Всё в твоих руках (гет)

Глава 42

Зеленый балдахин с серебристой оторочкой и кистями походил на тот, что огораживал мою кровать. Но я могла поклясться, что нигде в нашем общежитии такого не видела. Но не в этом главная проблема. Где я? Что здесь делаю? Почему голая? А самый главный. Почему вместе с Томом?

— Да уж, Фанни. Чего от тебя не ожидал, так этого.

— Чего этого? — стоило повернуться к Тому, как поняла, что он имел в виду. Голова отозвалась сильнейшей болью. Висок резко прострелило, отдаваясь ломотой во всем теле. Ойкнула. Болело все, что могло болеть. От кончиков пальцев на ногах до волос.

— Того, что ты приставать начнешь. Не мог же я тебе отказать? Весьма настойчиво для пьяной особы, — Том повернулся ко мне и подпер голову ладонью.

— Что? Я к тебе приставала? — облизала пересохшие губы. Во рту пустыня.

— Грязно и бессовестно. Хотя я всего лишь хотел уложить тебя проспаться, — ответил Том. Я смотрела на него, надеясь заметить малейший отблеск веселья, но напрасно. Том и не думал шутить.

Сообразила, о чем он говорит, и резко подпрыгнула. Одеяло упало, голая кожа покрылась мурашками. Подхватила край и прижала к себе. Комната заплясала перед глазами, но я удержалась вертикально.

Риддл глянул время. — Ложись. Еще и четырех нет.

— Ты шутишь? Я … Мы…

— Да. И мы… И я… И вместе… И не я это начал, если что. Хотя не ожидал от тебя таких познаний, — он едва ощутимо погладил бедро. Затем надавил на живот, уложив обратно в кровать. Я не сопротивлялась. Комната кренилась от любого резкого движения. В голове не укладывается, что у нас что-то было. Чертова память. Ничего не помню. Но от чего все так болит?

— Где ты такого набралась? С виду пристойная девушка, — Том и не думал убирать руку. Вместо этого пальцем начал выводить узоры, временами опускаясь слишком низко и заставляя бросаться наперерез. Но как только я тянулась к нему, уходил из опасной зоны.

— Перестань! — не особо надеялась на результат, но молчать не могла. — Что я делала?

— Совсем ничего не помнишь? — Том и не думал останавливаться.

— Нет.

— Рассказывать долго. Давай покажу, — Риддл прихватил меня за талию и потянул к себе под бок.

— Подожди. Постой, — прижала одеяло к себе со всей силы, как будто это могло меня спасти.

Том и не думал отступать.

— Меня одно интересует. Что вы праздновали? — руки Тома перескочили на бедра, рождая приятную волну, разбегающуюся во все стороны.

— Что мы праздновали? — ответ на этот вопрос знала. Память услужливо подкинула воспоминания.

* * *

С чего все началось? А с того, что мне срочно потребовалась Лидия Гамп. Все еще пользовалась услугами ее дяди, и у меня закончились ингредиенты, требовательные к доставке. Поэтому я поспешила за ней, рассчитывая догнать после ужина. Но, как назло, Гамп набрала приличную скорость, и это никак не удавалось. Ее фигура мелькала впереди, ускользая все дальше.

В итоге в тупике второго этажа я ее потеряла. Остановилась и задумалась. А что она здесь забыла? Любопытство кошку сгубило. И меня следом.

Аккуратно стала проверять двери. Куда-то же она вошла. Ни одна не поддавалась. Но я уже знала, что ломиться в них бесполезно. Есть обходной путь. В таком же тупике находилась моя первая лаборатория.

Побродила по коридорам до очередного малюсенького закутка. То, что надо. Дверь оказалась заперта, но поддалась заклинанию. Не колопортусу. Нет! Кое-чему из арсенала Риддла. Путь дальше прост и знаком. Из закутка в лаборантскую, а потом в основную аудиторию. Тихонько приоткрыла дверь и обомлела. Даже попытки вызвать демона удивили меньше, чем открывшаяся картина. Девчонки танцевали. И вроде бы ничего необычного.

— На счет 1, 2, 3,

— Одетт, не отставай.

— Протягиваем носок. Еще. Плавней. Не дрова рубите! Не отстаем!

— Отлично! — руководила всем палкообразная шестикурсница Бернис Аоки. Если не ошибаюсь, староста.

