По велению тьмы (джен)

— Ты... Идиот... — прошипел Орочимару.

Он сидел на холодном полу своей старой лаборатории в Конохе, уставившись в одну точку. Прямо перед ним гудел инкубатор, заливая комнату мертвенно-зеленым светом. Повсюду были разбросаны свитки, разбитые колбы и исследовательские записи. Стены были испещрены свежими трещинами, а на бетоне багровели пятна крови — Санин вымещал свою ярость на камне, пока его кулаки не превратились в месиво.

Орочимару дрожащей рукой поднял бутылку саке и сделал жадный глоток. Шаги за дверью заставили его лишь на миг повернуть голову. В помещение влетела Цунаде. Увидев израненные руки Орочимару, она мгновенно оказалась рядом, её ладони засветились лечебной чакрой.

— Что произошло?! Где Джирайя?! — в её голосе звенела надежда, которая таяла с каждой секундой молчания Змея.

Орочимару опустошил бутылку и глухо произнес:

— Его больше нет, Цунаде.

Пятая замерла. Её руки бессильно опали, а по щекам покатились крупные слезы. Мир, который они защищали втроем, окончательно раскололся.

— На горе Мьёбоку Фукасаку-сама передал мне это... — Орочимару вытащил из-за пазухи окровавленный свиток. — Он написал его перед тем, как мы перешли границу Дождя.

Цунаде взяла пергамент. Её пальцы дрожали, когда она разворачивала последние слова Жабьего отшельника.

«Если вы это читаете — значит, меня уже нет. Завтра мы с Орочимару входим в Страну Дождя. Я солгал ему о нашей цели... На самом деле, я выследил, что Наруто появлялся там чаще всего. Я должен был проверить теорию. После того боя, где Айка якобы убила его, я вернулся на то место. Но там лежал не мой внук. Девочка, лет шестнадцати. Её параметры: рост, вес, сложение — всё один в один соответствовало Наруто. Я вспомнил её лицо. Десять лет назад я видел её семью, они шли в поход... И больше их никто не видел. Он использует тела, как и ты, Орочимару. Но он ищет идеальные сосуды, "близнецов" по плоти.

Это позволило мне осознать моё величайшее заблуждение. Дитя из пророчества... Я не справился. Шанс был у меня в руках, и я его упустил еще двадцать лет назад. Но я всё еще могу сделать последний ход. Выяснить секрет его вечной молодости и той пустоты, что он зовет жизнью. Наблюдая за ним, я понял — он страдает. Его разум прожил тысячи лет, и эта ноша выжигает его изнутри. Каждое его слово, каждый жест — это крик существа, которое застряло между мирами. Если мне удастся узнать, как остановить этот цикл... я передам это вам. Прощайте. И простите за ложь».

— Дурак... Какой же ты дурак, Джирайя... — Цунаде бессильно опустилась на пол рядом с Орочимару, прижимая свиток к груди.

— Смерть — это ресурс. Горевать по мертвецам — пустая трата времени, — Орочимару меланхолично разглядывал волос друга в пробирке.

— Замолчи... — прошипела Цунаде, её плечи мелко дрожали.

— Если у конца и есть смысл, то он в том, чтобы им воспользовались живые.

— Я СКАЗАЛА — ЗАМОЛЧИ!

Мощнейший удар разнес кирпичную кладку лаборатории, превратив стену в облако пыли. Орочимару даже не вздрогнул. Он молча протянул Цунаде нераскрытую бутылку саке и подошел к гудящему инкубатору.

— Я возьму верх над самой природой, Цунаде. И тогда... людям больше не придется дрожать перед могилой.

— Ты не вернешь его этим, — Пятая с отвращением посмотрела на пробирку.

— Еще как верну. В теории, его душа еще колеблется на пороге. У меня есть шанс вытащить его обратно.

— Ты лишь обесчестишь его жертву! Дай ему уйти спокойно!

— Честь? Слава? — Змей издал сухой, лающий смешок. — Столько пафоса люди вкладывают в эти пустые звуки. Жизнь обретает истинный смысл, только когда она становится вечной.

