Истина важнее правил (гет)

Из-за стола Альбедо было плохо видно окно. Аврора знала это потому, что за последние месяцы не раз пыталась понять, какое именно движение ветвей заставляет его время от времени поднимать голову от работы. Оказалось, на стекло падала тень ближайшей берёзы. Когда ветер был сильным, тень двигалась по разложенным листам, и Альбедо придерживал их ладонью, хотя ни один лист ни разу не улетел.

В это утро он снова смотрел на окно. На столе перед ним лежал альбом Рейндоттир, открытый на схеме с тремя отверстиями, а между страницами виднелась полоска чистой бумаги. Аврора заметила её сразу. Вчера они договорились, что будут разбираться с записью вместе, и он, похоже, решил заранее отметить нужное место, не вынимая из книги ничего, что она ещё не успела рассмотреть.

— Ты уже придумал, что со мной делать? — спросила она, ставя на стол кружку.

— Скорее наоборот. Я составил перечень того, чего делать не следует.

— Вот как. Похоже на начало очень скучного исследования.

— Возможно, именно поэтому оно наконец окажется полезным.

Он повернул к ней лист. Напротив каждого предложения стоял вопрос, а не утверждение: можно ли повторить устройство без исходного материала, можно ли проверить положение наблюдателя на обычных предметах, можно ли исключить воздействие на её шрам.

Последний пункт Аврора прочла дважды.

— Ты всё ещё считаешь, что во сне я могла видеть чужими глазами?

— Я считаю, что мы не можем исключить этот вариант. Но и слово «глазами» пока не вполне точно. Тот, кто оставил изображение, не обязательно находился рядом с тем, что записывали. Ты сама вчера обратила внимание на эту возможность.

— А если кто-то записал изображение, а потом оно попало ко мне, значит, стоит узнать, каким образом оно попало.

— Именно. Только я не предлагаю сегодня проверять это на тебе.

Аврора оперлась локтем о край стола. Неловкое движение отозвалось тупой болью в правой кисти, и она незаметно передвинула кружку левой рукой.

— Мы можем начать с чего-нибудь обычного, — продолжил Альбедо. — С рисунка, зеркала и небольшого оптического приспособления. Оно не даст ответа о твоих видениях, но позволит проверить, насколько убедительным вообще бывает изображение, полученное без присутствия живого свидетеля.

— Тогда я хочу сама составить условия проверки. Иначе ты однажды предъявишь мне результат, а я не смогу отличить его от объяснения, которое ты заранее предпочёл.

Он посмотрел на неё с нескрываемым одобрением.

— Я собирался предложить тебе именно это. Сахароза подготовит приборы, но список возможных ошибок будет за тобой.

— В Академии подобное считалось бы довольно скромной должностью.

— Учитывая твою историю с Академией, я не уверен, что её представление о должностях следует принимать за образец.

Она рассмеялась. С ним случалось такое: Альбедо произносил вполне серьёзную мысль с видом человека, который не видит в ней ни малейшего повода для веселья, и от этого она становилась ещё смешнее.

Стук в дверь оборвал разговор.

За порогом стоял рыцарь в дорожном плаще. На его рукавах таяли снежинки, а за спиной торчал угол сложенного свёртка. Письма он не привёз. Вместо них протянул небольшую записку с печатью Ордо Фавониус и сообщил, что спускался с очередной сменой к северной дороге, поэтому ему поручили передать её по пути.

Записка оказалась от портнихи.

«Комплект готов к окончательной примерке. Если всё подойдёт, сможете забрать его сразу. Прошу не откладывать слишком надолго: весенние заказы уже занимают мастерскую».

— Весенние заказы, — повторила Аврора, глядя на снег за плечом рыцаря. — Какое удивительное доверие к погоде.

Рыцарь улыбнулся, попрощался и направился вниз по тропе. Аврора ещё некоторое время стояла с запиской в руках.

— Ты не обязана ехать сегодня, — заметил Альбедо. — Я могу передать ответ в следующий раз.

