Возвращение Принца-полукровки: Любовь и тайны Северуса Снейпа (джен)

* * *

Альбус Дамблдор упросил своего коллегу и старого приятеля Горация Слагхорна временно заменить Северуса на должности профессора зельеварения. Слагхорн уже давно собирался оставить преподавание, и директор удовлетворил его прошение об отставке вскоре после трагедии, произошедшей в семействе Поттеров, сохранив за ним лишь пост декана факультета Слизерин. Дамблдор незамедлительно назначил на вакантную должность молодого Снейпа, публично объявив Северуса своим тайным агентом, чем спас его от судебных разбирательств. Теперь же Слагхорн, соблазнившийся очередными юными талантами, которых представил ему хитрый Дамблдор, согласился временно вернуться к своим прежним обязанностям, но официально место профессора зельеварения осталось за Снейпом, который вновь приступил к преподаванию после длительного периода реабилитации.

Позднее, заслужив авторитет среди преподавателей и студентов Хогвартса, Северус стал преемником Слагхорна в должности декана Слизерина. Конечно, попечительский совет, а также — многие родители студентов были недовольны новым назначением директора, и Дамблдору пришлось столкнуться с целой лавиной претензий и упреков, обрушившихся на его голову. Ибо привычный во всех отношениях, сговорчивый Слагхорн, с легкостью (и небрежностью, надо заметить) выставлявший детям влиятельных людей нужные оценки, был, безусловно, удобен как для министерских чиновников, так и для родителей знатных отпрысков, каковыми являлось большинство студентов Слизерина. А вот как поведет себя его преемник, который был выдвинут на высокую должность, несмотря на свой молодой возраст и… более чем сомнительное прошлое, было еще большим вопросом. Однако отличительной чертой характера Альбуса Дамблдора являлось его умение настоять на своем, что он и сделал в данном случае, невзирая на волну недовольств и протестов, выраженных оппонентами директора в открытой форме. Так что статус Северуса в школе весьма кстати возрос, хотя своего поста профессора зельеварения он не оставил, а, напротив, стал еще более требовательным и строгим учителем, как и подобало в соответствии с его новым положением.

* * *

…И вот теперь Северусу Снейпу предстоит снова пережить подобный кошмар. Только теперь он предназначит роль экзекутора этому бедному мальчику, Невиллу Лонгботтому.

Итак, Лонгботтом должен будет самостоятельно вызвать и полностью проконтролировать стихию Адского пламени. Накалить добела благородный металл — клинок меча Гриффиндора, несомненно, подойдет для этого как нельзя лучше — и прижечь таким образом место укуса Нагини.

Именно меч Гриффиндора мог здесь стать настоящим спасением! Использование сильнейшего магического артефакта, который помог справиться с самой Нагини. А главное, что артефакт теперь находится как раз в руках того, кто ранее доказал свою невероятную храбрость и принадлежность к Гриффиндору. Лишь в руках Невилла этот меч стал орудием справедливости и позволил в итоге убить саму Нагини. Да, это и впрямь может сработать! Времени с момента укуса Нагини, вероятно, прошло не так много, и все же по-настоящему действенная помощь была оказана не сразу. Значит, нужно спешить и действовать радикально. Только Адское пламя, использованное в нужной дозе строго по назначению, способно разрушить даже самый сильный яд, убить все микробы, обеззаразить рану и остановить кровотечение. И конечно, меч Гриффиндора в руках Лонгботтома! Если это не поможет, то теперь уже не поможет ничто.

Достанет ли этому пареньку мужества и хладнокровия для того, чтобы самостоятельно провести подобное дьявольское действо? Может ли он хотя бы предположить, что ему предстоит?

Снейп постарался воспроизвести в своей памяти весь этот ужасный процесс до мельчайших подробностей, а затем позволил выплеснуться этому своему воспоминанию наружу. Из глаз, ушей и рта полилось серебристо-голубое вещество, не жидкость и не газ. Невилл Лонгботтом бережно собрал его в наколдованный из воздуха флакон и погрузил всю эту субстанцию в Омут памяти. Воспоминание, словно бы сотканное из разрозненных элементов сознания и подсознания, тут же закружилось в искрящемся водовороте.

Невилл окунул свою голову в каменную чашу и несколько минут спустя снова поднял ее над успокоившимся содержимым Омута памяти.

Сквозь облако белесого тумана, по-прежнему окутывающего пространство, Снейп, чей взор с каждым мгновением мутился все сильнее, напряженно вглядывался в лицо своего ученика. Поначалу оно выглядело растерянным и обеспокоенным, но постепенно приобретало все большую решительность.

Наконец Невилл Лонгботтом устремил на учителя исполненный непоколебимой убежденности взор и тихо, но твердо произнес:

— Я согласен, профессор. Для того чтобы спасти вашу жизнь, я сделаю это!

И Северус Снейп еле заметно кивнул, испытывая за своего ученика подлинную непреложную гордость.