— Думаешь, он сам бы этого хотел? — Цунаде в упор посмотрела на напарника.

Орочимару замер. Его рука со свистом врезалась в бронированное стекло инкубатора, оставив на нем паутину трещин.

— Это... неважно... — он резко повернулся и вложил колбу в руку Цунаде. — Решай сама, что делать с этим «наследием».

Он вышел, оставив Хокаге в тишине, которая длилась не более секунды.

ГРОМ.

Земля под ногами содрогнулась. Ряд оглушительных взрывов разорвал утренний воздух, а следом за ними в небо взвились столбы пыли и истошные крики сотен людей. Цунаде выбежала наружу, забыв пробирку на столе. По всему периметру деревни материализовались чудовищные призывы Акацуки, методично превращая жилые кварталы в щебень. Высоко в небе, расправив полы плаща, словно крылья смерти, парил Пейн.

— Быстрее, чем я рассчитывал... — Орочимару мгновенно надкусил палец. — Кучиёсе но Дзюцу!

Огромный змей взметнулся над крышами, принимая на себя удар обломков. — Призывай Кацую! Нужно эвакуировать выживших, пока они не превратили Лист в братскую могилу. Я проверю Айку.

— Без тебя знаю! — Цунаде рванула к резиденции, на ходу складывая печати.

Улицы Конохи. Сектор B.

— Конан-тян, я ведь могу перебить их всех? — Хината с мягкой, почти любящей улыбкой сжимала горло шиноби Листа, чьи ноги бессильно болтались в воздухе.

— Сначала допроси. Потом делай, что хочешь, — холодно отозвалась Конан. Взмахом руки она пригвоздила группу чунинов к стене десятками острых бумажных кольев.

— Ладненько! — Хината с размаху впечатала свою жертву в стену. — Скажи мне, милый... где сейчас Менма Намикадзе?

Шиноби попытался что-то прохрипеть, но Хината не стала ждать. Коротким, резким ударом ладони, усиленной чакрой, она буквально снесла ему голову. Обезглавленное тело осело на мостовую.

— Упс... — Хината вытерла каплю крови со щеки и посмотрела на следующего бедолагу. — Кажется, этот был бракованный. Ну, а ты что скажешь?

— Он и слова вставить не успел. Нам нужны живые источники, а не кучи фарша, — Конан бросила строгий взгляд на Хинату, но в ту же секунду воздух заполнило гудение тысяч крыльев.

Рой насекомых-разрушителей клана Абураме обрушился на куноичи. Конан мгновенно распалась на вихрь бумажных листов, пропуская атаку сквозь себя.

— Я пойду дальше, — донесся её голос из бумажного шквала. — Надеюсь, ты здесь не заиграешься.

Хината лишь хищно оскалилась и исчезла в черной вспышке Шуншина. Листы бумаги в это время сплелись в десяток клонов, которые лавиной двинулись на Абураме. Шиноби Листа пытались держать дистанцию, выпуская жуков-паразитов, чтобы вытянуть чакру из марионеток, но бумажные копии были быстрее. Они окружили противников, и по мановению руки Конан из земли вырвались сотни острейших игл.

Влажный хруст — и руки и ноги Абураме оказались прибиты к мостовой. Конан плавно опустилась перед одним из них, придавив его грудную клетку сандалией.

— Где находится Менма Намикадзе?

— Смерть... в бою... лучше предательства, — прохрипел шиноби, сплевывая кровь на белую бумагу.

— Вот как.

Конан подняла руку. Из-под земли выметнулись массивные бумажные копья, с чавкающим звуком пронзая остальных членов отряда.

— Разве смотреть, как на твоих глазах вырезают твой род, не является величайшим предательством? — её голос был лишен эмоций. — Ты можешь прекратить их мучения. Спасти то, что еще не сгорело. Или просто сдохнуть. Выбирай.

— Мои товарищи... не боятся смерти. И я тоже.

— Как скажешь.

Конан рассыпалась ворохом листов. Один из них, помеченный взрывной печатью, прилип точно к сердцу шиноби. Короткое шипение — и оглушительный взрыв разнес Абураме на мелкие ошметки.

