Любопытство волка сгубило (гет)

Неспокойные времена в Хогвартсе, едва не круглосуточное запирание в стенах факультета и регулярно доносившиеся реплики Драко Малфоя — можно сойти с ума, если ничего не изменится. А веяния перемен казались лишь более тревожащими. Отстранение Хагрида и Дамблдора, замещение директорского поста Минервой Макгонагалл, запертое больничное крыло. Ни одно из жутких предположений не стало хуже, чем реальность, в которой очутились ученики.

На уроках Зельеварения Драко умасливал Снейпа, и все чаще в разговорах мелькало имя Люциуса Малфоя, подстрекания которого уже захватили попечительский совет школы. Вилл осматривала пустующее место Гермионы Грейнджер, почти не глядя на собственный стол, подгадывая, сколь скоро созреют мандрагоры, и проклятые студенты смогут раскрыть имя нападавшего. Ведь иначе Хагриду не выбраться из Азкабана и не предугадать, кто станет следующей жертвой расправы.

— Сэр, почем бы вам не предложить свою кандидатуру на роль директора? — и только тошнотный приступ Симуса, вызванный словами Драко, заставил заземлиться и вглядеться в валивший над котлом пар. Но не оторваться от мыслей о Гермионе, ведь дальнейшие острые тычки Малфоя были направлены на нее.

И если смелые бравады о посте директора профессор Снейп пресек, он отмолчался после гордой бравады об участи грязнокровок.

— Профессор даже не сделал замечания за оскорбление, — пораженно возмутилась Вильгельмина, только вот Симус ее не поддержал, увлекшись тем, как Гарри совместно с Дином навалились на Рона, отговаривая от драки на кулаках.

Уизли и без того был изведен положением Гермионы и их полным с Гарри бездействием, они ничем не могли помочь подруге отойти от заклятия, но вот отмалчиваться после оскорблений противоречило его природе. И пока Снейп выжидал строившуюся шеренгу гриффиндорцев, оставалось выжидать в кабинете, следить за рябью докипавшего зелья и стараться не вслушиваться в поддерживающие бравады одноклассников, восторгавшихся смелостью речей Драко. Разве нужна смелость, чтобы пороть чушь? Только беспросветное невежество и слепота взглядов.

Не менее удручающей казалась участь, дождавшись возвращения Снейпа, семенить за его фигурой к классу Защиты от темных искусств. На Златопуста Локонса тяжесть обстановки действовала столь же опьяняюще, что на Малфоя. Преподаватель гордо призывал не тревожиться, ведь под его крылом никакой опасности не прошмыгнуть. Кислого лица Вильгельмина уже даже не скрывала. Какой толк от мнимой вежливости? Исполнения единственной угрозы, таившейся под стенами Хогвартса, можно было искренне дожидаться — так это проклятия должности Локонса. Вот бы и вправду древняя байка и с ним сработала.

— Мисс Лонгботтом, вижу, моими стараниями вы развеселились. Огласите перечень того, что я всегда беру в вылазку с упырями? — и скорее бы уже этот механизм запустил свое действие!

Беглая радостная улыбка от предвкушения третьего курса с новым преподавателем ЗОТИ готовилась смениться раздражительным вздохом. «Зачем что-то брать, когда в багаже такая тяжесть самомнения?» — думалось Вильгельмине, она сдержанно и куцо просеивала из пересказа главы учебника приведенное бахвальство. И получала замечания, Локонс стопорил ее, вставлял упущенные слова.

— Больше внимательности к деталям, мисс Лонгботтом, и у вас все получится. Давайте вот послушаем мисс Паркинсон. Она всегда удивительно подмечает приятные мелочи.

У Вилл даже не было раздражения, чтобы отреагировать, она устало опустилась за парту и абстрагировалась от громких шепотков Малфоя с громилами. Сидевший с ней Нотт подтянул учебник, ткнул на старательно вычеркнутые фразы. Не поняв, хочет мальчик заметить, что книги не стоило портить, или же поддержать литературный вандализм, волшебница машинально кивнула и отвернулась. Теодор уже подтянул ее образец «Увеселения с упырями», не обратив внимание на безразличие одноклассницы, и бегло приподнял зажатые страницы в другую сторону класса. Не успели слизеринцы приглядеться к учебнику и росчеркам в строках, как беглое движение среди рядов парт заприметил профессор.

— Мистер Нотт, вы так хотели привлечь мое внимание и получить автограф на страницах своего учебника?

— Профессор… — но Тео и вставить слова не успел под торопливый говор Локонса.

— Можно было и не отвлекать весь класс, а тихонечко подойти ко мне, как бы с вопросом. Я бы никому не сказал, что вам нужен образец моей книги с подписью. Ну теперь уж давайте, подходите, чего стесняться.

