Инженер хаоса (гет)

Кабинет Перси Уизли. Воздух, привыкший к запаху пергамента и пыли, сегодня был заряжен иной энергией — энергией тихой, сюрреалистичной бури.

Дверь открылась, пропуская троицу. Во главе — Константин, с его обычной невозмутимой уверенностью. За ним — Тонкс, чьи волосы сегодня были выдержаны в строгом, официальном серебристо-сером, но в глазах плясали весёлые чертики. И между ними — Петуния Дурсль.

Но это была не та Петуния, которую можно было вспомнить по Сарим-Драйв. Поза, осанка, взгляд — всё изменилось. Плечи расправлены, подбородок высоко поднят. В её глазах горела смесь триумфа, застарелой обиды и жадного, ненасытного огня. Она была облачена в дорогое, строгое платье, которое уже не выглядело на ней костюмом. Оно выглядело доспехами.

Перси поднял взгляд от бумаг. Его взгляд скользнул по Константину, по Тонкс, и наконец остановился на Петунии. Его лицо, этот эталон бюрократической выдержки, на мгновение стало абсолютно пустым. Мозг, способный легализовать воскрешение и кота-логиста, на секунду завис в попытке обработать входящие данные.

— Мистер Уизли, — начал Константин, без предисловий подходя к столу и кладя перед ним толстенную папку. — Представляю вам леди Петунию Лестрейндж. Единственную законную наследницу и продолжательницу рода. Пришли оформлять права наследования.

Тишина в кабинете стала густой, как смола. Перси медленно, будто в замедленной съёмке, перевёл взгляд с Константина на Петунию.

— Лестрейндж, — повторил он, и слово прозвучало как приговор. Его пальцы потянулись к папке, но не открыли её. Он смотрел на Петунию, и в его гладах читался немой вопрос: «Каким, простите, макаром?»

Петуния, чувствуя его взгляд, выпрямилась ещё больше. Её голос, когда она заговорила, был твёрдым и холодным, с новыми, аристократичными нотками, которые казались и неестественными, и пугающе убедительными.

— Министерство когда-то совершило ошибку, мистер Уизли, — произнесла она, и в её тоне слышалась застарелая горечь, превращённая в оружие. — Мне было отказано в моём законном месте в этом мире. Теперь эта ошибка исправлена. Научными методами. — Она кивнула в сторону Константина. — Моя кровь теперь говорит сама за себя. Любой тест подтвердит, что я — Лестрейндж. Более Лестрейндж, чем те... отбросы, что позорили это имя в Азкабане.

Тонкс, наблюдая за этим, позволила уголку своего рта дрогнуть в улыбке. Её волосы на секунду стали на оттенок светлее, выдавая удовольствие.

Перси, наконец, нашёл в себе силы открыть папку. Его глаза пробежали по верхнему листу — отчёту о «генетической рекомпиляции и восстановлении наследственных маркеров рода Лестрейндж», подписанному Константином и заверенному печатью, отдалённо напоминавшей двойную спираль.

— Я... вижу, — просипел Перси. Он листал страницы, его взгляд застревал на графиках, схемах и молекулярных формулах. Это был не магический тест крови. Это было что-то из мира Константина — сухое, неумолимое и, с точки зрения магического права, абсолютно беспрецедентное.

— Основание, — начал он, и его голос снова приобрёл металлическую твёрдость чиновника, видящего задачу. — Нам нужно... юридическое основание для... смены личности и наследования.

— Основание — «Восстановление прав наследника в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, а именно — идентификацией латентных наследственных маркеров, активированных инновационной медико-магической методикой», — отчеканил Константин. — Параграф 14, подпункт «Ж» Уложения о магической генеалогии и наследии. Там как раз есть расплывчатая формулировка о «восстановлении утраченной линии».

Перси уставился на него. Он и сам не помнил, есть ли такой подпункт. Но звучало он так, как будто он должен был быть.

— Права на собственность... — продолжил Перси, лихорадочно соображая. — Имущество Лестрейнджей конфисковано и запечатано. Для снятия печатей нужно постановление Визенгамота.

— Которое мы получим, как только её статус будет официально признан вами, — парировала Тонкс. Её голос был сладким, как яд. — Потеснить нескольких старых упырей в Визенгамоте, получив голос, который будет гарантированно на нашей стороне... Думаю, Кингсли будет только за.

Перси вздохнул. Это был тот самый вздох, который предшествовал легализации воскрешения и регистрации транспортного кота. Он схватил чистый бланк. Его перо замерло над бумагой.

— Фамилия... Лестрейндж. Имя... Петуния. — Он вывел имя с такой тщательностью, будто вырезал его на собственной надгробной плите. — Основание для внесения в генеалогическое древо и реестр чистоты крови... «Восстановление латентной наследственной линии». Статус... «Чистокровная».

Он поставил печать. Звук был оглушительным в тишине кабинета.

Петуния Лестрейндж приняла от него документ. Её пальцы не дрожали. Она смотрела на свою новую фамилию, на официальную печать Министерства, и её губы растянулись в узкую, холодную улыбку. Это была улыбка человека, который не просто получил что-то желанное. Это была улыбка человека, который только что переступил через весь свой старый, жалкий мир и получил ключи от нового.

— Благодарю вас, мистер Уизли, — сказала она, и в её голосе звучала уже не просьба, а констатация факта. — Я уверена, наше сотрудничество будет... плодотворным.

Она развернулась и вышла из кабинета, не оглядываясь. Её новая жизнь начиналась именно так, как она всегда, в самых сокровенных и горьких мечтах, представляла — с признания, власти и абсолютного, неоспоримого превосходства.

Константин и Тонкс последовали за ней. На пороге Константин обернулся и бросил взгляд на Перси, который сидел, опустив голову на руки.

— Спасибо, Перси, — сказал Константин. — Вы — становой хребет новой реальности.

Дверь закрылась. Перси Уизли остался один. Он не потянулся к фляжке. Он просто сидел и смотрел на пустое место, где только что стояла живая, ходячая бомба, заложенная под самые основы магического аристократизма. И он, Перси Игнатиус Уизли, только что официально её активировал. Согласно всем правилам.