Другой сектор деревни

— Где он прячется? — Хината с садистским спокойствием вонзала тонкие багровые колья в скулящего Акамару.

— АКАМАРУ-У-У! — взревел Киба.

Он висел в нескольких метрах над землей, распятый на стене теневыми иглами. Каждое движение причиняло ему невыносимую боль, но вид мучений его верного пса был стократ хуже.

— Я тебя зубами загрызу, тварь! Отпусти его!

— Ой, не шуми, — Хината провела пальцем по окровавленной шерсти собаки. — Я ведь специально не трогаю жизненно важные органы. Твой щенок еще помучается. Но у тебя есть шанс! Кого ты выберешь: этого высокомерного джинчурики или единственного верного друга? М?

— Прекрати! Он... — Киба уже был готов сорваться, но в этот момент стена за спиной Хинаты взорвалась.

Сакура, вложив всю ярость в кулак, нанесла удар в спину предательнице. Но Хината, даже не оборачиваясь, перехватила кулак куноичи ладонью. Воздух вокруг них дрогнул от столкновения чакры. Легким, почти танцующим движением Хьюга перебросила Сакуру через плечо, впечатывая её в руины соседнего здания.

— Кажется, у меня появилась игрушка поинтересней! — Хината весело щелкнула пальцами.

Кровавые колья мгновенно растеклись лужицами, освобождая Акамару и Кибу.

— Проваливай, собачник. Пока я добрая.

Киба, не веря своему везению, подхватил израненного пса и, хромая, бросился в переулок. Сакура медленно поднялась из-под обломков, вытирая кровь с подбородка. Её глаза горели решимостью.

— Я ведь действительно оплакивала тебя, Хината... — Сакура тяжело дышала, не сводя глаз с бывшей подруги. — Но сейчас... Глядя на то, в какое чудовище ты превратилась, я жалею, что ты выжила.

— О, а я-то как рада! — Хината рассмеялась, и этот звук, лишенный всякого тепла, резанул по ушам. — Знаешь, я никогда не думала, что буду пытать тебя... Но сейчас я понимаю — это так завораживающе! Видеть твой страх, Сакура-чан... это почти искусство.

— Чёртова психопатка!

— Слишком много пустых слов, — Хината мгновенно посерьезнела, её аура стала ледяной. — Скажи мне, где сейчас Менма Намикадзе, и я, так и быть, пересилю своё жгучее желание медленно снимать с тебя кожу.

— Не дождёшься! — Сакура рванула в лобовую атаку, занося кулак для сокрушительного удара.

Хьюга двигалась неестественно плавно. Она легко скользнула под руку Сакуры, и два коротких, точных удара пальцами по нервным узлам заставили правую руку Харуно на миг онеметь.

— Я думала, ты стала умнее за эти годы, — прошептала Хината.

В её ладони из ничего сформировался кровавый штырь, пульсирующий тёмной энергией. Хьюга сделала резкий выпад, целясь в бедро Сакуры, чтобы лишить её мобильности, но сталь вонзилась в подставленное бревно. Сакура, использовав Каварими, уже материализовалась за спиной предательницы, концентрируя всю свою мощь в одной точке для решающего удара.

Хината начала уклоняться, но её нога зацепилась за обломок черепицы. Она пошатнулась — и это нелепое «везение» спасло Сакуру от контратаки, но и саму Хинату выбило из ритма. Кулак Харуно пролетел в миллиметрах от головы Хьюги, вдребезги разнеся остатки кирпичной стены позади.

Поднявшись, Хината медленно поправила растрепавшиеся волосы. Прядь, скрывавшая правую часть лица, сдвинулась, обнажая жуткий, рваный шрам, тянущийся от брови через всё веко до самой скулы. Бьякуган в этом глазу казался затуманенным, мертвым.

Сакура замерла, её гнев на миг сменился шоком.

— Этот шрам... Откуда он?!

— Подарок от нашей «великой» и «доброй» деревни, — Хината коснулась изуродованной кожи с почти нежным трепетом. — Эти отметины — мой личный компас. Они не дают мне забыть о тех пытках, через которые я прошла в подземельях собственного клана. О моей священной ненависти к вам всем.