Под пристальным взглядом хищника, голодного до утешения эго, Теодору было не отвертеться и не заменить учебник. Вильгельмина отвернулась от уличного вида, потревоженная активно оглашаемым именем соседа по парте.

— Вы считаете приемлемым упускать важные опусы из учебного процесса, мистер Нотт? И потешаться перед своими одноклассниками? — Нотт вжимал корешок «Увеселений» с непроницаемым лицом и никак не планировал выдавать Вилл. Она сама не сумела смотреть на то, как Локонс вынул бирюзовое павлинье перо, едва отличавшееся от цвета его мантии, и уже принялся строчить выговор на пергаменте. Упрямо вытянутую руку Тео заприметил первым, взглядами принуждая перестать привлекать внимание.

— Профессор Локонс, это мой учебник, — цветные чернила мазнули по пергаменту, а опахало в пальцах Златопуста покачнулось.

— Вам незачем выгораживать своего соседа, даже если он вам симпатизирует. Хоть это… и крайне прелестно с вашей стороны, мисс Лонгботтом, — ехидные улыбки Малфоя и его подпевал ширились от гогочущего смеха. Пэнси локтем пихала в Блейза, упорно пытавшегося поймать взгляд Вилл и переубедить. Но было поздно: бунт уже долго пробивался сквозь стенки и закипал. Пришло время излиться.

— Перелистните на форзац, профессор. Там числятся мои инициалы, — толчки давления крови перестали ощущаться сильными и гнавшими тревогу. Вильгельмина была спокойна, игнорируя взгляды Блейза и Нотта, умолявших замолкнуть, а также Драко и Пэнси, считавших, что что надо подначивать шоу.

— Хотите сказать, что вам достаточно оставшегося текста, что вы сумеете постичь дисциплину Защиты от темных искусств, имея на руках лишь это? — показная медовость голоса спадала, как и мягкость взгляда. Что бы Вилл ни нащупала за фасадом, она не планировала отступать.

— Нет, профессор, — в затишье увлеченно наблюдавших взглядов блеснула ухмылка Локонса: спесь ученицы сбита. Он почти злобно не взвизгнул, стиснув павлинье перо, когда понял, что она не планировала молчать и дальше держать скромно потупленный взгляд. — Программа за этот год совсем не покрывает нужды в знаниях, чтобы постичь дисциплину.

Вильгельмина стойко и спокойно претерпела вручение процарапанного выговора, который Златопуст ей пихнул, не повязав пергамент ленточкой. «Вручите декану» — елейно улыбаясь, произнес преподаватель. Урок был бы сорван, не прозвени спасительный звонок. Осознание пришло позже, при ходьбе в строе. Кровь схлынула с лица девочки. Сама же заверяла ребят, что ни за что не пойдет против профессора. А если на следующий год вновь Локонс займет пост преподавателя, как быть? То хладеющее, то пылающее лицо привлекло внимание Теодора. Он ни слова не сказал ей, как они вышли из класса, но вид одноклассницы был совсем неважный.

— Нужно умыться, — согласилась Вильгельмина. Это займет пару минут и не требует сопровождения. Шагавший впереди Локонс и не приметил, как Лонгботтом вышла из строя.

— Вручаю сорванцов Вам, Минерва, — вопреки инструкции, Златопуст не принялся пересчитывать учеников, а увлекся рассказами, как ловко он продевал яблоки сквозь игольные ушки. Макгонагалл уже хотела спровадить надоеду, как устный пересчет и повторный, чтобы убедиться, привел к недостаче одного ученика.

— Златопуст, все ли присутствовали на уроке?

— Да, было расхождение во мнениях с ученицей, но посещаемость не страдала, студенты обожают мои уроки, — Минерва принялась перечислять имена учеников за каждой партой, как еще не дойдя до пустующего места, уточнила:

— Где же мисс Лонгботтом? — Локонс запнулся, горделиво говоря, что, должно быть, гордость студентки не перенесла неправоты и вынесенного наказания. Декан Гриффиндора и не смотрела на удержанный образец «Увеселений с упырями», как и не слушала догадок мужчины. — Вопиющая безответственность для педагога, — произнесла она недостаточно тихим шепотом, чтобы этого совсем никто не расслышал. — Кто последним видел мисс Лонгботтом?

Теодор, конечно, хотел оказаться центром внимания. Однако он точно как-то неверно сформулировал желание. Строгий взгляд Минервы, скользившей по ученикам, заставил натужно сглотнуть.

