Dark sky, bright stars | Тёмное небо, яркие звёзды (гет)

Под конец семестра моя жизнь превратилась в настоящий ад из череды контрольных, снов про забытые даты и кошмаров, где я отвечаю у доски, одетая в мантию и готовая творить колдовство, а препод требует назвать дату битвы при Лексингтоне и Конкорде..

И все было бы терпимо, если бы не биология. Я ненавижу биологию. Зачем я вообще её выбрала — до сих пор загадка, достойная отдела тайн. Наверное, в тот момент кто-то особо злобный меня проклял.

Я тяжело вздохнула, глядя на разложенные передо мной учебники и конспекты. Моя комната превратилась в настоящую свалку из бумаг, чашек и поломанных карандашей. За окном уже смеркалось, но мы все еще корпели над моими книжками.

— Почему ты вообще её выбрала? — спросил Эдвард, сидя на полу с учебником, опираясь виском на мои колени, наблюдая, как я, полусидя-полулёжа на кровати, в пятый раз подряд рву на себе волосы, уставившись в таблицу с функциями органоидов.

Я выдохнула, уронив голову на подушку.

— Я думала, это будет как УЗМС с Хагридом. Ничего сложного и даже весело. Тем более, не так опасно — не думаю, что здесь есть огромные крылатые лошади с головой орла. Или огромные огнекрабы, стреляющие пламенем из задницы.

Он усмехнулся и пожал плечами.

— Тут опасность — в тестах на пять страниц и преподавателях, которые тебя даже наизусть не знают.

— Спасибо, утешил, — буркнула я, с силой швыряя ручку в сторону стола. Она ударилась о край и, конечно же, закатилась под кровать. Я громко выдохнула сквозь зубы.

Эдвард встал и без лишних слов полез за ручкой. Я услышала, как он бормочет что-то про «нервную систему», и мне захотелось закричать. Но я не закричала. Потому что он старался. И я старалась. Просто… биология — это не глупые махания палочкой и не волшебные отвары. Здесь даже нельзя выйти из себя и бросить бомбарду в учителя.

Он вернулся, сел обратно и положил ручку рядом со мной.

— Хочешь, объясню по-другому? Без терминов. Как сказку.

— Сказку? — приподняла я бровь. — У тебя что, митохондрия станет принцессой?

— Почти, — хмыкнул он. — Представь себе королевство — клетку. У неё есть стража, есть стена, есть даже своя электростанция — это и есть митохондрия. Она производит энергию для всех жителей…

Я не выдержала и расхохоталась. Он продолжил рассказывать, а я, удивительно, начала что-то понимать. В его версии всё было почти мило: рибосомы как повара, ядро — как библиотека, где хранятся все тайны, а эндоплазматическая сеть… ну ладно, с ней всё ещё сложно.

Но через час я уже не зарывалась лицом в подушку и не хотела сжечь учебник. Мы сделали почти половину задания. Он объяснял спокойно, даже когда я путала термин за термином, и, честно говоря, я начала чувствовать себя почти уверенно.

— Знаешь, — сказала я в какой-то момент, — если бы меня так учили с самого начала, я бы, может, и не возненавидела этот предмет.

— В следующий раз выбирай занятия, где нет слов, которых ты не можешь выговорить, — подмигнул он.

Я снова засмеялась. Легко, по-настоящему.

И впервые биология показалась мне чуть менее чудовищной.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто услышал что-то редкое и драгоценное. Наверное, так Хагрид смотрел бы на какую-нибудь вымирающую птичку, если бы её случайно нашли на заднем дворе.

Я фыркнула и кивнула в сторону его тетрадки.

— Ладно, биология — твоя победа. Что теперь?

Он посмотрел на часы.

— Уже почти одиннадцать.

— Хочешь сказать, мы провели весь вечер, обсуждая органеллы?

— Не весь, — сказал он немного тише. — Иногда ты просто молчала и смотрела в окно. А я — на тебя.