— А я могу поехать сама. Мы ведь всё равно собирались встретиться с Сахарозой.

— Да. Она освободит стол в кабинете после обеда. У меня там ещё несколько книг, которые могут пригодиться.

Аврора сложила записку и убрала в карман старой накидки. От мысли, что где-то в Мондштадте для неё уже сшили вещь по её собственным меркам, становилось немного не по себе. Не потому, что ей не хотелось новых вещей. До сих пор всё, что у неё было на Хребте, сводилось к необходимому: одежда, в которой она пришла, полученные позже тёплые вещи, ботинки, которые приходилось чинить, и тетради, заполненные чужими вопросами вперемешку с её собственными.

Новый комплект обещал быть другим. Она сама выбирала его, а платил за него Ордо, не требуя взамен ни присяги, ни обязательства молчать. Это было приятно и одновременно непривычно.

— Я не собираюсь выглядеть как рыцарь, — сказала она неожиданно.

Альбедо поднял глаза от альбома.

— Ты и не будешь. Джинн это ясно обозначила.

— Просто хочу ещё раз убедиться.

— Аврора, если тебе понадобится отказаться от какой-нибудь детали, ты можешь это сделать. Портниха вряд ли станет спорить с человеком, который сумел изменить условия работы в старой каэнри’ахской записи.

— Ты преувеличиваешь моё влияние на мир.

— На некоторые его части ты уже повлияла весьма заметно.

Он сказал это, вновь склоняясь над страницей, и потому не увидел, как Аврора задержалась у двери прежде, чем уйти собираться.

В город они прибыли ближе к полудню. После нескольких дней, проведённых на Хребте, Мондштадт казался не столько тёплым, сколько шумным. По мостовой стучали колёса, из открытой двери таверны доносился чей-то смех, торговцы переговаривались через прилавки, словно были знакомы всю жизнь и не утратили ни одного повода поспорить.

Альбедо собирался сразу в штаб. Аврора задержалась у поворота к мастерской портнихи.

— Встретимся у тебя в кабинете? — спросила она.

— Я буду там с Сахарозой. Если что-то пойдёт не так с примеркой, передай мне сообщение через дежурного рыцаря.

— Не думаю, что для примерки мне понадобится спасательная экспедиция.

— Я говорю о дороге обратно. Хотя допускаю, что и у портнихи могут возникнуть обстоятельства, которые потребуют вмешательства Ордо.

— Например, выяснится, сколько пар перчаток ты испортил за последний месяц.

Он сделал вид, что не услышал последней реплики, и направился по улице к штабу.

Аврора наблюдала, как его светлая голова скрывается за плечами прохожих, и поймала себя на желании окликнуть его. Ничего важного она не забыла спросить. Ей просто захотелось, чтобы он ещё немного постоял рядом, пока она не решится войти в мастерскую.

Она нахмурилась на собственную нерешительность и толкнула дверь.

Портниха встретила её с тем удовлетворением, с каким мастера обычно показывают законченную работу. На стойке лежал аккуратно сложенный комплект. Женщина сразу отправила Аврору за ширму, а затем долго проверяла, как сидит верхняя одежда при поднятых руках и насколько свободно сгибаются колени.

— Если будете таскать по скалам приборы, не хватайтесь за эту застёжку, — предупредила она, разглаживая шов. — Для этого там сделан другой ремешок. Рукава длинные, чтобы руки не мерзли, но видит этот ремешок? Вот застежка, когда будете писать, рукава можно подвернуть и закрепить. И попробуйте присесть.

Аврора присела, выпрямилась, прошлась по комнате и осторожно подняла правую руку. Ткань не натянулась на плече. Тяжёлой набивки не было, но подкладка приятно сохраняла тепло. Брюки не мешали шагу, высокие сапоги, изготовленные по меркам у знакомого портнихе сапожника, держали щиколотку увереннее прежних, а верхняя часть комплекта легко отходила от бёдер, когда она поворачивалась.

