XOXO, Gossip Witch | Сплетница Хогвартса (гет)

Гермиона проснулась с ощущением, будто её всю ночь валяли в барабане для отжима белья. Голова гудела — не то от разбавленного огневиски, не то от количества мыслей, которые честно пытались уложиться хоть в какой-то осмысленный порядок. Спалось ей отвратительно. Точнее сказать, никак: последние часа три она провела в пограничном состоянии, в котором тело послушно лежит с закрытыми глазами, а голова методично прокручивает одну и ту же сцену. С разных ракурсов и различной степенью детализации. Хуже всего было то, что память услужливо дорисовывала новые пикантные детали, которых в реальности точно не было.

Осознав всю тщетность попыток ухватиться за ускользающий сон, девушка лежала, уставившись в балдахин, и слушала. Где-то слева мерно дышала Парвати, а справа Лаванда что-то бормотала во сне, вроде «...а я говорила...» и «...ну и пусть...». Лаванда часто с кем-то спорила во сне, и за пять с половиной лет соседства Гермиона составила список её оппонентов: продавец Лу из Косого переулка (противный китаёза из ночных кошмаров многих детей), мать, младшая сестра, лучшая подруга и — время от времени — профессор Снейп, которому соседка сегодня дерзко отказывалась сдавать какое-то домашнее задание.

Гермиона беззвучно села. Пол под босыми ногами наощупь был покрыт коркой льда, и она задержала на нём ступни, потому что хотя бы этому ощущению в голове нашлось понятное объяснение. Холодно. С остальным было сложнее.

Она встала, натянула халат и дошла до зеркала. Из рамы на неё придирчиво смотрел вылитый Хагрид в женском обличье, но вот губы... Такие в приличном обществе называли бы «раскрасневшимися», в неприличном же — как есть, наверняка сопровождая шуточками в духе: «Что, Грейнджер, насосала на новенькую метлу?».

Гермиона выругалась в отражение, и то сочувственно вернуло ей тот же самый набор звуков. Она достала палочку из тумбочки. Замаскировать этот позор чарами — задача не из сложных, иллюзии она освоила ещё на третьем курсе. Одно дело, впрочем, чистая теория, и совсем другое — стоять в шесть утра перед зеркалом и пытаться смыть с себя образ куртизанки.

Девушка сосредоточилась. Тонкая волна маскирующих чар, плюс лёгкое охлаждающее заклятие — готово. Из рамы снова глядела Гермиона Грейнджер, лучшая ученица шестого курса, с самым обыкновенным, ничего не сообщающим окружающим лицом. Отличная работа. По идее, должно продержаться до обеда.

Полюбовавшись на себя ещё секунду, Гермиона поймала себя на мысли: за шесть лет в Хогвартсе ей и в голову не приходило, что главу об иллюзорной маскировке она применит к собственному рту. К этой части тела ей вообще сейчас не хотелось подпускать ничего, кроме зубной щётки.

* * *

У дальней стены, там, где обыкновенно висело расписание тренировок по квиддичу и объявления старост о забытых в аудиториях мантиях, висел новый пергамент. Вокруг уже кучковалась возбуждённо переговаривающаяся толпа.

— Ты пропустила самое интересное! — вместо приветствия затрещала Джинни, едва Гермиона плюхнулась на скамью и стащила с плеча многострадальную сумку. Глаза у подруги горели, не предвещая ничего хорошего. — Дамблдор объявил за завтраком, что будет новый курс.

— Какой ещё курс?

Гермиона потянулась за кофе, который в последние недели как-то незаметно перекочевал в разряд её любимых напитков, потеснив многолетнего фаворита.

— Боевая магия, — Гарри произнёс это с каким-то оттенком благоговения. — После уроков и добровольно. Он выступил с целой речью про времена, которые требуют, чтобы молодые люди умели за себя постоять. Настоящие дуэльные тренировки, представляешь?!