— Я заметила, — мягко прошептала я. — Иногда ты улыбаешься, когда думаешь, что я не смотрю.

Он медленно кивнул.

— Потому что ты смешная, когда злишься.

Я рассмеялась снова — тихо, уткнувшись в его плечо.

Поцелуй был лёгким, как дыхание. Ни капли театра, ни грамма фейерверков. Простое, мягкое прикосновение, в котором было всё: любовь, нежность, усталость, и даже дурацкие митохондрии, которым я вдруг стала благодарна.

⊱─━━━━⊱༻●༺⊰━━━━─⊰

У Калленов есть традиция: каждое воскресенье — кино. Никаких исключений. Даже если конец света, даже если контрольная по биологии, даже если кто-то — я — вскакивает каждый раз, тыча пальцем в экран, когда видит что-то (все) необычное.

— Киномарафоооон, — протянул Эммет, встречая нас в гостиной с двумя гигантскими подушками, восседая на троне из одеял. — Сегодня — супергерои. Я голосовал за зеленого монстра, но демократия — злая штука.

— Ты единственный голосовал за Халка, — фыркнула Розали, не глядя, перебирая диски. — Мы все знаем, что ты просто хочешь крушить всё на пару с ним.

— Ну а что? Он — икона! — Эммет театрально сжал кулаки. — Халк крушить! Халк ломать!

— Я боюсь, — прошипела Сайра у меня на плече. — Этот большой двуногий очень шумный... Он точно нормальный?

— На грани, — пробормотала я ей в ответ и села рядом с Эдвардом, который сдержанно улыбался, пока Элис в десятый раз переставляла подушки «для идеального вечера». Её не волновало, что удобство подушек из всех нас могу оценить только я. Все остальные члены странного семейства могли бы год просидеть на голом бетоне и не пожаловаться.

Эдвард молча подал мне чашку с чем-то ароматным — подозреваю, Эсме снова сделала мне горячий шоколад. Чудо, а не женщина. Я устроилась рядом с ним, прижав ноги к себе и пытаясь не выронить обжигающую кружку.

Сайра свернулась клубочком у меня в капюшоне, всё ещё недоверчиво посматривая на Эммета, который тем временем уже строил башню из одеял и флисовых пледов.

— Если бы вы видели себя со стороны, — пробормотал Джаспер, входя в гостиную и подбрасывая пульт в руках. — Бессмертные хищники… в осаде Marvel.

— Классика, братик, — ответил Эммет, кидая в него подушку. — Надо уметь ценить культурное наследие человечества.

— Особенно когда там есть сцены разрушений, — вставила Розали, всё-таки выбрав диск и вставив его в проигрыватель. — И парни в латексе.

— Это не латекс, а боевой костюм, — хором поправило все мужское население дома.

Я не удержалась и прыснула в кружку. Все абсурднее и абсурднее. Элис тем временем встала перед экраном, как дирижёр перед оркестром.

— Итак! Одеяла на местах? А подушки? — что ж она пристала-то к этим подушкам? — Тогда… включаю!

Экран вспыхнул логотипом, и в комнате стало чуть темнее. Эммет тут же завопил:

— МОЯ ДУША ГОТОВА К ЭПОСУ!

— Твоя душа готова к терапии, — буркнула Розали, но села рядом с ним и тоже захватила подушку (подушки!!!).

Фильм начался. Эдвард вытянул ноги, положил руку на спинку дивана — не прямо на мои плечи, но достаточно близко, чтобы было уютно.

Фильм двигался вперёд: экшен, взрывы, диалоги, которые я пропускала мимо ушей, потому что Эдвард чуть сдвинулся ближе, и теперь его рука действительно лежала на моём плече. Я ощущала её вес и тепло (ну, ментальное тепло, учитывая температуру Калленов), и мне вдруг стало очень трудно сосредоточиться на каком-то там сюжете.