— Что ты несешь?! — выкрикнула Сакура. — О каких пытках ты говоришь?! Тебя все любили! Менма, отец, Неджи...

— Ладно, слушай, ничтожество. Может, до твоего крохотного мозга наконец дойдет, что этот мир сгнил еще до твоего рождения, — Хината в мгновение ока сократила дистанцию.

Её ладонь сомкнулась на горле Сакуры, и с нечеловеческой силой Хьюга впечатала её в кирпичную кладку. В следующую секунду два кровавых штыря пробили предплечья Сакуры, намертво пригвождая её к стене. Хината лениво облокотилась рядом, заглядывая в полные слез глаза Харуно.

— Всё началось, когда Сенсей вытащил меня из той ямы. Я очнулась в темноте, и когда он вошел... я чуть не умерла от одного его присутствия. Он дал мне выбор: идти на все четыре стороны или вернуться в Лист. Конечно, я выбрала «дом». Глупая была...

Хината горько усмехнулась, потирая шрам.

— Не успела я пересечь границу, как меня повязали АНБУ. Не те, что носят маски животных, а те, у кого вместо сердец — камни. «Корень». Я провела у них месяц. Они вкачивали в меня клетки Хаширамы Сенджу, пытаясь создать идеальное оружие. Знаешь, как это больно, Сакура? Когда твои собственные клетки начинают воевать с чужими? Другие дохли в конвульсиях через час, но я ведь «везучая».

Она наклонилась к самому уху Сакуры, переходя на шепот:

— За каждую попытку побега меня ломали. Буквально. А когда решили, что я — бесполезный мусор, потащили на разделочный стол, чтобы вырезать Бьякуган перед тем, как сжечь труп. Я очнулась, когда скальпель уже коснулся века. Я вырвала глотку хирургу зубами, пока кровь заливала мне лицо. Тот ублюдок успел оставить этот след, — она ткнула пальцем в шрам. — Я бежала, пока легкие не начали гореть, и снова очнулась у Сенсея. Тогда я поняла: Коноха — это не дом. Это скотобойня. И я сожгу её дотла.

— Но при чем здесь невинные?! — прохрипела Сакура, захлебываясь болью. — Дети, старики... они не виноваты в зверствах Данзо!

— Необходимая жертва, — Хината пожала плечами. — Шимура Данзо спит и видит себя Хокаге. Я хочу, чтобы он познал истинное отчаяние. Хочу вырезать всё, чем он мечтает править, чтобы он остался королем на пепелище. А потом... я буду пытать его. Год, два, пять... пока не услышу, как он молит о смерти.

— Ты... ты окончательно сошла с ума...

— Ой, ты только сейчас заметила? — Хината ослепительно улыбнулась. — Ладно, заболталась я с тобой. Пора прощаться.

Её ладонь окуталась звенящей, синеватой чакрой, сформировав острый, как бритва, скальпель. Она занесла руку для финального удара в сердце Сакуры, но за долю секунды до контакта чьи-то пальцы стальным захватом перехватили её запястье.

Какаши Хатаке стоял между ними, его Шаринган бешено вращался, фиксируя каждое движение бывшей ученицы.

— Довольно, Хината. Ты уже сказала достаточно.

— Как же вы любите всё портить! — раздраженно выплюнула Хината, нанося Какаши резкий удар ногой в грудь.

Джонин отлетел на несколько метров, но Хината даже не собиралась его добивать. Она вскинула голову к небу, где из обломков зданий и земли уже сформировался колоссальный каменный шар, закрывший собой солнце.

— Какая жалость... Вас убью не я, — она меланхолично улыбнулась. — Но приказ есть приказ.

Хината рассеялась черным дымом за секунду до того, как небесная сфера обрушилась на Лист. Удар был такой силы, что Коноху просто стерло с лица земли, оставив лишь чудовищную воронку, на дне которой еще курился пар.

Пейн плавно опустился в самый центр кратера, сложив руки на груди. Его Риннеган сканировал руины в поисках Джинчурики. Внезапно из-под слоя пепла выметнулась исполинская змея, пытаясь сковать бога, но тут же разлетелась на кровавые ошметки. На Пейна лавиной хлынули сотни мелких змей с острыми клинками в пастях.