— И вот тут начинается веселье. Мест мало, боевой зал всех сразу не вмещает, поэтому надо записываться группами. Из-за этого весь замок последние двадцать минут коллективно теряет остатки рассудка, каждый рвётся пропихнуться к своим.

Гермиона оторвала взгляд от Джинни и перевела в сторону пергамента. Тут сквозь толпу к нему решительно, как ледокол сквозь мелкую насыпь снега, проталкивалась знакомая фигура в идеально отглаженной слизеринской форме. Пэнси подошла к списку, обмакнула перо (принесённое с собой, разумеется, потому что кто, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, возьмёт в руки общественное перо у стенда), и с царственной ленцой вписала своё имя. А затем, не моргнув и глазом, под ним ещё несколько.

— Она что, — Джинни привстала, беззастенчиво вытягивая шею через полстола, — вписывает Рона? Или у меня упало зрение, и там написано Дональд Гризли?

— И, кажется, меня...

Уголки губ Гермионы, невзирая на маскирующие чары, поползли куда-то вверх.

— И меня!

Над ухом раздался бойкий голос, и рядом со скамьёй бесшумно материализовался Теодор Нотт с той фирменной способностью возникать из ниоткуда, которая у слизеринцев входила в базовую комплектацию наравне с фамильным снобизмом. За ним, безмятежно улыбаясь чему-то своему, плыла Полумна.

— И Драко. И нашу Луну заодно. — Он обвёл гриффиндорские лица нечитаемым взглядом. — Паркинсон рассудила, что раз уж придётся терпеть этот маразм, то в компании, которая её хотя бы не доводит до желчных колик. Возражения имеются?

Возражения имелись. Целых шесть лет накопленных, отполированных до блеска, кровью и слезами выстраданных возражений — по штуке на каждого присутствующего слизеринца, а на Малфоя так и с хорошим запасом. Но Гермиона обвела взглядом стол: Джинни, уже прикидывающую, какой именно абракадаброй это обернётся; Гарри, который отчаянно делал вид, что не заинтересовался, и оттого заинтересовался ещё заметнее; Луну, безмятежную, как гладь моря в штиль; Нотта с его непроницаемой физиономией; и там, у стенда, Пэнси, вписывающую гриффиндорцев в свою драгоценную смену с видом королевы, жалующей нищим землю.

Ещё месяц назад одна мысль о том, что они все окажутся в одном списке, показалась бы Гермионе завязкой дурного анекдота. «Заходят как-то в дуэльный зал гриффиндорцы и слизеринцы...»

— Никаких возражений, Нотт.

Тео едва заметно кивнул и уплыл обратно к списку, чтоб доложить Паркинсон о её очередной правоте.

— Мой родной брат и лучшие подруги добровольно записались на курс по боевой магии в одну смену со слизеринцами. Кто-нибудь, срочно осмотрите небо на предмет летающих свиней.

— Небо чистое, — доложила Луна, задрав голову к заколдованному потолку. — Правда, мозгошмыги сегодня необычайно активны.

Гермиона рассмеялась, а потом, поверх чужих голов, её взгляд наткнулся на другой. Драко Малфой смотрел на неё через весь зал, и она, вопреки всякому здравому смыслу, улыбнулась ему.

* * *

☕️ Доброе утро, дуэлянты

Наш достопочтенный директор решил, что пора учить нас драться. Как трогательно... в наши нежные годы уже осваивать боевые чары. И я всё думаю: кого нам готовят в противники? Тех, кто за стенами замка? Или того милого соседа по гостиной, что вчера украл вашу булочку?

Обычно такие решения приходят, когда взрослые уже не уверены, что справятся сами. Но не будем о грустном — лучше о списках! Никогда ещё львы и змеи не жались друг к другу так трогательно. То ли дружба века, то ли все просто решили держать врагов поближе.

