Стереть твой номер (гет)

Скарамучча глубоко вдохнул, загоняя ярость обратно внутрь. Разбивать телефон было нельзя — денег на новый сейчас не было, родители урезали финансирование за прогулы. Он снова посмотрел на фото улыбающейся Люмин.

«Ты думаешь, ты победила? — подумал он холодно. — Думаешь, я буду сидеть и выть на луну, пока ты развлекаешься с этим рыжим?»

Он погасил экран. В коридоре послышался звук открываемой двери. Мона вернулась из магазина.

Скарамучча потер лицо ладонями, «надевая» привычную маску спокойствия, но добавил к ней что-то новое — оттенок усталой нежности. Тот самый, на который Люмин всегда клевала.

— Скара? — Мона заглянула в темную комнату. В руках у неё шуршали пакеты. — Ты почему в темноте? Голова болит? Я купила минералку и лимоны, как ты просил.

Она прошла внутрь, включая неяркий торшер. В её взгляде читалась осторожность. После вчерашнего она ждала от него очередной вспышки гнева или холодного игнора.

Но Скарамучча встал с подоконника и подошел к ней. Он молча забрал у неё тяжелые пакеты и поставил их на пол. А потом, прежде чем она успела что-то сказать, обнял её. Мона замерла, её руки безвольно повисли вдоль тела. Это было так... неожиданно.

— Прости, — прошептал он ей в макушку. — Я был мудаком последние дни.

— Ты... — голос Моны дрогнул. — Ты правда так думаешь?

— Правда, — он чуть отстранился, заглядывая ей в глаза. — Просто этот разрыв... это ударило по самолюбию, понимаешь? Я вел себя как идиот. Но я не хочу срываться на тебе. Ты единственная, кто остался рядом.

Это была полуправда. Она была единственной, кто терпел его. Но для Моны это прозвучало как признание в любви.

— Ох, Скара... Я всё понимаю. Тебе было больно.

Она прижалась к нему, обнимая крепко, до хруста ребер. Скарамучча положил подбородок ей на плечо. Он смотрел на стену и думал: «Вот так. Видишь, Люмин? Меня любят. Меня прощают. Я не один».

— Слушай, — сказал он, мягко поглаживая Мону по спине. — Давай сегодня никуда не пойдем? Закажем еду, посмотрим фильм? Просто побудем вдвоем.

Мона подняла на него сияющий взгляд.

— Конечно! Я закажу суши? Или ты хочешь пиццу?

— На твой вкус, — он улыбнулся уголком губ. — Ты же знаешь, что я люблю.

Пока Мона, счастливая и окрыленная переменой в его настроении, убежала на кухню разбирать пакеты и звонить в доставку, Скарамучча снова достал телефон.

Он вошел в камеру. Подошел к зеркалу в прихожей. Поправил волосы, стряхнул пепел с толстовки. Из кухни доносился голос Моны — она напевала что-то веселое.

— Мона, иди сюда.

Она обернулась, держа в руках бутылку вина.

— М?

Он подошел к ней, обнял одной рукой за талию, притянул к себе — властно, по-хозяйски.

— Улыбнись.

Мона расцвела, прижимаясь щекой к его груди. Они смотрелись красиво: загадочная Мона и мрачный, но привлекательный Скарамучча. Идеальная пара для обложки журнала. Щелк.

Скарамучча посмотрел на фото.

Оно было идеальным. Технически. Свет, композиция, красивые лица.

В нем не было той живой, смазанной искренности, как у Люмин и Тартальи.

Он открыл редактор сторис. Загрузил фото. И добавил короткую подпись:

«Моя ❤️ @mona_megistus»

Он нажал «Опубликовать». Люмин не увидит это, она его заблокировала. Но увидит Тарталья. Увидят общие знакомые. Увидит весь универ. Все увидят, что Скарамучча не страдает. Что он выбрал Мону. Что у него все лучше, чем у какой-то там Люмин.

— Ты выложил фото? — удивилась Мона, заглядывая в экран. — Ты же никогда...

— Я хочу, чтобы все знали, с кем я, — перебил он её поцелуем. Поцелуй был требовательным, безвкусным, но Мона растаяла окончательно.

«Жри это, Люмин», — думал он, целуя девушку, которую совсем не любил. — «Попробуй переплюнуть это».

* * *

Вечер перетек в ночь. Коробки с пиццей опустели, на экране телевизора шли титры какого-то боевика, сюжет которого Скарамучча перестал отслеживать еще час назад.

Мона заснула у него на плече.

Её дыхание было ровным, тихим. Рука, лежавшая на его груди, расслабилась. Скарамучча сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Не из нежности — просто не хотелось её будить и слушать новые восторги или вопросы. Он смотрел на её макушку. На знакомый завиток волос за ухом.

В школе он обожал этот завиток.

Он вспомнил выпускной класс. Они тогда сидели на крыше какой-то многоэтажки, пили дешевое вино из пластиковых стаканчиков и мечтали, как покорят мир. Она всегда была рядом, до того... Как уехала...

А потом спустя пару лет этого вынужденного разрыва появилась Люмин. Яркая, новая, интересная. И он, дурак, отпустил прошлое, погнался за новизной. Он перевел взгляд на телефон, лежащий на столе. Экран был темным. Люмин больше нет в его жизни. Это факт, который начинал доходить до него не как острая боль, а как тупая, ноющая тяжесть.

А Мона... Мона здесь. После всего, что он сделал. После того, как использовал её и метался туда-сюда. Она просто спит у него на плече, доверяя ему так, словно он святой.

— Дура ты, Мона, — прошептал он в тишину. В голосе не было злости. Только странная, горькая нежность.

Мона завозилась во сне, что-то пробормотала и потерлась щекой о его плечо, устраиваясь удобнее. Её рука сжалась на его футболке.

И тут Скарамуччу накрыло. Не яростью, не ревностью. А чувством... покоя. С Люмин он всегда был в напряжении — нужно было соответствовать, нужно было держать играть «крутого парня».

С Моной играть не надо было. Она знала его худшие стороны. Она видела его пьяным, слабым, злым, рыдающим. И всё равно была здесь. Может... может, он искал не там? Может, Люмин была просто красивым трофеем, который он пытался удержать, а настоящая жизнь была здесь, под боком?

Он осторожно, чтобы не разбудить, накрыл её ладонь своей рукой. Её пальцы были тонкими и прохладными.

— Ладно, — сказал он себе мысленно. — Попробуем. По-настоящему.

Не ради мести Люмин. Не ради сторис.

А ради того, чтобы не остаться одному в этой холодной пустоте. Он вспомнил, как Мона смеялась в школе над его язвительными шутками. Только она понимала его черный юмор. Люмин часто обижалась или пугалась, а Мона — смеялась.

Скарамучча откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Впервые за последние дни он не думал о том, как отомстить Тарталье. Он думал о том, что завтра, может быть, стоит действительно сводить Мону в кино. Не для фото. А потому что она любит фильмы про космос.