Лидер Акацуки легко сместился назад, пока его второе тело — Путь Асуры — засыпало гадов градом ракет.

— Теперь всё ясно... Твои техники требуют времени на перезарядку, — из облака пыли вышел Орочимару. Его плащ был изорван, но взгляд горел безумным азартом.

— Мне казалось, ты уже гниешь в аду, предатель, — холодно отозвался Пейн.

— Как видишь, я чертовски живучий.

— Это ненадолго. Баншо Тенин!

Пейн вытянул ладонь, притягивая Орочимару к себе. Но стоило Санину оказаться в радиусе удара, как его тело рассыпалось на тысячи скользких змей, мгновенно обвивших Пейна живым коконом.

— Шинра Тенсей! — гравитационный импульс разорвал путы, превратив змей в кашу, но в ту же секунду из-под земли, прямо под ногами Лидера, вырвался Кусанаги.

Пейн успел отпрыгнуть в сторону, но прямо в воздухе его настигла Цунаде. Вложив всю свою ярость в один удар, она впечатала бога Акацуки обратно в землю, насаживая его на торчащий клинок Орочимару. Громовой раскат удара пронесся по кратеру, и Цунаде отлетела назад, приземляясь рядом со Змеем.

— Впечатляет... — Пейн медленно поднялся, вытаскивая лезвие из живота одного из своих тел. В ту же секунду перед Санинами выстроились еще четыре фигуры в плащах Акацуки. — Но этого недостаточно.

— Хм... Подставил «пустышку» под удар, — Орочимару прищурился, лихорадочно просчитывая варианты. — Помнится, их было шестеро. Где еще один, потерялся в пути?

— Одно тело уничтожили до того, как я обрушил небо на вашу голову.

— Нам в плюс, — прошептал Орочимару, незаметно передавая Цунаде кунай с меткой Хирайшина. — Нам нужно выиграть десять минут. Столько времени требуется АНБУ, чтобы увести гражданских через подземные туннели. Держи это при себе.

— Поняла, — Цунаде крепче сжала оружие, чувствуя, как чакра Бьякуго начинает пульсировать на лбу. — Айка всё еще не пришла в себя?

— К сожалению, она в глубокой коме после встречи с «братцем». Но я перенес её в свой секретный бункер под скалой Хокаге. Там она в безопасности... пока что.

— Хорошо! — выкрикнула Цунаде.

По её лицу поползли черные нити печати Бьякуго, а чакра хлынула плотным потоком, заставляя воздух вокруг дрожать. Она рванула на Пейна, превращаясь в живой снаряд.

Орочимару не терял ни секунды. Его пальцы сплелись в сложную серию знаков. В ту же секунду из земли, прямо в месте, где клинок Кусанаги пронзил одно из тел, вырвалась исполинская змея. Она мгновенно заглотила поврежденное тело Акацуки, лишая Пейна одного из «обзоров».

Путь Зверя невозмутимо сложил печати, и из облаков дыма вывалились чудовищные призывы, бросившиеся на змею Орочимару. Цунаде, перехватив одного из гигантов в полете, одним ударом кулака отправила многотонную тварь в затяжной полет через весь кратер.

Тем временем змея Санина намертво обвила оставшихся зверей, сдавливая их в костяную кашу. Орочимару закончил свою главную технику: на земле вокруг Пути Дэвы вспыхнули символы фуиндзюцу. Бог Акацуки замер, скованный невидимыми цепями.

— Теперь ты мой! — прошипел Змей.

Он ринулся вперед, и из-под земли, словно частокол, вырвались десятки клинков, насаживая на себя два тела охраны Пейна. Цунаде в это время в пыль разнесла Путь Зверя и, объединив усилия с Орочимару, нанесла финальный удар. Их кулаки были в сантиметре от лица Пути Дэвы, когда реальность просто... лопнула.

— ШИНРА ТЕНСЕЙ!

Мощнейшая гравитационная волна, накопленная за время перезарядки, отбросила Санинов назад, впечатывая в скалистые стенки кратера.