Время покажет. Берегите спины, мои дорогие, и оглядывайтесь на тех, кто оказался за вашей.

XOXO, Gossip Witch

* * *

Он подкараулил её ближе к вечеру. Гермиона как раз выныривала из библиотеки, прижимая к груди стопку книг такой высоты, что за ней при желании можно было бы укрыть небольшого первокурсника вместе с его совой. Чья-то рука без единого слова возникла из бокового коридора, мягко, но безапеляционно ухватила её за локоть и утянула в сторону — в узкий каменный проём между двумя рыцарскими доспехами, куда в обычное время не совался никто, кроме парочек с недвусмысленными намерениями да Пивза с намерениями куда менее пристойными.

— Малфой! — от страха она едва не обрушила весь свой маленький филиал библиотеки ему на начищенные ботинки. — Совсем заняться нечем?!

— Ты весь день от меня бегаешь.

Проём был узкий — из тех, что не рассчитаны на двоих, его ладонь легла ей на талию. Скорее придерживая, но Гермиона всем телом ощутила каждый палец сквозь тонкую ткань блузки. От него пахло тем же парфюмом, что и вчера, и этого хватило, чтобы память без спроса подкинула картинки: руки в её волосах, губы на её губах, шее, ключицах...

Соберись, Грейнджер! Ты пришла сюда не за этим, точнее, ты вообще сюда не приходила, тебя приволокли, и ты стоишь тут, тая, как последняя дура, вместо того чтобы...

Она сглотнула и заставила себя вспомнить нить разговора. Да, она бегала. С самого утра, с той секунды, как вышла из комнаты, — придумывала маршруты, ныряла в пустые аудитории, просиживала в библиотеке дольше необходимого, лишь бы не столкнуться с ним и не выяснять то, о чем даже думать было страшно.

— Не видишь? Я занята, — впрочем, без всякой убедительности.

— Нас вчера прервал Забини на самом интересном месте, если уж говорить прямо. — Он чуть наклонился, и голос стал тише. — Я не хочу, чтобы ты убеждала себя, будто ничего не было. Или что было, но по пьяни, а потому не считается.

Он что, читает мысли? Или у меня и правда всё написано на лбу крупными буквами, как Джинни вечно твердит?

— Я не была пьяна...

— Я, к твоему сведению, тоже, выпил полтора бокала за весь вечер и помню каждую секунду. Каждую.

Гермиона вцепилась в стопку книг, как в спасательный круг, и заставила себя задать вопрос, который юлой вертелся в голове с самого утра.

— А как же Астория?

— Я всё гадал, когда ты спросишь.

— Ну так я спрашиваю! У тебя роман с ней с начала семестра, а вчера ты целовал меня так, будто... — она осеклась, щёки загорелись. — В общем, одно с другим не сходится, Малфой.

— Знаю, ты же не выносишь задач, в которых не хватает переменных. Так вот: с Асторией у меня ничего нет и никогда не было.

В голове с тихим щелчком проворачивались шестерёнки, наконец-то цепляясь зубцами друг за друга. Гермиона всмотрелась в его лицо, пытаясь найти хотя бы намёк на издёвку, но перед ней был просто Малфой — непривычно серьёзный и, кажется, совершенно искренний.

— Но…

— У нас договорённость, а не роман.

Он убрал ладонь с её талии, отступил немного и опустил взгляд в пол, но в тесном проёме этого всё равно было недостаточно. Носки его ботинок почти касались её туфель.

— Родители хотели видеть рядом со мной правильную девушку, Астория устраивает их по всем пунктам. На людях мы изображаем то, что от нас ждут, вот и всё.

— То есть весь семестр вы разыгрываете спектакль для твоих родителей?

— Не только для них, но в основном — да.

Малфой пожал плечом и перевёл взгляд на пустой коридор, услышав какой-то шум вдали.

— У Астории свои причины, у меня свои.

— Какие?

— Этого я пока сказать не могу.

