Повелитель Тайн (джен)

Баклунд, подвал, напоминавший храм.

Мистер А, одетый в чёрную мантию с капюшоном, долго и неподвижно стоял на коленях перед статуей повешенного гиганта.

Внезапно он насторожился, словно к чему-то прислушиваясь.

После короткой паузы руки Мистера А резко поднялись, и он левой ладонью с хрустом оторвал указательный палец правой руки.

Он сунул окровавленный палец в рот и захрустел им, будто закуской.

Глык!

Горло Мистера А дёрнулось, и он проглотил разжёванный палец.

Его тело внезапно затряслось, словно невидимая фигура схватила его и начала трясти.

В таком состоянии Мистер А протянул правую руку и кровью из раны вывел на полу слова.

Они были написаны не на йотунском или драконьем языках, способных пробуждать силы природы, и не на гермесе, который использовали для жертвенных ритуалов. Это был самый обычный, повсеместно распространённый язык — лоэнский.

Алый цвет быстро собрался воедино, и слова сложились в несколько фраз.

«Найди:

«Шута, не принадлежащего этой эпохе.

«Таинственного владыку над серым туманом.

«Короля Жёлтого и Чёрного, повелевающего удачей.

«Благословенных и верующих в Баклунде».

Когда «божественное откровение» завершилось, Мистер А перестал дрожать, а из шевелящейся раны вырос новый палец.

Он опустил голову и внимательно прочитал только что написанные слова. Уголки его губ приподнялись в тени.

— Лишь повинуюсь Твоему оракулу! — смиренно произнёс Мистер А и пал ниц, словно вновь обрёл смысл своего существования.

* * *

Город Серебра, вершина шпиля.

Ловия подошла к окну и посмотрела вниз, на огоньки свечей в темноте. Её выражение смягчилось.

Спустя неизвестно сколько времени она услышала стук в дверь.

— Ваше Превосходительство? — Ловия быстро обернулась и с улыбкой приветствовала гостя.

Дверь сама отворилась внутрь.

Снаружи стоял не кто иной, как Охотник на демонов Колин Илиад. На нём было коричневое пальто, а на поясе висел кожаный ремень с потайными отделениями.

— Ловия, аномалия в исследовательской команде подтверждена, — ровно сказал Колин. — Как капитан, независимо от твоего состояния, ты должна семь дней провести в подземелье и пройти очищение Короны Славы. Ты знаешь это правило.

Ловия не выказала ни малейшего гнева и спокойно улыбнулась.

— Знаю. Я уже приготовилась надолго остаться в подземелье. Когда всё закончится, я приму любые распоряжения, даже если вы всё ещё не будете мне доверять.

Говоря это, она подошла к двери и, проходя мимо Охотника на демонов Колина, не отвела от него лица.

Колин молча повернулся и последовал за ней вниз по извилистым ступеням.

На полпути они услышали душераздирающие крики и вопли.

— Снова началось? — спросила Ловия с лёгким недоумением.

Колин кивнул и тихо ответил:

— Да. Это судьба, от которой нам не сбежать…

Тем временем в большом зале на средних ярусах шпиля.

Члены исследовательской команды и несколько жителей Города Серебра, которых они дополнительно подвергли Порче, были прижаты к земле почти осязаемым священным сиянием. Они не могли пошевелиться, будто несли на спинах огромную гору.

Темнокожие мужчина и женщина лет сорока подошли к юноше чуть старше двадцати, держа меч со сложными узорами.

Тело юноши уже превратилось в мясное месиво, но голова оставалась целой. Только из неё выросли тонкие кроваво-красные усики.

Увидев приближающуюся пару, он в ужасе закричал:

— Папа, мама, что вы делаете?

— Разве мы не договорились сегодня вечером вместе есть жареных железных скорпионов?

— Папа, мама, я поймал для вас много железных скорпионов…

Пара больше не могла это вынести и отвернулась, но меч в их руках поднялся высоко в воздух…

После двух звуков вонзания юноша перестал рыдать. Сначала он дёрнулся, а затем полностью утратил все признаки жизни.

В другом месте девочка лет десяти с лицом, залитым слезами, подняла меч со сложными узорами и ударила им старшую сестру.

Лежавшая на земле девушка внезапно рассмеялась и мягко сказала:

— С сегодняшнего дня тебе придётся жить самой. Больше не будь наивной…

Девочка тут же расплакалась так, что взгляд её затуманился, а меч в руке замер в воздухе.

Однако сильная ладонь легла ей на руку с тыльной стороны и толкнула вперёд.

Уф!

Девочка оцепенела, словно больше ничего не слышала и не видела.

Это было древнее проклятие, под которым находился каждый житель Города Серебра. Они должны были убивать собственных кровных родственников, чтобы после смерти те не превращались в жутких и странных злых духов.

Поэтому, хотя Дарк полностью мутировал в монстра и был подвергнут Порче неизвестной сущностью, а допрашивать его уже не имело смысла, наблюдатель-«тень» не посмел убить его на месте. Вместо этого он изо всех сил сдерживал монстра и доставил его обратно к шпилю, чтобы дождаться родителей Дарка. Иначе ситуация стала бы только хуже.

Сейчас члены исследовательской команды, также подвергшиеся Порче, проходили через ту же процедуру, что оставалась неизменной больше двух тысяч лет. Хотя никто не знал, мутируют ли они после смерти в таком состоянии, никто не осмеливался рисковать.

К счастью, население Города Серебра было невелико, и все жили в одном районе. Благодаря распоряжениям верхушки, повторявшимся поколение за поколением, людей, связанных друг с другом кровью, оставалось довольно много. Даже если ограничиваться тремя поколениями, родственников всё равно можно было найти немало.