И все бы ничего, но танцевали они далеко не вальс. На ум пришла сцена, увиденная задолго до школы в родных закоулках. Я поджидала тетю у паба «Речная красавица» когда из него вывалилась разгоряченная компания. С собой они прихватили горячительного и явно настроились веселиться до утра. Особенно старалась полненькая брюнетка. Покинув паб, она не остановилась и все еще пританцовывала под одобрительные выкрики остальных. Ее танец с каждой секундой становился горячей и раскованней. Поддержка вдохновляла на «подвиги». Я, словно завороженная, смотрела, как она скинула сначала пиджак, потом блузку, а следом и юбку. Оставшись в белье и чулках. Остановить ее никто и не пытался. Брюнетка кружила в свете фонарей, следуя ритму, доносившемуся из паба. Разнузданный свист раздался, когда она скинула бюстгальтер. А морячок из подвыпившей компании подскочил к ней и начал неистово целовать, а потом и тянуть в подворотню.

Вот что-то подобное я видела перед собой. Хотя весомое отличие все же было. Раздеваться никто и не думал, но танец от этого не становился менее горячим. Скорее поражал грациозностью и соблазнительностью. Тихонько просочилась и присела на стул в углу, оставаясь в тени колонны. Ошеломление и удивление переполнили меня. Я знала, что этим занимаются в районах, подобно моему. Но что бы воспитанные девушки из приличных семей? Уму непостижимо. И зачем им это надо? Как же это называется? Вроде кабаре? Или бурлеск?

— Сейчас свое домашнее покажут задание Кэтти и Этелин. Вы готовы?

Меня все еще не заметили. Прислонилась к спинке стула и уставилась во все глаза. Шаг, шаг, поворот. Плавное скольжение. Наклон. В каждом движении призыв. В каждом повороте обещание. Завораживающе и красиво. Отзеркалили друг друга. Аплодисменты. Заслуженные аплодисменты. Я невольно присоединилась к ним.

— Лидия. Твоя очередь. Потом перейдем к новой связке, — обратилась ко всем Бернис.

Гамп вышла, обворожительно улыбнулась и изменилась в лице, столкнувшись со мной взглядом. Через секунду я оказалась под прицелом десятка палочек.

— Что ты здесь делаешь?

От правильного ответа зависело многое. Моя память, как минимум. Тихонько встала со своего места и неожиданно даже для себя выдала. — Можно мне танцевать вместе с вами?

Аоки замешкалась, не зная, как поступить, и обратилась к Лидии.

— Вы знакомы?

— Мы однокурсницы. Это Фанни Эбрут. Со Слизерина.

Бернис оглядела меня оценивающе. — Ты, если не ошибаюсь, занимаешься реставрацией?

— Не только. Я и заказы принимаю.

Она некоторое время молчала, но все же сказала. — Хорошо. Но клятва о неразглашении потребуется прямо сейчас. И у нас денежный сбор раз в полгода.

Я потихоньку выдохнула. — Сколько?

Цена оказалась приемлемой. И я поклялась с чистым сердцем.

— А как вам разрешили? — вопрос жег язык.

— «Общество любителей бальных танцев». Все прилично и красиво. Бальными танцами тоже занимаемся, кстати. Наш клуб молодой, но уже зарекомендовал себя в определенных кругах. Да и вход в него только по приглашению и рекомендациям, — напыщенно произнесла Аоки. Она гордилась тем, что возглавляет его. — Но как ты здесь оказалась?

— Хотела переговорить с Лидией и просто зашла через лаборантскую, — я встала и аккуратно открыла потайную дверь под вытянувшиеся лица соучастниц. Странно, что они не проверили все досконально.

— А я сразу была против переезда. Старое помещение лучше. Проверенное и надежное, — разнеслось с заднего ряда.

— Там темно, особенно зимой. Скоро, как кроты на ощупь танцевать будем, — отбрила ее Бернис. — После занятия всё перепроверим еще раз.

Потом обратилась ко мне. — Сегодня смотришь. После тренировки обговорим все условия.

— Хорошо.

Пересела в первый ряд и до конца тренировки любовалась пластичностью девчонок. После разговора с Бернис меня поджидал еще один сюрприз в лице Лидии, Хильды и Этелин.

— Ох, и напугала ты нас, — со смехом начала Лидия.

— Я не специально. Так получилось, — ответила, улыбнувшись.

— Давайте это отметим! Давненько у нас не было пополнения, — потребовала Хильда, явная заводила компании. Это просматривалось во всем: от открытых и энергичных движений танца до манеры болтать без умолку.