Ну конечно, опять «пока». У него, кажется, целый склад этих «пока», аккуратно сложенных штабелями, все с бирками «не сейчас, Грейнджер, потерпи».

— Как замечательно, — процедила Гермиона. — С Асторией у тебя ничего нет, но зачем вы всё это устроили, ты сказать не можешь. Ты хотя бы понимаешь, как это звучит?

Малфой прислонился затылком к каменной стене и на секунду прикрыл глаза. Она ждала, что он огрызнётся. Драко всегда огрызался, стоило загнать его в угол, но сейчас он лишь устало вздохнул.

— ... Паршиво?

— Угу.

Гермиона дёрнулась к выходу, но он поднял руку и перегородил узкий проход.

— Я мог бы сейчас придумать что-нибудь убедительное, и ты, возможно, даже поверила бы.

— С чего ты взял?

— О, врать я умею...

Гермиона вскинула подбородок и придирчиво заглянула ему в глаза.

— Самоуверенности тебе не занимать.

Малфой опустил руку.

— ... но не стану. Ты можешь идти. Я понимаю, что звучу как псих, я бы сам себя послал ещё вчера, будь я на твоём месте.

— Но ты не на моём месте, Малфой. И мне остаётся просто поверить тебе на слово?

— Выбор за тобой.

Она долго рассматривала его лицо, не в силах отвернуться и уже забыв, что собиралась уходить. Тонкую складку между бровей, белёсые ресницы, едва угадываемые в тени. Губы, которые вечно несли какой-то бред, — а ей так хотелось от них чего-то простого. К примеру, правды.

— Ладно, — сказала она наконец.

Его брови поползли вверх, будто он ждал продолжения ссоры и слегка растерялся, не получив его.

— Я умею ждать. Правда, недолго и с большим скрипом, так что не советую испытывать судьбу.

Гермиона для верности ткнула в его плечо указательным пальцем. Несколько секунд он держался, глядя на её серьёзное лицо и этот грозный жест, а потом всё-таки улыбнулся.

— Учту.

Его взгляд скользнул ниже, к книгам, которые она всё это время прижимала к груди.

— Что ты там набрала?

Малфой наклонился, пытаясь рассмотреть корешки. Его губы оказались совсем близко к её лбу, и Гермиона немедленно сосредоточилась на выбоине в стене напротив.

— «Практическая дуэльная магия», «Боевые чары: продвинутый курс», «Тактика магического поединка»… Грейнджер, ты готовишься к факультативу или собираешься в одиночку захватить Хогвартс?

— Это к дополнительному курсу, между прочим. Раз уж нас записали махать палочками, я предпочитаю понимать, что именно делаю, а не размахивать ею наугад, как некоторые.

— Дай сюда, донесу до башни. А то дотащишь до лестницы, споткнёшься, и Хогвартс лишится своего светлейшего ума самым нелепым образом в истории.

Он потянулся к верхней половине стопки, но Гермиона отступила на полшага. Её плечо тут же упёрлось в каменную стену.

— Не надо! Малфой, ты представляешь, что будет, если тебя увидят тащащим мои учебники к гриффиндорской башне? Через час весь замок будет уверен, что я тебя околдовала. Или что ты проиграл спор.

— Пусть думают что хотят.

— Вот уж нет. — Девушка старалась быть серьёзной, правда старалась, но тень улыбки всё же коснулась губ. — Я сама.

— Как скажешь. Но, когда будешь лететь с лестницы, не забудь, что я предлагал помощь.

— Постараюсь прокричать до столкновения с полом: «Малфой предсказал будущее, трепещи, Трелони!».

— Буду признателен.

Гермиона выбралась из тесного проёма и уже собиралась уйти, когда за спиной прозвучало:

— Грейнджер, сходишь со мной куда-нибудь?