— Ученики не должны отправляться в туалеты без сопровождения! Мы предельно ясно это озвучили для факультетов. Я могу ручаться, что профессор Снейп прозрачно проговорил все опасности при ослушании, — и пока Локонс деловито кивал из-за спины Минервы и уже спешил озвучить, что направится на выручку, она неминуемо пресекла: — С Вас достаточно компетенции для пригляда за детьми, Златопуст. Будьте любезны переждать в классе и досчитаться детей, когда я вернусь. В какой туалет нужно идти, мистер Нотт?

Теодор уже напрягся, будучи задействованным в конфликте преподавателей. Отчего-то названная локация только больше подначила профессора. Она мгновенно исчезла из класса, точно туалет Плаксы Миртл прозвучал для Минервы как вызов.

— Наследник Слизерина не щадит никого из неверных, — усмехнулся Малфой, выжидая увидеть в Теодоре одобрение его словам. Мальчик посерел от представления, чего еще ожидать, если нападение могло произойти, выбрав в жертву уже кого-то из их факультета.

— Будет полезным поучиться фильтровать слова, прежде чем озвучивать, — озлобленно бросил Блейз. Он бы хотел пойти с Макгонагалл и убедиться, что беда обошла стороной.

* * *

Вилл плеснула набранной в ладони воды, облившись от спешки. Стоило торопиться, чтобы не нарваться на неприятности. Как только холод угомонил горевшее лицо, девочка придержалась пальцами за фарфор раковины. Вновь удалось абстрагироваться и вернуть спокойствие мыслей, как Вильгельмину догнали звуки. Плескание, шорох. Это слышал Лазутчик? Нет же, не хватало глубины и отдаленности, слишком приближенно.

Обернувшись от кучковавшихся умывальников и ряда зеркал, Лонгботтом прошагала к кабинкам. Все настежь раскрытые, кроме одной. Наверняка вынырнет Миртл и заставит сердце зайтись от страха. При щелчке щеколды Вилл приготовилась уклониться от волны туалетной воды, которой призрак могла окатить, резко появившись. Но за дверью кабинки показался не призрачный силуэт, злобствующий, что потревожили покой, а знакомая фигура.

— Джинни? Ты чего здесь одна? — в руках девочка удерживала кожаный переплет дневника. Не припомнив, чтобы Уизли вела такой, Вилл хотела уточнить, откуда он у нее, сделала шаг вперед.

Прикоснувшись к Джинни, Вилл точно обожгло, а камешек рубина заметно вспыхнул алым. Уизли все не отвечала на вопросы, испуганная, бледная. Как и все последние месяцы этого учебного года. Чем была вызвана странная болезненность и странные реакции девочки? И ведь такая реакция артефакта уже тоже была, но тогда Вильгельмина посчитала, что дело в жутких оберегах Невилла, и не подумала на прикосновение к Джинни, когда они столкнулись. Шорох за своей спиной Вилл расслышала, но обернулась раньше, чем показалось бы разумным уклониться. Последним, что ощутила Вилл, была волна окатившей ее воды, но ощутить омерзения она уже не успела.

* * *

— Поппи, это я. — После стука узкая щелочка растворилась, показав глаза стоявшего за дверью человека.

— Мы сократили количество посещений, Минерва. Не стоит лишний раз отворять двери.

— Я не одна, Поппи, — горестно вздохнула профессор. Если закрытая система содержания лазарета и приносила свои плоды, защитив уже проклятых, она не сумела своей силой укрыть остальных учащихся.

Торопливое ворошение, отворение затворов и магических замков раздавались в безлюдных коридорах. С начала урока минуло от силы двадцать минут, что категорически не давало понять, кто в такие кратчайшие сроки сумел подкараулить оставшуюся наедине ученицу. Мадам Помфри не успела произнести вслух вопрос с уточнением имени новой жертвы. Застывшую девочку она прекрасно знала. Колдомедик потянула за занавес над кроватями, профессору Макгонагалл хотелось бы отвести глаза. Солнечный свет зачинавшейся весны ложился на землистые изваяния лиц лучших учениц. Пенелопа Кристал, староста Рейвенкло, Гермиона Грейнджер, ненасытная до знаний, а теперь Вильгельмина Лонгботтом, единственная, кому хватило смелости озвучить неудовлетворением качеством знаний Локонса. С мистерами Криви и Финч-Флетчли выходило, что опасность накрыла представителей каждого факультета.

— Минни, доложи директору как можно скорее. Если нападение свершилось после заключения Рубеуса под стражу, это натуральное доказательство его непричастности.

— Боюсь, пока преступник не пойман за руку, ничего не поделать с возвращением на свои должности ни Рубеуса, ни директора. Попечительскому совету нужен был виновник, чтобы продолжать отправлять детей в Хогвартс, — подразумеваемое «если за решеткой не будет никого, то и учить нам никого не останется» было слишком легко читаемым, чтобы произносить. — Я сообщу Помоне, что нам потребуется мандрагора для еще одного человека, — голос Минервы звучал встревоженно и с чувствовавшимся огорчением, она поджала губы, услышав совет подруги:

— Ты только подготовь ее, прежде чем сказать, что пострадала внучка Августы. Хотя я никак в толк не возьму, как Вильгельмина оказалась среди маглорожденных детей.