Сайра, кажется, уловила атмосферу и, уставившись на нарушителя спокойствия, прошептала:

— Руки убрал от моего человека!

Люди, по мнению Сайры, делились на три типа:

Её человек — это, естественно, я. Святая, неприкосновенная категория.

Человеки её человека — мои друзья, Чарли и те, кого она с неохотой признавала за нормальных. Они допускались к общению, если не докучали или не трогали дохлых мышей, с чем пришлось смириться даже грозному шерифу.

И все остальные — ничтожные двуногие, до которых ей не было никакого дела.

Ну и, конечно же, Эдвард. Для него была… отдельная категория. Сайра не могла определиться, куда его засунуть. С одной стороны — он слишком рядом со мной, дышит не так, пахнет не так и вообще давным-давно мертв.

С другой — он читал мне вслух, когда я хотела побиться головой об учебник, приносил ей мертвых грызунов (фу, откуда он их брал, я даже знать не хочу) и всячески старался задобрить.

Но сейчас он вторгся в её святая святых — личное пространство «её человека», и Сайра, словно волшебный дракон, начала подниматься мне на плечо, шипя чуть громче:

— Я тебя вижу, сверкающий! Я знаю, что ты замышляешь!

Я закрыла лицо руками, задыхаясь от смеха, и прошептала:

— Прекрати... ты позоришь нас перед семьёй моего парня...

— Он хочет завоевать территорию! — шипела Сайра, мелькая языком в воздухе. — Я знаю этот приём: подкрался, прижался, завоевал! А потом — клац ! — и всё! Моё место на плече уже не моё!

— Тебя нельзя водить в гости, — по-человечески выдохнула я, утирая слёзы со щёк. Похоже, всех вокруг это невероятно забавляло, потому что фильм ушел на второй план.

— У нас своя правда! — гордо заявила Сайра, положив голову мне на макушку и, кажется, теперь позируя, как королева на троне. — И своя территория!

— Твоя территория — это моя толстовка, — прошипела я, привычно скользя языком по нёбу. — Иногда подушка... Всё остальное подлежит обсуждению...

— Она завела с ней дипломатические отношения, — хмыкнул Джаспер, прикидывая, о чем может вестись диалог. — Начало конца.

— Или мира, — философски добавил Эдвард, мягко, но решительно переместив свою руку с моего плеча мне на талию. Просто… чтобы подтвердить статус.

Сайра прищурилась. Шипение стихло.

— Он сильный. Может защитить, если я не смогу. Возможно… союзник?

— Я горжусь твоим дипломатическим подходом, — сказала я, глядя на неё снизу вверх. — Так и начинаются великие мирные соглашения... С уступки...

— Люди… — вздохнула она с невообразимым осуждением. — Странные создания.

— Звучит как что-то официальное, — кивнул Карлайл, появляясь на пороге гостиной с тем выражением, с каким обычно наблюдают за экспериментами с вероятным взрывом. — Кто-нибудь задокументировал это?

— Я бы предпочла просто досмотреть фильм, — пискнула я, пытаясь спрятать пылающие уши в толстовке. Эдвард тихо рассмеялся, и, конечно, я тут же обратилась в раскалённую лаву.

Тем временем Элис хмыкнула и перемотала назад почти пять минут — Сайра устроила весь дипломатический кризис как раз во время ключевой сцены, и теперь ей, видимо, предстояло стать свидетелем того, как один супергерой бьёт другого супергероя щитом. Маггловская драма на высшем уровне.

Мы досматривали фильм уже почти в тишине, если не считать редких комментариев Эммета («вот это сцена!», «а теперь замедленная драка!», «Это тот с-л-о-у-м-о-у-ш-е-н, о котором я тебе говорил, Лили. Теперь ты понимаешь?»), и моих фырканий в чашку.

Когда пошли титры, Эдвард наклонился ко мне и спросил совсем тихо:

— Я уже заслужил доверие?