Она обернулась. Малфой остался в полутьме, привалившись плечом к каменному выступу. Одна половина его лица была освещена факелом, вторая тонула в тени, и от былой заносчивости в нём не осталось почти ничего — зрелище редкое, оттого и завораживающее.

— Куда?

Драко фыркнул, оттолкнулся от выступа и шагнул ближе.

— Ещё не решил. Не ожидал, что придётся сдавать тебе письменный план мероприятия прямо здесь.

— А стоило бы.

— Ну точно не на очередную вечеринку Нотта, где половина присутствующих делает вид, что не следит за нами.

— За нами никто не следил.

— Грейнджер, вчера Забини едва фары на лице не отрастил, пока пытался разглядеть нас в тёмном коридоре, когда пришёл меня искать.

Гермиона прикусила губу, чтобы не рассмеяться. В голове всплыло растерянное лицо Забини и его жалобное «Малфой, ты там жив?!».

— Так куда ты меня зовёшь?

— Куда-нибудь в приличное место.

— «Приличное» — понятие растяжимое, особенно для слизеринца.

— На свидание, — уточнил он, чуть склонив голову. — Не заставляй меня умолять.

Сердце немедленно ударилось о рёбра. Гермиона сделала вид, что задумалась, поправила верхнюю книгу, ведь та съехала набок, и Малфой тут же придержал её ладонью, накрыв пальцами край обложки. Убирать руку он не спешил.

— Свидание надо ещё заслужить. Я тебе не приз, который выдают за одну полуправду.

— Заслужить, значит...

— Представь себе.

— И каковы условия?

— Я пока не составила полный список.

— Разумеется. — Он медленно провёл пальцем по корешку книги. — Но черновик уже существует?

— Возможно.

— И насколько сложные испытания меня ждут?

— Для начала можешь попробовать не вести себя как невыносимый самодовольный хорёк хотя бы один раз.

Малфой задумчиво нахмурился.

— Это противоречит моей природе.

— Тогда свидания не будет.

На этот раз его улыбка стала чуть шире. Он наклонился к самому её уху, тёплое дыхание скользнуло по коже.

— А аванс тебе незнаком? — в этом шёпоте было столько лукавства, что захотелось щёлкнуть его по носу. — Я буду паинькой. Честно-честно.

Паинькой. Драко Малфой.

Ей полагалось рассмеяться ему в лицо, возможно, закатить глаза на 180 градусов. Или сказать что-нибудь ядовитое про то, что «паинька» и «Малфой» в одном предложении — оксюморон.

— Знаком, но я не выдаю его сомнительным претендентам.

— Я могу предоставить рекомендации. — Он принялся загибать пальцы. — Забини подтвердит, что я прекрасен в обществе.

— Он подтвердит что угодно за два галлеона.

— От Нотта подойдут?

— Этому вертихвосту я не доверяю.

— Паркинсон?

— Она подтвердит только то, что ты сноб и вонючка.

— Но сделает это с любовью!

Гермиона цокнула языком, и он поймал этот смешок жадным взглядом, скользнувшим было к её губам и тут же вернувшимся к глазам.

— Один вечер... Так и быть, я даже постараюсь вести себя прилично.

— Ты хотя бы знаешь, что это значит?

— Имею общее представление.

— Очень обнадёживает.

— Я не стану оскорблять твоего очкарика.

— Уже неправдоподобно.

— Не упомяну рыжего попрошайку.

— Совсем фантастика.

— Видишь, сколько жертв я готов принести?

— Пока только слышу пустые обещания.

Малфой на секунду умолк. Пальцы его свободной руки беспокойно сжались, и Гермиона вдруг поняла, что он нервничает. Осознание оказалось до неприличия приятным.

— Тогда дай мне возможность перейти к поступкам.

Гермиона могла бы заставить его ждать. Вернуть ему все его «пока», развернуться, уйти и до следующего утра наблюдать, как он ждёт ответ. Это было бы справедливо. И совершенно невыносимо.

— Ладно.

