.

— Ты ушиблась? — спросила я, и голос мой прозвучал на удивление мягко.

— Н-нет, — пропищала пегасочка. — Я просто… я хотела посмотреть… у вас грива… и хвост… и они шевелятся…

Щупальца, услышав это, сами потянулись к пони. Я мысленно одёрнула их — нельзя пугать детей! — но было поздно. Зелёные пряди осторожно коснулась яблока, лежащего на земле, подняли его и протянули пегасочке.

— Ой, — выдохнула та.

И улыбнулась.

Не вежливо-испуганно, а по-настоящему. Радостно.

— Какие… добрые, — прошептала она.

И вот мы уже вместе собирали яблоки.

Я щупальцами — аккуратно, очень аккуратно подбирала фрукты и складывала в корзинку. Пегасочка семенила рядом, пытаясь успеть за моими конечностями, но больше мешая, чем помогая.

— Я Энджел, — вдруг сказала она.

— Что?

— То есть… меня Флаттершай зовут, — поправилась она, краснея. — Но я про кролика. Энджел. Он у меня дома. Я ему морковку несла, а тут вы… и я засмотрелась…

— Крафт, — представилась я. — А это… — я указала на щупальца, — …тоже я.

— Они красивые, — серьёзно сказала Флаттершай. — Как водоросли. В пруду. Там, где головастики живут.

— Спасибо, — я не знала, смеяться или плакать.

— А они кусаются? — спросила она, снова с испугом.

— Нет, — заверила я. — Они очень воспитанные. Правда, иногда шалят, но я их учу хорошим манерам.

— Как зверюшек, — понимающе кивнула девочка. — Я тоже Энджела учу. Он иногда кусается, но я его всё равно люблю

Корзинка была собрана. Яблоки все целые. Флаттершай стояла рядом и не уходила.

— Вы тут живёте? — спросила она.

— Недалеко, — я махнула щупальцем в сторону реки. — Мы недавно переехали. Ближе к городу.

— А я там, — она указала куда-то в сторону Вечнсвободного Леса. — Мы с Энджелом в домике у леса. Там тихо. И зверюшек много.

— Не боишься одна?

— А чего бояться? — удивилась она. — Зверюшки добрые. Если их не обижать.

Я посмотрела на неё. Семилетняя кроха, живущая у леса, полного опасностей. И не боится. Потому что уверена — доброта защитит.

В моём старом мире такая философия привела бы к быстрой гибели. Но здесь… здесь она работала.

— Ты права, — сказала я. — Не обижай — и тебя не обидят.

— А вас? — вдруг спросила она. — Вас обижали?

Я замерла.

— Бывало, — осторожно ответила я.

— А вы обижали?

Щупальца дёрнулись. Я мысленно приказала им успокоиться.

— Бывало, — тихо сказала я. — В другой жизни.

Флаттершай посмотрела на меня долгим, серьёзным взглядом. В её глазах не было осуждения — только вопрос.

— А теперь?

— А теперь — нет, — твёрдо сказала я. — Теперь я мыло варю. Детей в школе учу. Семье помогаю.

— Значит, вы исправились, — кивнула она, как будто это было самое простое дело на свете. — Энджел тоже иногда кусается, а потом просит прощения. Я его прощаю. Он хороший.

— И я хорошая, — улыбнулась я. — Теперь.

— Я рада, — серьёзно сказала девочка. — Вы мне понравились. У вас глаза добрые.

— Флаттершай! Флаттершай, ты где?

Из прохода меж прилавков выскочил встревоженный единорог — судя по всему, родитель или старший родственник.

— Я здесь! — отозвалась пегасочка. — С тётей разговариваю!

Единорог подбежал, увидел меня, увидел щупальца… и замер.

— Это Крафт, — представила Флаттершай. — Она хорошая. Помогла яблоки собрать. И у неё грива как у осьминога, но она не кусается.

— Очень… приятно, — выдавил единорог, осторожно задвигая девочку себе за спину.

— Взаимно, — я вежливо кивнула. — Ваша дочь очень милая.

— Племянница, — поправил он. — Мы… нам пора. Спасибо за помощь.

— Не за что, — я протянула корзинку. — Держите.

Флаттершай на прощание помахала мне копытцем и прошептала:

— Приходите в гости! Мы с Энджелом будем рады!

Я улыбнулась и помахала в ответ.

* * *

Обратная дорога прошла незаметно. Я думала о встрече.

Флаттершай. Та самая, которая в моём старом мире превращалась в чудовище от малейшей обиды. Здесь — просто жеребёнок. Робкий, добрый, любящий животных. Без сценария, без проклятия, без навязанной ярости.

— Интересно, — сказала я щупальцам. — Если бы она попала в тот мир, стала бы такой же? Или это мир сам делает пони такими?

Щупальца задумчиво покачались. Хороший вопрос.

— Может, в каждом из нас есть две стороны, — продолжала я. — Одна — которую нам навязывают. Другая — настоящая. Вопрос только в том, какую мы выбираем.

— Крафт! — Льдинка выбежала навстречу, как только я показалась у калитки. — Ты вернулась! Купила всё?

— Всё, — я подхватила её щупальцем и закружила. — И даже кое-что ещё.

— Что?

— Встретила одну поняшку на рынке. Очень похожую на… на одну знакомую из прошлой жизни.

— Хорошую?

— Хорошую, — кивнула я. — Очень хорошую. И надеюсь, что она всегда такой останется.

— А почему не останется? — удивилась Льдинка.

— Потому что жизнь сложная, малышка. Но если рядом будут те, кто любит, — всё получится.

— Как у нас?

— Как у нас, — я прижала её покрепче. — Как у нас.

* * *

Вечером, когда девочки уснули, я сидела на крыльце и смотрела на звёзды.

— Принцесса Луна, — прошептала я. — Ты, наверное, видишь всё сверху. Скажи, там, в других мирах, есть такие же Флаттершай? Которые не стали чудовищами?

Звёзды молчали. Но где-то далеко, в замке на небе, может быть, кто-то улыбнулся.

— Я буду беречь эту, — пообещала я. — Хоть она мне и не родная. Но если вдруг ей понадобится помощь — я рядом.

Щупальце погладило меня по щеке.

— Знаю, — сказала я. — Мы рядом.

И пошла спать, унося в сердце тёплое воспоминание о маленькой розовогривой пегасочке, которая не побоялась моих щупалец.