В зеркале стояла всё та же девушка. Лицо не изменилось, повреждённая рука не стала сильнее, шрам оставался скрытым под одеждой. Однако привычная неловкость, с которой Аврора передвигалась в старой, не раз перешитой накидке, исчезла. Новый силуэт казался более собранным, а холодные светлые тона постепенно переходили в едва заметное тепло, напоминая не зимнюю стужу, а первое освещение неба перед восходом.

Она посмотрела на собственное отражение дольше, чем собиралась.

— Ну как? — спросила портниха.

— Я ожидала, что будет тяжелее.

— Если бы вы хотели тяжёлую одежду, я бы отправила вас к мастеру доспехов. У него замечательные вещи, только писать в них неудобно.

— Это стало бы серьёзным недостатком.

— Я так и подумала, когда вы в третий раз попросили проверить рукава.

Она помогла закрепить последнюю застёжку и протянула Авроре свёрнутую старую накидку. Та машинально провела ладонью по потёртой ткани. Совсем недавно ей казалось, что от неё невозможно избавиться, пока не будет окончательно решён вопрос о собственном будущем. Теперь старая вещь просто отслужила своё.

— Вы можете оставить её для починки, — предложила портниха. — Ещё послужит, если не таскать в ней камни.

— Боюсь, камней на мою долю уже хватило.

— Тогда тем более.

По дороге к штабу Аврора несколько раз невольно поправляла одежду, хотя поправлять было нечего. Двое прохожих посмотрели на неё с любопытством. Раньше такой взгляд заставил бы её ускорить шаг.

На лестнице штаба дежурный рыцарь узнал её и пропустил наверх без расспросов. Аврора не привыкла к этому. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, отчего привычный подъём по ступеням неожиданно кажется легче.

У кабинета Альбедо дверь была приоткрыта. Внутри слышались его голос и негромкие ответы Сахарозы. Аврора постучала костяшками пальцев и вошла.

Сахароза стояла у одного из столов, обложившись линейками и небольшими листами с разметкой. Рядом лежала деревянная рамка с подвижным держателем. Альбедо изучал схему, положив одну руку на край стола. Услышав шаги, он повернулся и уже открыл рот, собираясь, по-видимому, продолжить объяснение.

Но ничего не сказал.

Аврора остановилась у двери.

— Что? — спросила она. — Портниха что-то перепутала?

— Нет, — ответил он.

Его взгляд скользнул по новому комплекту, задержался на её лице. Альбедо выглядел так, будто хотел сделать привычное замечание о практичности кроя, но внезапно обнаружил в собственной голове другую мысль, совершенно не относящуюся к работе.

— Тебе очень идёт, — сказал он. И после короткой паузы, почти с удивлением добавил: — Ты очень красивая, Аврора.

Она почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам. Последние слова прозвучали так просто и убеждённо, что у неё не осталось ни одного подходящего ответа. Ни иронии, ни привычного возражения, ни даже возможности сделать вид, что она не расслышала.

Альбедо, кажется, понял, насколько неожиданно это было сказано, только тогда, когда увидел её реакцию. Он опустил глаза на лежащую перед ним схему, но не перевернул страницу и не потянулся за пером. Даже эта маленькая задержка была настолько не похожа на него, что Аврора чуть не улыбнулась.

— Спасибо, — произнесла она наконец. — Я... рада, что тебе нравится.

— Я вовсе не собирался оценивать... — начал Альбедо, затем остановился. — Прости, это прозвучало так, словно я высказываю заключение о результате работы портнихи. Я хотел сказать именно то, что сказал.

От этого разъяснения стало только труднее смотреть ему в лицо. Альбедо тоже отвёл глаза. Аврора успела заметить, что у него порозовели уши, прежде чем он склонился к лежащим на столе листам.