Малфой просиял, будто золотой слиток на солнце.

— Когда?

— Ты ещё минуту назад даже не знал куда.

— Место я найду. В эту субботу к обеду?

— Хорошо.

Малфой снова склонился к её уху, почти целуя выбившуюся у виска прядь.

— И всё-таки, Грейнджер…

— Что?

— Если захочешь выдать аванс как-нибудь ещё, я возражать не стану.

Она толкнула стопкой книг ему в грудь.

— Даже не надейся!

Он отступил, тихо рассмеявшись, и перехватил верхнюю книгу, прежде чем та соскользнула на пол.

— Иди уже, пока тебя не хватились.

— А ты?

— Меня давно считают пропащим.

Гермиона развернулась и удерживала быстрый шаг ровно до первого поворота, за которым прислонилась спиной к холодной стене, прижала стопку книг к бешено колотящемуся сердцу и позволила себе искреннее — и совершенно неприличное — подобие улыбки.

* * *

Улизнуть в спальню не удалось. Гермиона рассчитывала незаметно подняться наверх, забраться под одеяло и спокойно разобрать по косточкам всё, что случилось за этот бесконечный день, но тщетно. Едва Гермиона переступила порог гостиной, из кресла возле камина метнулась рыжая фигура.

— Нет-нет-нет, даже не начинай...

Джинни ухватила её за рукав. Гермиона едва успела перехватить книги, чтобы они не рухнули на пол.

— Никаких «я устала» или «давай завтра», — подруга тащила её в дальнюю часть гостиной. — У нас женсовет, явка обязательна.

— Джинни, я правда…

— Луна уже ждёт.

Спорить сразу с двумя было бессмысленно, Гермиона последние пару лет даже и не пыталась. Луна сидела в дальнем углу у окна, поджав под себя ноги в разноцветных носках. Рядом на столике стояли три чашки и чайник, из носика которого ещё поднимался тонкий пар. Огонь в камине почти догорел, остальные гриффиндорцы разошлись по спальням, и весь этот уголок теперь принадлежал лишь им троим.

— Я приготовила чай! Джинни сказала, что он понадобится.

— Я попросила что-нибудь покрепче, но она отказалась искать огневиски, — уточнила та.

Луна только улыбнулась.

— Садись.

Гермиону насильно впихнули в кресло крепкие руки Джинни. Книги она бесцеремонно сняла с её колен и сложила на полу, а сама устроилась напротив, подалась вперёд и упёрлась локтями в колени.

— Рассказывай!

Гермиона взяла чашку, хотя чай был ещё слишком горячим.

— Что именно?

Джинни загадочно ухмыльнулась, слегка закатив глаза.

— Нить рвётся только после поцелуя, поэтому не не вешай нам, что вы весь вечер обсуждали погоду.

Гермиона поднесла чашку к губам, надеясь спрятаться за ней. Пар обжёг кожу, но слова подруги жгли сильнее.

— Это была игра... Нам пришлось поцеловаться, иначе я бы ещё неделю ходила по школе привязанная к Малфою этой светящейся штукой.

— Разумеется, пришлось. — серьёзно кивнула Джинни. — И как всё прошло?

Гермиона слишком резко поставила чашку на блюдце. Фарфор звякнул.

— Джинни!

— Что? Я беспокоюсь о качестве исполнения магических условий.

Она изобразила такое искреннее участие, что Гермиона потянулась за ближайшей подушкой. Врать им было бесполезно, хотелось просто слиться с креслом, стать таким же мягким и немым. Гермиона опустила взгляд на свои ладони.

— Кажется, он мне нравится.

Несколько мгновений в гостиной слышно было только потрескивание последних поленьев.

— Драко Малфой мне нравится. Четыре слова, и каждое хуже предыдущего.

Джинни достала из кармана мятную жабу и вложила Гермионе в ладонь.

— На.

Гермиона посмотрела на сладость.