Декан Гриффиндора смолчала, еще посидев возле девочек. Помфри уже отошла, засуетившись в заботах по уходу за запертыми здесь заболевшими студентами. Макгонагалл позволила себе чуть выждать в коридоре, ведшем к Больничному крылу, прислушиваясь, как проворачиваются замки, вешается цепочка, произносятся заклинания. Просто чтобы перевести дух до того, как незамедлительно отправиться к Помоне Спраут, раз уж урок все равно был сорван.

* * *

Несмотря на мрачную атмосферу, школьная программа не могла остановить свой ход. Известили о неизбежности сдачи экзаменов. Но Гарри и Рон были уверены, что вовсе не это известие тяготило в край рассеянного Невилла. Точно ему не хватало тревог о сестре, особо ушлым слизеринцам хватало наглости интересоваться, что у Лонгботтомов за происхождение, раз Вильгельмину тоже поразила атака наследника Слизерина. В то же время причастие Вилл ослабило ненависть и подозрения остальных факультетов: теперь-то пострадали все.

Гриффиндорские столы без злобы глядели на подходивших к Невиллу учеников с изумрудными галстуками, только если узнавали в них старосту, ее подругу Корнелию Ллойд или же Блейза Забини, каждый из которых по-своему участливо жаждал поддержать Лонгботтома, хоть до этого особо с ним не общались.

Гарри хотел высказать свое сочувствие тоже. Но на него давило воспоминание, как Вильгельмина хотела посодействовать в поисках и выйти на нападавшего. Что она говорила? Что это змею он и она слышат, просто в разных проявлениях? Усугубляло то, что напали на нее в те же сутки, что Гарри и Рону пришлось пойти к Арагогу в жуткое паучье логово. Кто знает, прояви мальчик к ней больше доверия, может, она не захотела бы разузнавать все самостоятельно. И критически недоставало Гермионы: вот кто бы наверняка сказал, что за змею так боятся пауки. Ко всему прочему, Перси спугнул Джинни в момент, когда та только планировала рассказать им с Роном нечто важное.

Самым успокаивающим и дающим надежду было заверение профессора Макгонагалл, что уже совсем скоро при помощи Тонизирующего напитка из мандрагоры вернут всех учеников к нормальному состоянию, и кто-то из них выдаст преступника. После этого заявления Корнелия крепко обняла Невилла от переизбытка волнения.

Но, хоть разгадка уже и шла к ним в руки, мальчики все равно ринулись к туалету Плаксы Миртл. Их путь преградила профессор Макгонагалл и пришлось выкручиваться, что они хотели навестить Гермиону. Они поймали легкий совестливый укол, когда глаза декана увлажнились, но отступать от намеченного уже не сумели. Мадам Помфри оказалась менее щепетильной и куда с меньшим воодушевлением встретила желание навестить их подругу.

Гарри вновь встретился со своей совестливостью, завидев замершую на кровати Вильгельмину. Но он оказался прав: только Гермиона могла назвать змею, которой под силу испугать пауков-исполинов. В сжатой ладони подруги был свернут вырванный из книги лист. Лишь острая нужда заставила бы Гермиону Грейнджер заниматься литературным вандализмом.

И пока Гарри спешил поделиться с Роном тем, почему каждый из учеников застыл перед василиском, встречаясь взглядами лишь косвенно: Колин через объектив камеры, Джастина сквозь призрака Ника, Пенелопа и Гермиона через зеркало, он вдруг замер, когда перечисление на Вильгельмине иссякло.

— Что же спасло Вилл? — нетерпеливо спросил Рон. — Миссис Норрис спасла вода после потопа в туалете. Что если Вилл тоже увидела отражение?

Переговариваясь, мальчики рассуждали про передвижение гигантского зверя. Вновь возникали вопросы, как никто ни разу не столкнулся с василиском и как выходило, что Лонгботтом могла что-то подобное услышать. Из записи Гермионы на вырванном листке выходило, что перемещался василиск по трубам, а в огромном замке с регулярно работающей канализацией и звуками всех студентов и преподавателей почти невозможно разобрать поползновения.

— Непонятно, конечно. Но Вилл говорила, что я слышу змею, потому что я змееуст, и оказалась права. Может, она раньше нас поняла про туалет Миртл, но ее поймали до того, как она узнала, что змеей был именно василиск.

