Времена иные (гет)

Психотерапевт смотрела на Алису через стёкла очков, и её взгляд был тяжёлым и проницательным, словно она видела не саму вампиршу, а все её сомнения и страхи, разложенные по полочкам.

— Говорите, не вы сделали? Я ведь узнаю, — произнесла она, в её голосе не было угрозы, лишь холодная констатация факта.

Эта женщина, рекомендованная Крестьяниновым, специализировалась на лечении созданий ночи. Последний час она устроила Алисе настоящий допрос с пристрастием. Как, когда, что, почему… Словно это Алиса лично пытала тех троих, а теперь вдруг решила поиграть в добрую фею.

— Не я, — сквозь зубы повторила Алиса, чувствуя, как закипает от бессильного гнева. — И к чему вообще эти разговоры? Вы можете им помочь или нет, и я зря трачу время?

— Могу, — врач откинулась в кресле, сложив руки на столе. — Но многое будет зависеть и от вас, и от них самих. Я проведу встречу с каждым и скажу, какие перспективы. Но до этого я разговариваю с вами. Так уж сложилось, что между вампирами и гулями патерналистские отношения. Поэтому без вас терапия невозможна.

— Я их сюзерен только формально, узы крови ещё не установлены. Фактически, я просто даю им кровь.

— Плохо. Но лучше, чем ничего.

Алиса молча сглотнула. Её положение казалось ей шатким и нелегитимным.

— Итак, порядок действий, — продолжила врач, её тон стал сухим и деловым. — Я встречаюсь с ними, и затем — с вами. Озвучиваю прогнозы. Если вас устраивает, вы оплачиваете всю сумму за десять сеансов сразу, вперёд. И вы обеспечиваете, чтобы перед каждым сеансом ваши смертные получили не менее одного пункта вампирской крови — это усилит терапевтический эффект.

— Это недешево, — вырвалось у Алисы, прежде чем она успела подумать.

— А вы как хотели? — в голосе врача прозвучала лёгкая, циничная усмешка. — К слову, это ещё очень недорогая цена при уникальной-то методике. Разумеется, соблюдается врачебная тайна и традиции Маскарада — поэтому никаких выписок, заключений и прочего в центре храниться не будет. Всё на руках.

— Но в любом случае, решение я приму, когда вы скажете, чего ожидать, — твёрдо парировала Алиса, уже чувствуя, как призрак этой суммы выжигает дыру в её и без тощем кошельке.

Она вышла из кабинета, не чувствуя себя победителем. Скорее, ощущая себя овцой, которую только что аккуратно остригли. И, будь у неё хоть какие-то деньги, она бы, наверное, уже лежала на этом алтаре заботы.

Алиса досадливо поморщилась. Нет, в теории она могла бы заплатить за этих троих. У них самих из-за работы на Серафима в кармане была только пресловутая «вошь на аркане». Но на этом бы все её финансы и кончились. А чтобы вести дела с сородичами, деньги были нужны постоянно. Её зарплаты администратора едва хватало на аренду и еду, не говоря уж о вампирских амбициях.

Мысли о деньгах, словно назойливые мухи, тут же повлекли за собой другие. Квартиру следовало сменить. Раз уж психическое здоровье Витольда не позволяло отселить его отдельно, то уж по крайней мере у мужчины и женщины, не связанных романтическими отношениями, должны быть две отдельные комнаты. Да и то, что брат-цимисх являлся владельцем половины родительской квартиры, а значит, знал её текущий адрес, доставляло Алисе смутный, но настойчивый дискомфорт.

И машина нужна. Причём не «ведро с гайками», на котором было бы стыдно подъехать к Элизиуму. А новая. И красивая. «Хотя бы "Москвич" — сойдёт за ретро», — с горькой иронией подумала она.

В конце концов, она из клана Вентру. А Вентру должны иметь возможность оплатить деньгами всё, что за них продаётся. И за всех, кто по каким-то причинам сделать этого не может.

Вернувшись домой, она застала Витольда за чисткой его единственной приличной пары ботинок.

— Вит, присядь, — сказала она, скидывая куртку. — Нужно поговорить.

Она кратко изложила ему суть разговора с шерифом, намеренно опуская детали про «комнату», о существовании которой он, к счастью, не знал. Но упомянула, что Николай предлагает ему тренироваться вместе с его людьми.

Лицо Витольда стало каменным. Щётка выпала у него из рук.

— С его людьми? — он медленно поднял на неё взгляд, и в его глазах бушевала буря из страха, гордости и старой, незаживающей обиды. — С теми, кто держал меня в плену, пока вы решали мою судьбу? Кто… — он замолчал, сжав кулаки.

Алиса почувствовала, как сжимается её сердце. Она не думала об этом. Для неё Николай был наставником. Для Витольда — тюремщиком.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — И я не приказываю. Я спрашиваю. Шериф и его команда — не Шабаш. Да, они жёсткие. Но они не будут пытать тебя для развлечения. Это шанс не растерять то, что у тебя есть. Шанс стать сильнее. А слабым… — она запнулась, подбирая слова. — А в нашем мире быть слабым — значит быть мёртвым. И мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты можешь за себя постоять, когда меня нет рядом.

Он смотрел в пол, его дыхание было тяжёлым. Прошла целая минута.

— Они не станут меня учить, — наконец выдохнул он. — Они будут ненавидеть меня. Бывшего шабашита. Пленника.

— Возможно, — не стала лгать Алиса. — Возможно, сначала. Но потом, я уверена, они смогут оценить по достоинству твои навыки. Я верю, что ты справишься. Ты должен справиться.

Фраза подействовала сильнее любого приказа. Он медленно кивнул, всё ещё не поднимая глаз.

— Как прикажете. Я… попробую.

Ночи тянулись долго и тоскливо. Алиса чувствовала, как время утекает сквозь пальцы, а она не успевает ничего. Она заставляла себя работать, охотиться, изредка появляться в Элизиуме. Но внутри всё чаще звучал один и тот же вопрос: «Как?» Как найти деньги, как обустроить быт, как помочь тем, кто от неё зависит, и при этом не сломаться под грузом прошлого — и своего, и чужого? Она была Вентру, обречённая на власть, но пока что эта участь ощущалась как обречённость на бесконечную, изматывающую гонку, в которой она несла на спине не только свои амбиции, но и груз чужих травм.