Что для тебя Семья? (джен)

(не бечено)

Штаб Ордена Феникса

Алек с мрачным видом перебирал высокие стопки докладов, уже не надеясь, что хоть в одном из этих пергаментов будет информация о местоположении Гарри. Новость о том, что брат Избранного оказался Ноем сильно подкосила боевой дух магов, противостоящих Пожирателям Смерти. Распространившись со скоростью лесного пожара, эта весть, казалось, проникла в каждый уголок Ордена Феникса, и не знал о ней разве что самый ленивый.

За последние недели единственной информацией о Гарри были слова Гермионы и Невилла, которые встретили бывшего Поттера прямо в сердце магического Лондона. Гарри появился вместе с тем Апостолом, что называла себя Роад. Появился, чтобы забрать с собой сестёр Патил. Зачем ему они понадобились? Алек с ужасом представлял, как однажды получит посылку с частями тел Падмы и Парвати.

— Разорвать связь между нами, — лорд Поттер устало прикрыл глаза, вспоминая слова Гарри, сказанные с жгучей ненавистью.

В какой-то мере он понимал желание Гарри. Вернее того, кем тот стал. Вот только легче от этого не становилось. Упрямое сердце билось с надеждой, что этой связи близнецов хватит, чтобы вернуть брата. Чтобы тот всё осознал. Вспомнил, кем они были друг для друга. Чтобы они вновь стали семьёй. Вот только Гарри явно тянуло к Тысячелетнему Графу и Апостолам Ноя. Тянуло к тем, кого называли Семьёй Ноя. Так чем же была для Гарри эта Семья?

— Сэр, — в кабинет после короткого стука зашёл заместитель командира в отряде Сириуса. — К вам пришли из Чёрного Ордена.

Выдохнув, Алек поморщился. Ещё не хватало экзорцистов! После того, как генерал Лотто поспешно уехала, от их союзников не было ничего слышно. Будто и не было союза, созданного, чтобы сокрушить Волдеморта и Тысячелетнего Графа.

— Что им нужно?

— Думаю, сэр, что Чёрный Орден желает изменить договор.

Это и так было очевидно. Раздражение вновь горящими углями заворочалось в груди, но Алек легко подавил эмоции, зная, что с его природой берсерка стоит быть всегда настороже.

— Сколько человек в делегации?

— Один.

— Один? — эхом отозвался Алек, не веря собственному слуху. — Всего один человек?

— Да, сэр, — волшебник нервно сглотнул, увидев, как вокруг лорда Поттера всколыхнулось алое зарево магии.

— Иди и проводи его в приёмный зал. Я скоро буду.

Когда дверь за магом закрылась, Алек, не в силах сдержать гнев, ударил кулаком по превосходно зачарованному столу, который выдержал уже не один приступ ярости своего хозяина. Делегация из одного человека? Что за бред! Больше это было похоже на то, что Чёрный Орден был готов разорвать их союз, бросив в одиночестве перед лицом опасности! Расслабив тело в мягком кресле, Алек сделал несколько глубоких вдохов, задерживая дыхание, прежде чем выдохнуть из лёгких воздух. Успокоив себя таким простым методом, лорд Поттер поспешил выйти из кабинета. Прятаться от проблем было не в его стиле. Если Чёрный Орден решил отступить, то так тому и быть.

Зайдя в приёмный зал, Алек сразу увидел высокого мужчину в традиционной форме кардинала католической церкви. Обернувшись, незнакомец сверкнул в свете ламп линзами своих очков, и, сев за длинный стол, мягко улыбнулся:

— Здравствуйте, лорд Поттер.

— Здравствуйте, — эхом отозвался Алек, занимая место напротив. — Чёрный Орден наконец-то вспомнил о нашем договоре?

— Чёрный Орден и не забывал о нём, — улыбнулся кардинал.

— Тогда почему после того, как генерал Лотто уехала, экзорцисты больше не выходят на связь? Почему генерал Лотто не вернулась в Англию?

Кардинал тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя грусть. Уткнувшись взглядом в свои руки, сложенные в замок на столе, он с печалью в голосе ответил:

— Генерал Лотто мертва.

— Что?! — Алек не удержался от громкого вскрика. — Как это произошло?

— Тот мальчик, которого подозревали в измене, действительно оказался виновен, — кардинал посмотрел на лорда Поттера через свои очки, словно не зная, как именно ему стоит подать информацию. — Он оказался Апостолом Ноя, и пробудился прямо в главном штабе Чёрного Ордена несколько дней назад.

— Как такое вообще возможно? — пробормотал ошарашенный новостями Алек.