Просто дождаться следующего дня, когда сработает зелье, как и сообщить учителям об обнаруженной информации не вышло. Когда выяснилось, что новая жертва нападения не просто проклята, а утащена в Тайную комнату и к тому же была Джинни Уизли, не осталось места для полумер. Сложно просто ждать, когда в учительской объявили, что Локонс должен будет вызволять Джинни и справляться с василиском.

В гостиной Хогвартса царила непривычная тишина. Обещали, что завтра всех студентов отправят домой. Главные балагуры еще после нападения на Вилл потерянно отшучивались, как девчонка первее них угодила в беду, но после вести о пропаже сестры, на них совсем не было лиц. Они подгребли Рона, сочувственно подоткнув своими спинами, точно кошачьим клубком сгрудившись у камина. Гарри не находил себе места. Близнецы молчали почти до самого отбоя. И только после их ухода в спальни Рон нашел в себе силы поговорить с другом. Отчаяние достигло того пика, чтобы попробовать попросить помощи у Локонса.

* * *

Ученики устремились в Большой зал прямиком в пижамах. Чествование Гарри попеременно сменялось громким ликованием об отмене экзаменов. И точно вспомнив, что надо чествовать успешно переживших нападение василиска, все галдели, расспрашивая, было ли страшно оказаться прямиком напротив жуткой змеи.

Зал, пестрящий алыми оттенками, колбы самоцветов с высившимися выше прочих рубинами, сияющие лица преподавателей — впервые за год было настолько радостно, что, казалось, никому нет дела до разрыва в соревновании за Кубок школы. Пиршество длилось так долго, дав позабыть о существовании комендантского часа и всех жестких рамках, в которых приходилось пребывать. Дети грудились и перемешались, ведомые любопытством и радостью, ненадолго стерев границы разрозненности.

Вилл несколько ошарашенно находилась в эпицентре внимания. Повезло, что отпала необходимость аттестации, но она совсем лишилась времени на раздумья специализации!

— В самом деле будешь из-за этого загоняться? — подивился Рон. — Тогда не обижайся, но это не страшнее василиска, приоритеты у тебя как…

— Да помолчи ты, — фыркнула Лонгботтом. — Хочешь, чтобы я вытянула фанты?

— Именно это и предлагаем, — с неукоснительной уверенностью заверил Джордж. — У меня здесь записаны предметы.

— Сомнительный способ для выбора будущего, — а Грейнджер же с неодобрением добавляла сомнений.

Уизли лукаво посмеивались, рыжим сосредоточием окружив Вилл и ее брата. Метод был не самым плохим — вытянет что-то непривлекательное, хотя бы получится исключить из списка и приблизиться к тому, к чему действительно тяготеет душа. Девочка чуть замерла с зависшей кистью у Джорджа, от нетерпения манившим полосками листиков как веером. Фред, уставший ждать, подтолкнул подругу, и она ухватилась за пальцы Джорджа вместо фантов. Едва не краснея, она мгновенно потащила бумажку, скорее отдаляясь от Уизли.

— Уход за магическими существами, — огласила Вильгельмина.

— Тебе подходит, — тепло улыбнулся Гарри, изрядно утомленный после всех разговоров, но участливый в диалоге. — Ты часто бываешь в компании Хагрида.

— Пообещай, что не будешь, как он, разводить опасных тварей, — взмолился Рон. После узнанных деталях их приключения и избегания участи быть поданными к ужину паукам, а также понимания, как лесничий тяготеет к опасным зверушкам, Вилл понимала, что бледнел Рон вовсе не от артистичности рассказа.

— Ты очень смело пошел к паукам, малыш Ронни. После такого мне придется постараться, чтобы напугать тебя, — братья посмеивались над натуральной схожестью брата со спелым томатом.

— Кстати, Вилл, как так вышло, что ты спаслась после встречи с василиском? — Поттер припомнил, что они с Роном лишь предположили возможное спасение благодаря воде.

— Меня спасла Джинни, думала, вы знаете.

Когда Вильгельмина столкнулась с младшей Уизли взглядами, стало ясно, что даже сама Джинни не имела представления, о чем толкует Вилл. Девочка все еще беспокойно и тревожно тупилась от упоминаний взаимодействия с Томом Реддлом, его дневником и про нападения. Гарри услужливо заговорил вместо Джинни, пересказал слова Реддла и удивился, как вышло, что Джинни смогла вступиться, если именно ей приходилось наводить василиска на жертв, да и она страдала провалами в памяти и утратой воли.

— Мне думается, что Джинни оказалась сильнее Тома Реддла. Она могла неосознанно понимать, что прямое столкновение с василиском отправит меня соседствовать с Миртл. И создала стену из воды. Ведь она же смогла забрать дневник у Гарри. И выстояла после контакта с такой темной магией, — Вилл поспешно добавила детали того, как не сразу разобрала, что ее кольцо реагировало на взаимодействие с Джинни. И что такое ей встречалось только после очень сильных проклятий. Девочка отметила, что Уизли после похвалы гораздо спокойнее могла воспринимать рассказы о произошедшем.