— У вас почти получилось, — голос Пейна рокотал над руинами. Его одежда была изорвана, но взгляд Риннегана оставался холодным. — Использовать змей для нанесения скрытых печатей и блокировки чакры — весьма остроумно. Но на этом игры заканчиваются.

Тяжелая, подавляющая аура Пейна заполнила весь кратер.

— У вас есть минута. Скажите, где прячется Намикадзе Менма, и ваша смерть будет безболезненной.

Внезапно воздух за спиной Пейна свистнул. Из ниоткуда в него влетела крохотная, ослепительно сияющая сфера — мини-Расенсюрикен. Пейн, не ожидавший атаки из слепой зоны, не успел среагировать. Техника сдетонировала, и ударная волна отбросила Лидера Акацуки на десяток метров.

Перед израненными Санинами, окутанный золотистым сиянием чакры, возник Менма. Его взгляд был сосредоточенным и жестким — он больше не был тем шумным мальчишкой.

— Дальше я справлюсь сам. Уходите.

— Рассчитываем на тебя, малец... — прохрипел Орочимару.

Он подхватил ослабевшую Цунаде и в мгновение ока исчез, используя переданный ранее кунай с меткой.

— Вот это уже поинтересней! — Пейн медленно поднялся, отряхивая плащ от каменной крошки.

Менма не тратил время на разговоры. Веером он разбросал вокруг себя кунаи с метками, создавая «зону смерти» для любого, кто не владеет Хирайшином. В другом конце деревни, скрытые за обломками домов, два его клона лихорадочно вбирали природную энергию, пока еще восемь копий готовили Расенсюрикены различных стихий.

Пейн рванул в атаку, на ходу формируя черный чакропроводящий штырь. Как только он пересек границу кунаев, прямо перед его лицом материализовался огненный Расенсюрикен. Путь Претты невозмутимо вскинул руки, поглощая технику в никуда. Но Менма этого и ждал.

Поймав долю секунды, он телепортировал три оставшихся Расенсюрикена из резерва — они возникли вокруг Пейна одновременно со всех сторон. Грянул взрыв. Пейн в последний миг успел подпрыгнуть, но Менма уже был над ним, занося сияющий Расенган.

— Шинра Тенсей!

Гравитационный импульс столкнулся с вихрем чакры. Оглушительный хлопок отбросил противников в разные стороны. Менма тяжело поднялся, сложив печать концентрации — один из «отшельников»-клонов рассеялся, наполняя оригинал свежей сен-чакрой. Блондин снова бросился вперед, но пространство внезапно сжалось.

— Баншо Тенин! — Пейн начал притягивать его с непреодолимой силой.

Менма почувствовал, что теряет контроль над движением. В отчаянной попытке он метнул кунай, который со свистом пролетел мимо головы Лидера Акацуки. Когда расстояние сократилось до пары метров, Менма исчез в золотой вспышке, материализовавшись за спиной Пейна у пролетевшего куная. Расенган уже был готов раздробить позвоночник врага, но Риннеган не знал слепых зон.

Пейн резко развернулся, перехватывая кисти Менмы стальной хваткой. Одним мощным движением он впечатал парня в землю, пробивая его ладонь черным штырем.

«Чёрт! Силы... просто уходят...» — оранжевые тени вокруг глаз Менмы поблекли. Режим Отшельника погас.

— Ты ненавидишь меня, не так ли? — голос Пейна звучал отчужденно, почти сочувственно.

— А ты... как сам думаешь? — прохрипел Менма, захлебываясь пылью и собственной яростью.

— Потерять тех, кого любишь... Это невыносимо, я знаю. Такова природа людей. Они ненавидят, мстят, но месть не приносит облегчения. Она лишь рождает новую причину для ненависти, создавая бесконечный цикл боли. Все, кто прошел через это — родственные души. У каждого своё правосудие, которое кажется ему единственно верным.

Пейн надавил на штырь, заставляя Менму вскрикнуть.

— Пора признать: люди никогда не договорятся сами. Войны будут идти вечно, пока существует память о прошлых обидах. Девятихвостый внутри тебя станет ключом к миру. Под гнётом страха перед абсолютным оружием люди наконец прекратят резню и обретут покой.