Я посмотрела на него — на его ослепительную улыбку, на глаза, полные света даже в темноте комнаты, и, не сдержавшись, кивнула.

— Да, я думаю, что да.

⊱─━━━━⊱༻●༺⊰━━━━─⊰

Комната Эдварда, где мне выделили ночлег, была одновременно уютной и слишком тихой. Окна выходили на лес, и в темноте за ними колыхались тени деревьев, как будто что-то живое скользило между стволами. Я сидела на кровати в мягкой пижаме, обнимая колени, и прислушивалась к каждому звуку.

Сам Эдвард ушёл, уступив пространство. Сказал, что не хочет мешать, и добавил с той лёгкой полуулыбкой:

— Но если что — я рядом.

Я кивнула. Конечно, он рядом. Это успокаивало.

Всю неделю я практиковала релаксацию перед сном, чтобы укрепить щиты. Поэтому сегодня осталась у Калленов на ночь. Я дождусь леди Блэк, и, как договаривались, лягу спать в ее присутствии, чтобы затем она могла проникнуть в мой разум.

В комнате пахло ромашкой — Эсме поставила у изголовья вазочку с сушёными травами, чтобы мне было легче расслабиться. Как будто знала, что мне это пригодится.

Я почувствовала её ещё до того, как она появилась в дверях.

Воздух стал плотнее. Тише. Даже тени на стенах потемнели.

Леди Блэк вошла беззвучно, как всегда. В длинной темной мантии и в полной тишине. Волосы, как водопад чернил, падали на плечи. Она оглядела комнату беглым взглядом, задержавшись лишь на мне — и, как ни странно, на Сайре, сползшей с моей шеи на подушку. Та, напротив, не отвела взгляда.

— Готова? — спросила леди Блэк ровно, без эмоций.

Я кивнула. Подозрительно быстро.

Сайра подняла голову, зрачки сузились до тонких щелей. И тогда, с каким-то утробным рычанием, она прошипела:

— У неё есть своя змея.

Я обернулась на неё, удивлённо:

— Что?

Сайра не отводила взгляда от леди Блэк. Её голос стал ниже, почти вибрацией:

— На руке. Змея... Злобная. Опасная. Я чую её. Она шепчет...

Меня передёрнуло. Мурашки, как иголки, пробежались по спине. Я знала это. Конечно, знала. Догадывалась. Просто... не хотела думать об этом.

Леди Блэк слегка приподняла подбородок. Глаза её сверкнули. Она смотрела на Сайру с тонкой смесью настороженности и... чего-то вроде уважения? И легкой зависти.

— Что она сказала? — её голос был холоден.

Я сглотнула.

— Что у вас змея на руке.

Молчание.

Лицо её стало каменным, надменным. Словно я ударила в какое-то запретное больное место. Она не опровергла. Только прищурилась — и сказала тихо:

— И что ты с этим будешь делать? Твой ручной вампир давно это знает. Странно, что не рассказал.

Кажется, это было оборонительное нападение. Но Эдвард должен был знать, скорее всего он видел это в мыслях Макнейра. Почему не рассказал?

Я отвела взгляд, вцепившись пальцами в подол пижамы.

Сколько я уже её знала? Месяца два? Два месяца уроков, легилименции, боли, напряжения. Иногда — жестокости. Но и понимания. Иногда даже заботы, хотя и тщательно скрытой. Я привыкла к ней, как привыкают к чему-то опасному, но необходимому. К мечу в ножнах, который нужен для защиты, даже если он может ранить. Просто странно чувствовалось признание очевидного.

Блэки — тьма. Блэки — месть. Блэки — кровь. Блэки — смерть. Я всё это знала.

Мысль обрушилась, как раскат грома — коротко, оглушительно. И потом ещё раз, и ещё. Дамблдор ей доверяет. Он знает, кто она такая. Наверняка знает больше, чем я. Если я не могу верить директору, то кому вообще могу?

Я резко вскинула голову.

— Ничего, — прошептала я. — Давайте приступим.