— Джинни за такое тоже достойна баллов, — горделиво вставил Джордж, потрепав сестру по макушке. Он, наверное, еще не до конца осознавал, насколько опасно все могло обернуться. Просто не успел за краткий срок исчезновения проникнуться, но почти не отлипал от Джинни. Как Невилл, который как вместе с Помоной зашел в палату, так больше не давал сестре отлучиться после ее пробуждения.

— Вам не хватает четырехсот очков от этих двоих? — делано возмутилась Вильгельмина. С ее надутого лица ребята только рассмеялись.

До разрыва в счете Вильгельмине дела не было, но она переживала об упущенных занятиях. Пока пиру не виделось конца, расслабленные учителя предавались отдыху ничуть не с меньшим удовольствием, чем студенты. Оставалось еще два дня до отправления Хогвартс-экспресса.

Заметная тяжесть после ужина и перевозбуждение после всех бесед, которые длились после выписки от мадам Помфри, согнали сон напрочь. Ночью Вильгельмина сидела в гостиной, единственным источником света служила настольная лампа. Листы беспрестанно шелестели при перелистывании учебников. Постановив, что главным проседанием в знаниях является Трансфигурация, Вилл бегло ознакомилась со всей теоретической частью предмета. А уже на завтраке подловила Макгонагалл у учительских столов.

Кабинет декана Гриффиндора создавал впечатление щепетильной строгости. Но вместе с тем Вилл улавливал некоторую располагающую теплоту, чего не хватало у тех же Снейпа или Ларсона, предпочитавших большую аскетичность. Минерва с внимательностью следила за движениями палочки, произнесением заклинаний и не намекала поторапливаться.

— Мисс Лонгботтом, я отметила, что вам присуще уделять внимание деталям. Это похвально. Мистеру Лонгботтому иногда этого не достает, — замечание не звучало превознесением Вилл над братом и не тычком в Невилла. Но Вилл все равно напрягалась в ожидании продолжения. — Вам же не хватает оторваться от работы над мелочью, чтобы в моменте рассмотреть картину в общем, с учетом прочих деталей. Продемонстрирую на примере этого заклинания.

Точно игра в шахматы. Или прочие стратегии. Вилл всегда стремилась избегать ситуаций, где необходимо проводить работу над ошибками. Признавать неправоту. Даже в угоду лучшим результатам. Видеть промах — необратимо получить поддевку, даже если ее никто не закладывал в обращении. Скобление вилами по гордости. Не сделать что-то идеально с первой же попытки. Не было худшей пытки.

Вильгельмина больше всего страдала из-за своего кукования в лазарете лишь потому, что оторвалась от потока. Пока все в едином темпе пребывали в изучении предметов, она, едва отклонившись, считала, что не способна нагнать, а может лишь под тяжестью устремиться прямиком на дно.

— Вам не нужно принимать это на свой счет как оскорбление, — мало того, что Лонгботтом замолчала, она не успела скрыть эмоций. Задетая собственным провалом, она легко поддалась унынию и злопыханию над своими неудачами. — Никто не осудит вас после обстоятельств, жертвами которых вы оказались. Потребуется время, чтобы наверстать знания. Профессоры с готовностью пойдут вам на встречу.

Вилл планировала отправиться к Флитвику. Как только проглотит вставшую поперек горла гордость. Отработав еще пару маневров палочкой под руководством Минервы, Вилл поспешила поблагодарить профессора и вдруг взгляд ее устремился на стол. При первом рассмотрении обстановки она не придала этому значения, но сейчас очевидно видела «Увеселение с упырями». Свой экземпляр она уже не думала найти, так и не добравшись после урока Локонса до класса Трансфигурации. Заметив сосредоточенность взгляда слизеринки на учебнике, Минерва сдержанно улыбнулась, настолько едва заметно, что лишь теплые тона в ее голосе выдавали насмешливость:

— С вашего позволения, мисс Лонгботтом, оставим эту книгу школе как единственное напоминание о Златопусте, — судить Вилл, не знающей Минерву хорошо, было сложновато, ей даже почудилась некая гордость ученицей. Не могла же декан ее поощрять, точно показалось.

Оставшиеся дни до отъезда Вилл шастала из кабинета в кабинет, за редким исключением сталкиваясь с кем-то из учеников, радостных о беззаботных каникулах без всяких обременений. Профессор Флитвик, трепетно относившийся к проклятым ученикам, воодушевленно отнесся к затее наверстать упущенное. И даже предложил посещать внеклассный кружок по Чарам. Понимая, что профессоры обсуждают не одни педагогические подходы, но и происходящее в школе, и свое видение учеников, Вилл приняла необратимое: необходимо еще и Снейпа уговорить.