За другим столом Сахароза с необычайным усердием искала что-то среди карандашей. Она нашла линейку, положила её обратно и, не поднимая головы, сообщила:

— Мне нужно отнести в соседнюю комнату запасные держатели. Они там... могут понадобиться.

Она взяла деревянный футляр и быстро вышла, оставив за собой недоумённую тишину.

— Похоже, я помешала работе, — сказала Аврора, стараясь вернуть голосу обычную уверенность.

— Боюсь, именно я сейчас отвлёкся от работы.

Он улыбнулся немного смущённо. Аврора раньше видела, как Альбедо улыбался Кли, как с интересом рассматривал удачную реакцию и как снисходительно принимал остроты Кэйи. Теперь выражение было другим, почти растерянным, и она неожиданно поняла, что хочет запомнить его.

— Что ж, — сказала она, подходя к столу, — раз костюм прошёл проверку, может быть, ты покажешь мне то, ради чего мы сюда приехали?

— Разумеется.

Альбедо повернул к ней схему. Только со второго раза он взял нужный лист.

К позднему послеобедью в кабинете пахло деревом, бумажной пылью и нагретым металлом. Сахароза вернулась с инструментами и, к облегчению всех троих, сразу заговорила об устройстве, над которым работала.

Она предложила собрать простую оптическую модель. Три отверстия на пластинке следовало расположить так, чтобы они поочерёдно открывали узкий проход для света. Никаких алхимических реактивов, связанных с крио, ей для этого не требовалось. Модель не должна была воспроизводить устройство Рейндоттир в точности. Она позволяла выяснить, можно ли получить последовательность видов одного предмета, если наблюдатель стоит совершенно в другом месте.

— Я могу подготовить испытание, при котором вы не будете знать, какой предмет окажется за перегородкой, — объясняла Сахароза, уже забыв о собственной неловкости. — Если по изображению удастся верно восстановить положение предмета, значит, некоторые наши предположения о ракурсе имеют смысл. Но это ничего не скажет о происхождении ваших снов.

— Пока меня вполне устроит хотя бы одно честное «ничего не скажет», — призналась Аврора.

Сахароза подняла голову.

— Правда? Мне иногда кажется, что отчёты с таким результатом слишком разочаровывают.

— Куда хуже отчёты, в которых написано больше, чем удалось узнать.

Альбедо кивнул.

— Тогда на этом сегодня и остановимся. Сахароза, можешь закончить подготовку завтра. Я не хочу, чтобы тебе пришлось работать до ночи из-за моей просьбы.

— Мне вовсе не трудно, господин Альбедо. Хотя... пожалуй, до завтра лучше дать клею высохнуть.

Они вышли из штаба вместе. Солнце уже опускалось к крышам, по мостовой протянулись длинные тени. У ворот Аврора остановилась, чтобы затянуть новый ремешок на сапоге. Он легко поддался даже её непослушным пальцам.

— Удобно? — спросил Альбедо.

— Да. Знаешь, кажется, сегодня впервые за долгое время я приобрела вещь, которая не нужна для того, чтобы исправлять последствия очередной катастрофы.

— Хотя защита от холода наверняка пригодится.

— Ты не можешь не напомнить о практической стороне, верно?

— Могу. Просто она тоже заслуживает внимания.

Они продолжили путь. Аврора чувствовала, как холодный воздух проникает под ворот, но не спешила запахнуть верхнюю одежду. Она всё ещё слышала его голос у дверей кабинета, тот непривычно простой тон, которым он сказал, что она красивая. И чем больше она пыталась решить, что именно он имел в виду, тем яснее понимала, что спрашивать сейчас не станет.

Альбедо шёл рядом и молчал. Потом, будто вспомнив что-то неотложное, заговорил о конструкции будущего опыта. Аврора отвечала ему, находила изъяны в рассуждении, спорила о значении слова «наблюдатель». Внешне между ними ничего не изменилось.

И всё-таки позднее, уже на северной дороге, она заметила, что он дважды оглянулся на неё, хотя тропа была ровной и идти ей ничего не мешало.