— Мы собираемся отметить день рождение Хильды. Приглашаем тебя с собой. Заодно расскажешь, как смогла это провернуть, — рассмеялась Этелин.

— У меня с собой неполная бутылка огневиски. Или попробуем отправить сов за сливочным пивом, если не слишком поздно? — на самом деле этот благородный, но очень крепкий напиток использовался как обезжириватель перед покраской. Но не стоило об этом распространяться.

— Я никогда не пробовала огневиски! — воскликнула Хильда.

Участь наша оказалась предрешена. Закуску мы натащили с кухни, но это мало помогло. Никто из нас пить не умел. Последнее, что я помнила, как с криком «Тоже хочу!», пыталась повторить шпагат за Лидией. Дальше пустота.

* * *

— Прекрати, — отодвинулась подальше. Том рассмеялся, но не стал препятствовать. Коротко и максимально упрощенно поведала о том, что подписалась на танцы, упуская компрометирующие подробности.

— Теперь понятно, что ты у барсуков делала. Тебя с рук на руки передала мне староста. Очень недовольная при этом. Но перейдем к главному, — тон Риддла упал на десяток градусов. — Что происходит, Фанни? Почему ты избегаешь меня?

Вдохнула побольше воздуха. Слова рвались из меня. Но вместо изобличительной речи просто выдохнула. Как объяснить словами напряжение, с которым живу каждый день? Как объяснить, что последний обед Лотти Перкисс в стенах Хогвартса всё ещё стоит у меня перед глазами? Что шепотки, бороздящие школу, преследуют меня, то затихая, то появляясь вновь. Что я боюсь коварных слизеринок не меньше приспешников Грин-де-Вальда? А профессор Мюррей в кошмарах раз за разом ведет меня в Больничное крыло, распекая за моральное падение?

Собственно, зачем объяснять? Сползла с кровати на холодный пол, аккуратно выровнялась по столбику и нацелилась на вещи, сложенные на стуле. Сверху лежала моя волшебная палочка.

— Дверь закрыта. Пока не услышу вразумительного ответа, ты никуда не уйдешь. — Риддл встал следом за мной.

— Вразумительно ответа? — резко развернулась. Мир передо мной закачался, а к горлу подкатила тошнота. Прикрыла на секунду глаза, а отдышавшись, выпалила. — Тролля лысого тебе в жопу, Риддл! Это ты виноват во всем!

Приближалась к нему вплотную. К счастью, он оказался в брюках. Несмотря ни на что, я не готова увидеть его голым. В свете тусклых свечей заметно выделялся шрам на плече.

— И в чем же я виноват?

— Во всем! И расколдуй эту чертову дверь! — тыкнула в нужную сторону для наглядности.

— Ложись спать, — Риддл развернулся к кровати, ни грамма не впечатлившись моей горячностью. Его спину покрывали побледневшие старые шрамы.

Схватила палочку, но Том опередил меня. Мир перевернулся. Я оказалась поперёк кровати. Судя по звуку, палочка отлетела к стене. К горлу подкатила тошнота, заставляя хватать ртом воздух. Переоценила свои силы. Риддл, заметив мое состояние, дал отдышаться. Но его жалости не хватило надолго. Как только я пришла в себя, то оказалась придавлена севшим на бедра Томом.

— Я говорил тебе, что махать руками в мою сторону не позволю?

— Слезь с меня! — потребовала, пытаясь его спихнуть.

— Если захочу, то ещё и лягу, — пригрозил Риддл, игнорируя мои усилия. Несмотря на его грозный вид, обещание отдалось сладкой дрожью в пальцах.

— Нет! — поспешно воскликнула.

— Вчера ты не возражала. Я бы сказал, очень даже настаивала, — в свете тусклых свечей выражения лица Тома скрывалось в тени, ускользая. Вытянула ладонь и потрогала шрам на плече. Едва заметный на свету, тем не менее, он оставался очень плотным и жестким на ощупь.

— Не провоцируй меня, — Том перехватил руку.

— Откуда они у тебя? — шрамы манили меня, обещая раскрыть страшные секреты.

— Предлагаю обмен. Ты рассказываешь, что за ерунда с тобой твориться. Я рассказываю, откуда шрамы. Но учти, соврешь — будешь наказана, — он накрыл мою грудь ладонью. — Я тебя слушаю.