— Тысячелетний Граф и его соратники умны. Никто точно, кроме него и других Апостолов, не знает причин, почему одни кандидаты на пробуждение становятся Ноями, а другие нет. Но в итоге мистер Ли оказался в числе тех, кому «не повезло». А потом Семья Ноя пришла, чтобы забрать своё.

Кардинал не лгал, это Алек мог сказать точно, он был чувствителен к подобным вещам, но что-то в этом священнике его напрягало. Цепляло так же сильно, как нечто, что до времени скрывал в себе Гарри.

— Вы так и не назвали мне своё имя, — неожиданно даже для себя сказал Алек. — И вы даже не человек.

Кардинал на мгновение замер, после чего его губы раздвинулись в чрезмерно широкой и весьма жуткой улыбке.

— А вы проницательны, лорд Поттер, как о вас и говорят. Да, я действительно не человек.

Внешний облик кардинала поплыл и через несколько секунд перед Алеком сидело странное существо. Сквозь белую кожу местами проступали фиолетовые прожилки вен, а в сияющих зеленовато-голубым светом глазах с чёрной склерой Избранный не увидел и тени эмоций, словно этот некто вообще не был способен их испытывать.

— Меня зовут Апокриф, — существо усмехнулось, что на лице, лишённом всего, кроме глаз и рта, смотрелось жутко. — Вижу, вы уже слышали обо мне от генерала Лотто. Именно я убил предыдущее воплощение вашего… брата.

Алек невольно чуть крепче сжал пальцы в кулаки, но заставил себя расслабиться. Перед ним находилась Чистая Сила, которая не нуждалась в носителе. Способная говорить и являющая собой всё, что ненавидел Тысячелетний Граф.

— Зачем же вы пришли, Апокриф?

— Поговорить о союзе Ордена Феникса с Чёрным Орденом, — ответила Чистая Сила.

— Нет, — покачал головой Алек. — Это не совсем верный ответ, правильно?

— Правильно, — оскалился Апокриф. — Я здесь ради вас, лорд Поттер.

Нахмурившись, Алек с недоумением уставился на Чистую Силу, но Апокриф, словно не заметив, продолжил говорить:

— Видите ли, когда несколько дней назад я встретил вашего брата, то оказался весьма удивлён. В приятном смысле… Вы знали, что когда пробуждается Апостол, он разрывает все связи со своим прошлым? Всё, что связывало его новое воплощение с окружающими, исчезает, становится не важным… Да, они все уходят к Тысячелетнему Графу без сожалений отвернувшись от тех, кого когда-то любили и к кому были привязаны.

— К чему вы ведёте?

Но, будто не слыша заданного вопроса, Апокриф говорил дальше:

— Спрашивали ли вы себя когда-нибудь, что значит для Апостола Ноя его Семья? Откуда берётся эта верность? Почему каждому Апостолу так легко удаётся забыть о своей жизни и почему они все в итоге возвращаются к Тысячелетнему Графу?

Словно громом поражённый, Алек уставился на Чистую Силу, что, лениво размахивая рукой, задавала всё новые вопросы. Казалось, Апокриф прочёл его мысли. Все те сомнения и размышления, что грызли изнутри. Нахмурившись, Алек произнёс, смотря на замолчавшую Чистую Силу:

— У волшебников близнецы связаны узами самой магией. Часто говорят, что они словно одна душа, заключённая в двух телах.

— Близнецы, рождённые в семье волшебников, — сказал Апокриф, прищурив свои жуткие глаза. — Вы знали, что даже пробудившись, Удовольствие Ноя не может отмахнуться от вашей связи? От того, кем вы являетесь друг для друга. От чувств, что он продолжает испытывать по отношению к вам.

— И вы хотите это использовать, верно?

— Хочу, — согласился Апокриф. — Именно поэтому я заключу с вами отдельный союз, лорд Поттер.

Сердце бешено заколотилось в груди от услышанного. Алек машинально облизал пересохшие губы, почему-то прошептав свой вопрос:

— И что же это за союз?

Встав с места, Апокриф протянул лорду Поттеру руку и ответил:

— С вашей помощью я смогу уничтожить Третьего Апостола. И так я верну вам вашего брата. Мы сможем раз и навсегда уничтожить Удовольствие Ноя. Лишить Тысячелетнего Графа одного из его лучших бойцов.

Словно зачарованный, Алек тоже встал и, несколько секунд смотря прямо в светящиеся холодным огнём глаза Чистой Силы, будто со стороны услышал свой голос:

— Я согласен. Как мы будем действовать?

— Очень просто, — Апокриф вновь принял человеческий облик, превратившись в высокого кардинала, но его глаза оставались всё того же оттенка, не позволяя Избранному отвести взгляд. — Мы устроим для Третьего Апостола ловушку.