— Зачем?

— Мне надо чем-то занять твой рот, боюсь, ещё каких-то новостей я не вынесу.

Гермиона развернула обёртку и откусила кусочек, язык приятно защипало.

— Хотя новостью это назвать трудно, — продолжила Джинни, наблюдая, как та уничтожает жабью голову. — Вы уже столько месяцев пожираете друг друга взглядами через весь Большой зал.

— Что за чушь!

Джинни многозначительно повернулась к Луне.

— Переглядываетесь постоянно, — подтвердила та.

— Ещё как, — продолжила Джинни. — Как два голодных книзла у одной миски!

Гермиона повертела остаток жабы в пальцах. Веселье Джинни не могло полностью скрыть напряжение, появившееся в её лице.

— Тебя это не… — Гермиона замялась. — Ну, это же Малфой.

Джинни опустила глаза на свою чашку.

— Меня, если честно, трясёт. Какая-то часть меня требует немедленно напомнить тебе обо всех случаях, когда он вёл себя как последний придурок. Желательно по годам и в алфавитном порядке.

— Не стоит, я сама прекрасно...

— Но с января ты впервые выглядишь счастливо. Поэтому я пока заткну эту разумную часть, посмотрим, что будет дальше.

В носу защипало, а расплакаться из-за того, что Джинни неожиданно сказала что-то милое в контексте, где был Малфой, было бы совсем уж позорно. Она поспешно запихнула остаток сладости в рот.

— А у вас с Тео что?

Джинни тут же переключилась на новую жертву и снова оживилась.

— Ты-то куда полезла со слизеринцем? Нотт вообще тёмная лошадка. Говорят, он держит казино в подземельях и промышляет Мерлин знает чем. Не удивлюсь, если на каникулах он подрабатывает сутенёром!

— Он всего лишь принимает ставки с Забини, но проценты выплачиваются вовремя и по договорённости, всё честно. Ещё иногда играет в карты, но я его учу раскладывать пасьянс...

Джинни дернула рукой с чашкой, едва не расплескав содержимое.

— Прекрасно, это в корне меняет дело.

Луна задумчиво смотрела в окно, где отражалось её лицо и красные поленья, ещё тлевшие в камине.

— Большую часть слухов он распускает сам. Ему нравится, когда люди думают о нём плохо, так проще, чем раскрывать о себе правду.

— Например?

Луна повернулась на голос Гермионы и слегка улыбнулась.

— Например, что он мечтает завести себе мопса, хотя думает, что это недостаточно по-слизерински.

— То есть тебя не смущает всё остальное?

Девушка чуть пожала плечами.

— Я знаю, какой он со мной, этого достаточно.

Джинни открыла рот, но на этот раз ничего не сказала. Бедная подруга, на неё свалились два удара сразу, и она страдала от эмоционального перегруза.

— Мы ещё на балу нашли друг друга, — продолжила Луна. — А потом я его потеряла на полтора месяца.

— Как можно потерять человека, который учится с тобой в одном замке?

— Очень легко, если старательно его избегать.

— И что было потом? — Гермиона невольно услышала параллель между её историей и историей подруги, от чего неприятно заныло в груди.

— Он каждый день ходил поливать один цветок в теплице и ждал, что однажды там появлюсь я.

Джинни прижала ладонь к груди, хотя по-хорошему надо было бы ко рту.

— Нотт? Этот шут гороховый умеет за чем-то ухаживать?

— Конечно, теперь он читает мне вслух по вечерам, — добавила Луна. — Думает, что я засыпаю, но я просто лежу с закрытыми глазами и слушаю.

— Всё, хватит!

Джинни решительно поставила чашку на столик.

— Слишком много нежности на один вечер. Нотт выращивает цветы и читает вслух, Малфой ходит за Гермионой по пятам, ещё немного — и мне придётся поверить в любовь.

Она откинулась назад и вдруг замерла, уставившись в тёмное окно.