— Мир? — Менма сплюнул кровь, его взгляд горел упрямым огнем. — Ты правда веришь, что страх выжжет ненависть? Она лишь затаится в глубине, копясь годами, пока не взорвется и не сотрет всё живое. Это не путь к миру, Пейн. Это путь к тотальному уничтожению.

В ту же секунду клоны Менмы, собиравшие резервы, рассеялись. Резкий прилив чакры позволил блондину вырвать руку из-под штыря и исчезнуть в золотой вспышке Хирайшина. Он материализовался в десяти метрах, тяжело дыша, и начал формировать последний Расенсюрикен.

Небо над кратером внезапно почернело. Воздух затрещал от статического электричества. Пейн вскинул голову, но было поздно: с небес, разрывая тучи, на него обрушился колоссальный дракон из чистой молнии.

— КИРИН! — раздался холодный голос с высоты обломков.

Громовой разряд сковал Путь Дэвы, лишая его возможности использовать отталкивание. Менма, не теряя ни мгновения, метнул Расенсюрикен и сложил печать размножения — две сияющие сферы врезались точно в эпицентр электрического шторма. Взрыв колоссальной мощности сотряс остатки Конохи. Когда пыль осела, обгоревшее, безжизненное тело Пейна неподвижно лежало в центре воронки.

Менма пошатнулся, его ноги подкосились, но чьи-то сильные руки подхватили его за плечи.

— Ты не мог появиться... ну, хотя бы минут на двадцать раньше? — прохрипел блондин, узнав спасителя.

— Как смог. Не выпендривайся, — сухо бросил Саске, поправляя Кусанаги. Его новый Вечный Мангёко тускло мерцал в сумерках.

— В эти тела... всё еще течет чакра извне, — Менма заставил себя сконцентрироваться, зачерпнув крупицы силы Кьюби. — Источник там, в лесу. Ты со мной?

Учиха лишь коротко кивнул. Оба шиноби, израненные, но полные решимости, рванули к окраине деревни.

Штаб-квартира «Корня». Сектор Глубины.

«Чёртова девчонка...» — Данзо Шимура сидел в центре своего разрушенного зала. Вокруг него горой лежали мертвые АНБУ, чьи тела были изуродованы с хирургической жестокостью. Стены, потолок, даже пол были залиты кровью, а поверх неё красовалась одна и та же надпись, выведенная сотни раз: «ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ, ДАНЗО».

Хината наблюдала за ним из темного технического люка под потолком, и на её губах играла блаженная улыбка.

«Смотри, старик... Вот оно, твоё величие. Злость и абсолютное бессилие. Это только начало. Я заставлю тебя захлебнуться в собственной беспомощности».

Она бесшумно покинула подземелье, намереваясь воссоединиться с Пейном. Но то, что она увидела в центре кратера, заставило её застыть. По всей деревне из земли начали пробиваться призрачные зеленые лучи чакры. Они касались тел погибших жителей, и те, вопреки всем законам природы, открывали глаза и начинали дышать.

— Что за нахер?! — взревела Хината, срывая маску демона. — Я что, зря их всех потрошила?! Грёбаный Лидер! Ты что творишь, ублюдок?! Прикончу всех еще раз! Слышишь?! Прямо сейчас!

Она уже была готова сорваться в безумную атаку на воскресших, но на её плечо легла тяжелая, ледяная ладонь.

— Если пойдешь туда — сдохнешь через минуту, — безэмоционально произнесла Киёми Учиха. — Твоя чакра на нуле. Ты убьешь максимум пятьдесят человек, прежде чем тебя разорвут на куски. Толку ноль.

— Пусти! — дернулась Хината.

— Мы уходим, — Киёми не сдвинулась с места. — Учитель не одобрит бессмысленных смертей. Ты свое шоу показала. Идем.

Хината в последний раз посмотрела на оживающую деревню взглядом, полным ядовитой ненависти.

— Ладно... Твоя взяла. Но клянусь: когда придет время, я выжгу это место до последнего камня.