— Увидимся не ранее следующего учебного курса, мисс Лонгботтом, — но странным образом, стоило уже решиться, как отказ Северуса Снейпа расстроил Вильгельмину. Хотя изначально она и не стремилась идти к своему декану.

Из забот оставался сбор вещей, подготовка ко встрече с бабушкой с объяснениями, почему Вилл удосужилась рассказать про странное заболевание котов, а никак не про нападения на учеников.

Оставалась еще одна мало радостная участь — изловить Гарри Поттера на станции Кингс-Кросс, а впоследствии суметь убедить его магловскую родню в безопасности забранного у них племянника. Хотя, если верить Рону и Невиллу, это было последним делом, тревожащим Дурслей. Купе гриффиндорцев переполненное, что не протолкнуться. Заходить и оставаться в нем Вилл не имела ни малейшего желания. Выманив Фреда у порога раздвижных дверей, она поманила к занимаемому ей с братом месту. Створки раздвинулись, первым, что увидел Уизли поверх макушки подруги, как Невилл расползся по скамейке, уснув от мерного качания колес по железнодорожным путям. Вильгельмина даже обрадовалась, что не придется шифроваться.

— Жаждешь околдовать меня и уводишь подальше от свидетелей? — озорной смешок был негромким, но разнесся по всему купе, точно Патронус, игривым зверьком исследовавшим все пространство, прежде чем сорваться прочь. Девочка отмахнулась, и черные локоны взметнулись от активного отнекивания. Не успели отрасти, и пребывание без сознания никак не помогло процессу.

— Хочу попросить у тебя Карту Мародеров, чтобы ничего не упустить за лето. Если ты можешь мне ее отдать, конечно.

— Мы следили за ней, пока ты не могла, — Лонгботтом о таком не могла просить и уж точно не надеялась. Уверенность и спокойствие Фреда уверяли пуще всяких заверений в том, что он не просто утешает, а говорит самую настоящую правду. — Об отдаче Карте и речи быть не может, — Вилл едва заметно поникла. Да, должно быть, переборщила, но она и расстроиться толком не успела, как слова Уизли заставили чуть смущенно опешить: — Мне не представилось возможность поблагодарить тебя за очки. Отдать Карту — сущий пустяк в сравнении с этим.

— А как же Джордж, что он скажет? — недоуменно пролепетала Вильгельмина, не до конца осознав, что Карта действительно достанется ей.

— Это уж мои заботы, как с ним объясняться, Виллз.

Серьезный, стоящий на своем и непреклонный — эти стороны все чаще стали разворачиваться к Вильгельмине, давая понять, что во Фреде Уизли куда больше уже узнанных граней. Он зачастую брал инициативу в проделках, тараня за собой. Но вот видеть, как он ухватывает ответственность за решение вопросов, не бросая в беде, не смеясь над неловкостью положения и не выпячивая своего превосходства… Вилл хотелось бы сказать, что перед ней Джордж. Было бы так просто, не знай она, что у них отличаются проборы рыжих волос, соотношение веснушек и родинок. Это до странного откликалось с услышанными от Макгонагалл словами, что Вилл ведомы детали, но она так далека от знания совокупности. В самом ли деле Вильгельмина могла смело сказать, что знает Фреда? А Джорджа?

— А Гарри тебе для чего нужен был? Тоже для аудиенции с отжиманием имущества? — но никогда не выходило перешагнуть дальше барьера. Только Вилл совала нос в любопытстве, только сосредотачивала взгляд, начав думать, что в близнецах Уизли есть неизведанная глубина, как они хватали ее за шкирку, оставляя на поверхности лягушатника, где можно лишь барахтаться ногами и никак не изведывать наличие второго дна их личностей.

— Скорее наоборот, — неоднозначно улыбнулась Лонгботтом. Ведь и ей дозволительно оставлять загадку?

* * *

Дурсли если и выказывали недовольство, узнав, что Гарри с ними не поедет, заключалось оно исключительно в зря намотанных до вокзала милях. Июнь жарко припекал, распахнутая рубашка Поттера развевалась, даруя небольшую прохладу. Августа Лонгботтом наложила чары на детей и продолжила шествие, не давая продыха.

Хоть бабушка Вилл и Невилла выглядела грозной, дотошно расспрашивала о деталях событий в Хогвартсе. И угрожающе нависала над внуками, давая понять, что она испытала, получив письмо от давней подруги, профессора Спраут, Гарри все равно шел с широчайшей улыбкой. В Косом переулке ему даже было дозволено освободить Хедвиг из клетки, что окончательно расставило акценты в разнице с его родственниками.