— Сегодня же полнолуние.

— И что? — насторожилась Гермиона.

Джинни медленно повернула к ней голову. В глазах уже мигало то самое выражение, после которого обычно следовали неприятности.

— В полнолуние карты не врут!

Она метнулась в спальню и вернулась с потрёпанной колодой в бархатном мешочке.

— От двоюродной тётки достались. Она гадала всей деревне и ни разу не ошиблась.

— Совсем ни разу?

Гермиона с сомнением осмотрела потёртый мешочек.

— Был один случай с богатым женихом. Соседка в итоге вышла за козопаса, но козы у него были очень породистые. Так что формально тётка оказалась права!

— Это чистой воды суеверие. Ни в одном приличном источнике…

Но Джинни уселась на ковёр перед камином и жестом пригласила их присоединиться. Луна спустилась рядом, а Гермиона осталась сидеть.

— Я не буду в этом участвовать.

— Будешь! Луна, разложи ей.

— Мне не надо ничего раскладывать!

— На суженого.

— Тем более!!! Я не верю в этот бред.

— Значит, и бояться нечего, — хихикнула Луна.

Девушка забрала карты и провела пальцами по истёртым рубашкам, затем разложила перед собой три штуки, аккуратно выровняв их на ковре.

— Прошлое, настоящее и будущее.

На рисунке первой карты молния раскалывала высокую башню. Из окон вырывался огонь, а две крохотные фигуры падали вниз.

— Башня. Что-то разрушилось, причём совсем недавно.

— Дальше, — потребовала Джинни и ткнула пальцем во вторую карту.

Луна перевернула её: под цветущей аркой стояли две фигуры, взявшись за руки.

— Влюблённые.

Джинни медленно подняла голову и победно посмотрела на Гермиону. Та почувствовала, как жар поднимается к ушам:

— Это карта выбора! У неё множество толкований, и романтическое далеко не единственное.

— Конечно, просто случайно выпала именно тебе именно сегодня... Переворачивай последнюю.

Луна открыла третью карту, её пальцы замерли.

— Что там?

Гермиона против воли подалась вперёд.

— Двойка кубков. Союз, взаимность, встреча двух людей.

Луна подняла карту ближе к свету. Две фигуры протягивали друг другу чаши, лицо одной было хорошо видно, а вторую художник почему-то изобразил безликой — тёмным пятном вместо лица.

Луна провела подушечкой пальца по рисунку.

— Странно... Я раньше этого не замечала.

— Чего?

— У второй фигуры нет лица.

Гермионе стало не по себе. Она взяла карту из рук Луны и поднесла ближе к свету: тёмное пятно не походило на стёртую краску.

— Колода старая, — пролепетала Джинни. — Наверняка рисунок испортился. Дай сюда, теперь моя очередь!

Она выхватила карты и принялась тасовать их с чрезмерным усердием.

— Покажите мне высокого, красивого и богатого.

Джинни прыснула и вытянула одну карту. На рисунке пёстро одетый человек весело шагал к краю обрыва, не замечая пропасти перед собой. Подруга молча уставилась на него.

— Ну? — спросила Гермиона.

Луна заглянула ей через плечо.

— Дурак.

— Я знаю, что у меня дурак!

— Нет, карта называется «Дурак». Хотя я могу передать Гарри, какого ты о нём мнения.

Гермиона рассмеялась, а через секунду Джинни запустила в Луну диванной подушкой. Та пригнулась, и подушка сбила со столика пустую чашку. Вскоре они хохотали уже все втроём до возмущённого стука из спальни мальчиков. Джинни в ответ постучала по стене ещё громче, после чего сверху послышалось приглушённое ругательство. Гермиона веселилась с подругами и ни о чём больше не думала. Ну, разве что о свидании с Драко...

_________________

Миник про начало отношений Тео и Луны — https://fanfics.me/fic244286