Именно поэтому Потусторонний, отвечавший за составление патрульной команды, прежде всего учитывал кровные связи, чтобы предотвратить непредвиденные ситуации.

К исследовательским командам требования были не такими строгими, потому что их миссии всегда вели глубоко во тьму, далеко от Города Серебра. Даже если они погибали или мутировали, это не влияло на безопасность остальных.

Когда у жителя больше не оставалось кровных родственников в пределах трёх поколений, за ним устанавливали строгий надзор. Стоило ему серьёзно заболеть или заметно состариться, его изгоняли в глубины тьмы, прочь от Города Серебра.

Когда прежнего капитана исследовательской команды, Уддела, изолировали в подземелье, в шпиле на самом деле находились три старейшины. Но в итоге действовал сам Вождь Колин Илиад. Иначе им оставалось бы только попытаться запечатать Уддела.

Ведь Уддел был его родным старшим братом.

Пастырь Ловия и Охотник на демонов Колин молча вошли на нижний уровень шпиля. В сопровождении нескольких Паладинов рассвета они дошли до глубины подземелья.

Вскоре оба остановились перед камерой. Паладины рассвета разошлись и встали на некотором расстоянии.

Не проявляя никаких странностей, Ловия размеренным шагом вошла в комнату с односпальной кроватью, столом и одной-единственной свечой.

Перед тем как металлическая дверь закрылась, она обернулась и посмотрела на Охотника на демонов Колина своими бледно-серыми глазами.

— Ваше Превосходительство, вы когда-то говорили мне: если жители Города Серебра покидают это место и умирают в глубине тьмы, они не сразу превращаются в злых духов. Должно пройти несколько дней. Поэтому у других членов исследовательской команды достаточно времени, чтобы отойти от них на расстояние.

Колин кивнул, выражая согласие.

Ловия закрыла глаза, и на её лице появилась печальная улыбка.

— Во время разведки два месяца назад один член команды умер у меня на глазах.

— Я притворилась, что отделилась от остальных, и ждала там пять дней, но он не превратился в злого духа.

Охотник на демонов Колин молча смотрел на неё и ничего не сказал, пока металлическая дверь не закрылась с лязгом, а печать не сформировалась.

* * *

В древнем дворце над Серым Туманом.

Подождав некоторое время и убедившись, что алая звезда, символизировавшая Маленькое Солнце, никак не изменилась, Клейн наконец расслабился.

«Похоже, он справился…» Клейн потёр виски, обернул тело духовностью и спустился обратно в реальный мир.

Едва ощутив присутствие собственного тела, Клейн почувствовал пронизывающий холод.

Он чихнул, быстро убрал стену духовности и залез обратно в постель.

К несчастью, постель уже успела стать ледяной.

«Хорошо ещё, что тело получает некоторую защиту, когда я поднимаюсь над Серым Туманом. Иначе завтра я, скорее всего, простудился бы…» Клейн плотнее завернулся в одеяло и вздохнул.

Его нынешнее состояние напомнило ему шутку, которую он слышал в прежней жизни.

«Греешься в основном дрожью…»

Пока постель снова не согрелась, Клейну оставалось только позволить мыслям блуждать между разными делами.

«Да, в последнее время у меня нет ничего срочного. Принципы Фокусника уже сформулированы. Даже если я не буду бросать вызов невозможному и стану давать лишь обычные „представления“, я должен переварить зелье примерно к Новому году. Следующая задача — собрать ингредиенты для зелья Безликого и накопить нужные деньги. Но с этим не получится спешить…» Натянутые струны в сознании Клейна постепенно ослабли, и у него вдруг возникла мысль отдохнуть два-три дня.

Постель согрелась, и он сам не заметил, как уснул. Когда Клейн проснулся, церковные колокола пробили восемь раз.

Он вытянул руку, почувствовал холод и молча втянул её обратно.

«Кажется, сегодня снова похолодало… Раз срочных дел нет, можно и дальше поспать…» Расслабившись, Клейн снова закрыл глаза.

Но через некоторое время он услышал урчание в животе и почувствовал давление внизу живота.

Жизнь полна трудных выборов… — пробормотал Клейн.

После примерно десяти минут борьбы между двумя потребностями он наконец сдался, поднялся и поспешил в соседнюю ванную.

Переодевшись и умывшись, он спустился на первый этаж и достал ингредиенты, чтобы приготовить лапшу по-фейнапоттерски.

На этот раз он не собирался использовать купленный мясной соус и решил попробовать мясную пасту, которую сделал два дня назад. Он тщательно подбирал ингредиенты по памяти, и хотя различия между двумя мирами не позволили полностью воспроизвести настоящий вкус, после пробы Клейн всё равно счёл результат весьма неплохим.

Вскоре перед ним стояла миска лапши по-фейнапоттерски с приправами и мясной пастой. Утро получилось по-настоящему замечательным.

Следуя традиции этого мира, Клейн ел и просматривал газеты, прежде всего проверяя, не разместил ли Око Мудрости объявление.

Опираясь на ночные мысли, он решил сегодня немного развлечься и выбирал, пойти ли на концерт, в оперу или на спектакль.

«Билеты во многие мюзик-холлы Западного района, района Хиллстон и района Шервуд стоили не меньше шести соли, а если выступал известный музыкант, цена могла доходить и до нескольких фунтов. Мюзик-холлы, специально рассчитанные на простых людей, брали от шести до девяти пенни. Заведения Восточного района, открытые для бедняков, у которых оставались деньги на развлечения, стоили всего один пенни…» Клейн перелистывал соответствующие материалы, выбирая, чем заняться в этот день.

В этот момент он услышал дверной звонок.

Дин-дон.