Катившийся на тележках багаж доставлял неудобства лишь до момента, как Августа вывела их к камину и вручила горсть Летучего пороха. Гарри был рад, что уже имел представление об этом способе перемещения. После прошлого опыта он максимально четко проговорил точку отправления и уже активно озирался на у приотворенной калитки. Стоило ему едва отбиться, насмешливый голос Вильгельмины отвлек от рассматривания мясистых темно-зеленых листьев, благодатных росших по всей округе:

— Будет глупо после василиска утонуть в болоте.

— Юная леди, о чудовищах мы с вами еще переговорим, — но вдоволь насладиться шуткой не удалось. Она активнее поманила ладошкой и задержалась, выждав, когда Гарри нагонит, старательно вышагивавший на носочках вдоль тонких тропок, пролегавших мимо грядок.

— Это ты молодец, что не наступил. Монстера лианиум* могла обвить своей лазой и подвесить верх тормашками. Если бы успела поймать тебя раньше ба, — доверительно шепнул Невилл.

— Я в скорости никому не уступаю. И в слухе.

Вторую часть предложения Августа произнесла намеренно громче. Невилл покраснел. А Гарри с любопытством продолжал поглядывать на особенности мира волшебников. До этого он был в гостях лишь в Норе, но эти два дома разительно отличались. В посадках бросалась в глаза упорядоченность, строго прополотые растения, без какого-либо присутствия сорняков и нагло шагавших гномов, так часто встречавшихся у Уизли, точно рассыпанные картофелины. Также особняк Лонгботтомов выделяла лаконичность, строгость линий и использования цвета. Единственной выделявшейся дурашливой деталью был молот в виде жабы. С первого же стука Августы домовик широко растворил дверь.

— С возвращением, госпожа. Добро пожаловать, юные господа, — вещал эльф, так не похожий на Добби. Поттер с любопытством осматривал интерьер и то, как Лонгботтомов поглотила гардеробная, а чемоданы и клетка уже исчезали своим ходом. Хедвиг нетерпеливо трепыхала крыльями, паря над Лазутчиком.

Гарри опустился к коту, он долго принюхивался к протянутой ладони сидевшего на корточках мальчика. Точно с вынужденным вздохом, он кратко потерся ухом о пальцы, пощекотав кожу движением кисточек. Дольше взаимодействовать он попросту не успел: наплевав на воспитание, Вильгельмина скоропалительно выскочила из гардеробной, проскользнула носками по гладкой поверхности полов и зажала кота с радостным то ли визгом, то ли подобием кошачьего мурчания. Лазутчик уже с меньшим недовольством, только зажмурившись, прислонился меховыми щеками к шее хозяйки.

— Я остановлюсь в комнате Невилла? — прошептал Гарри, неловко пытаясь добиться внимания Вилл, но она так вжалась в кошачью тушку, что и при всем желании не оторвалась бы.

— Отнюдь. Юному сэру выделили гостевую спальню, — домовики в доме Августы были под стать хозяйке, чутко слыша разговоры. Мальчик кивнул и с некоторым облегчением заметил, как появился снявший мантию и уличные ботинки Невилл.

Вдоволь наевшись, с благодарностью приняв пару новых рубашек и брюк Энтони, зачаровавшего их подогнать ткань по размеру, Гарри с нагруженными подарками руками отвечал на любопытствования колдомедика, никак не ожидавшего встретить знаменитого Поттера. Вилл тоже следовала в компании экскурсии, проводимой по поместью. Удивительным образом именно сейчас ее никак не раздражало чрезмерное внимание к Избранному. Сначала девочка подумала на эффект отвлеченной бабушки, заболтавшейся вместе с Энтони на тему Поттера, а также удачно позабывшей происки Вильгельмины.

Однако в какой-то момент, чуть отстав от процессии, ее взгляд приковала тощая фигурка Гарри в накинутых вещах, гораздо больше него, потертых и неприглядных. Она ведь не видела вне стен школы и понятия не имела, как он одевался и как жил.

Образ движимого балахона наложился на часто видимую ей картину Люпина. Когда ему недоставало денег, было мало работы, он так выглядел. Когда откладывал на то, чтобы купить для Вилл что-то значимое, отдать Августе средства на попечение. И когда после превращений потерял желание выглядеть хорошо, если взявший верх волк все равно все уничтожит.

Странное наваждение быстро спало. Вилл отряхнулась от него. Интересно, что почувствует Гарри, когда встретит Люпина? Сейчас он выглядел таким беззаботным, не переставал улыбаться, как Августа отбила его у Дурслей, вынудив усесться в автомобиль. Он ведь спас школу от Тома Редла и заслуживал хорошего лета.