Империя Поттеров (джен)

Декабрь обрушился стремительно и буквально за несколько дней укутал парк Поттер-мэнора пушистым белым одеялом и покрыл окна кружевными морозными узорами. Внутри дома было тепло и уютно: камины горели ярче и жарче, Тайни добавляла в чай больше корицы и имбиря и пекла пряное печенье практически в промышленных масштабах, а воздух пропитался запахом хвои и мандаринов, предвещая приближение Рождества.

За обеденным столом, накрытым белой скатертью с вышитыми серебряными нитями снежинками, стояла спокойная атмосфера. Генри неторопливо ел густой тыквенный суп, поглядывая на Гарри, который с аппетитом уплетал картофельное пюре с подливкой.

— Гарри, — начал Генри, откладывая ложку и вытирая рот салфеткой. — У меня для тебя есть важные новости. Помнишь, я рассказывал тебе о Сириусе Блэке?

Гарри замер с вилкой в руке.

— О лучшем друге папы? Да! Ты говорил, что он... что с ним случилось что-то плохое.

— Именно так, — кивнул Генри. — Он был несправедливо осужден, четыре года провел в ужасном месте, но теперь наконец свободен. И очень хочет познакомиться с тобой. Он твой крестный, Гарри.

Лицо Гарри озарила радостная ослепительная улыбка, и Генри не смог не улыбнуться в ответ.

— У меня есть крестный? Вот это да! — с восторгом прошептал мальчик. — Раньше я думал, что один на всем свете. А теперь у меня есть дядя, бабушка... и теперь еще и крестный!

— У тебя намного больше родственников, Гарри. Мир волшебников полон людей, которые связаны с тобой кровью или магией. Постепенно ты со всеми познакомишься. У тебя даже есть кузен твоего возраста. Думаю, вы скоро встретитесь.

— Ух ты! Кузен! — Гарри аж подпрыгнул на стуле от восторга. — Он тоже волшебник? Мы сможем играть вместе?

— Обязательно, — заверил Генри. — Но сначала давай познакомимся с твоим крестным. Сегодня вечером мы отправимся в гости к нему и бабушке Вальпурге. Они ждут нас на ужин. Готов к путешествию через камин?

Гарри, который давно мечтал опробовать каминные перемещения, пришел в еще больший восторг. Вечера он ждал с огромным нетерпением.

* * *

Когда за окнами уже сгущались сумерки и начал падать снег, они переоделись в парадную одежду и отправились в путь. Генри взял горсть дымолетного порошка, объяснил Гарри, как нужно четко произносить название места, и первым шагнул в пламя.

Блэк-хаус на площади Гриммо был погружен в привычный полумрак, но сегодня он был не мрачным, а приятным и даже уютным.

Их уже ждали. Кричер с важным видом проводил их в столовую, и Гарри, который сегодня впервые выбрался в гости в другой волшебный дом, с восторгом крутил головой.

Столовая, обычно погруженная в тени, сегодня сияла сотнями свечей. Стол был накрыт лучшей парчовой скатертью рода Блэков, а фамильные серебряные приборы блестели как звезды. В центре возвышалась композиция из зимних ветвей падуба, омелы и белых роз, источающая тонкий свежий аромат.

Кричер расстарался. На столе стояли блюда, от вида которых текли слюнки: огромная золотистая утка, фаршированная каштанами, яблоками и беконом; свежий воздушный хлеб; запеченные овощи в медовом соусе; пироги с почками, пышущие жаром; салат из свеклы с козьим сыром и орехами; и кувшины с густым ягодным морсом и теплым яблочным сидром.

Сириус Блэк встретил их у порога. Четыре года ада в Азкабане оставили следы — он выглядел очень уставшим, бледным, с глубокими тенями под глазами, как человек, долго и тяжело болевший. Но это был уже не тот безумный бродяга, которого Генри оставил в этом доме сегодняшним утром. Волосы Сириуса были аккуратно подстрижены, лицо чисто выбрито. На нем был новый купленный заранее костюм, который сидел немного свободно, подчеркивая худобу, но выглядел прилично.

Сириус вел себя немного напряженно, и было видно, как сильно он сдерживается, чтобы не рвануть вперед, не схватить мальчика в охапку и не сжать в объятиях. Он неотрывно смотрел на Гарри, и в его глазах была опаска: а вдруг мальчик испугается его? Вдруг он покажется ему чужим и страшным?

— Гарри, — голос Сириуса дрогнул, когда он произнес имя крестника. Он медленно подошел ближе. — Привет, приятель.

Гарри робко сделал шаг вперед, глядя на высокого мужчину, который смотрел на него так, словно видел самое большое чудо в своей жизни.

— Здравствуйте, мистер Блэк, — тихо сказал Гарри.

— Зови меня Сириус, — быстро поправил тот, и на его лице появилась первая робкая улыбка. — Или крестный, если хочешь. Как тебе больше нравится.

Ужин прошел удивительно легко и тепло. Сначала разговор клеился с трудом, Сириус осторожно задавал вопросы, боясь все испортить, но Гарри, чувствуя исходящее от крестного тепло, быстро освоился. Оказалось, что за четыре года в Азкабане Сириус сошел с ума не так сильно, как в прошлый раз за двенадцать лет. Он быстро приходил в себя, и этот процесс ускоряла самая важная для него цель — забота о крестнике.

Сириусу безумно нравилось общаться с Гарри. Он смеялся его детским шуткам громким лающим смехом, который эхом разносился по столовой и заставлял портреты на стенах неодобрительно морщиться, но никому до них не было дела. А в ответ рассказывал Гарри истории о Джеймсе и Лили, живые, яркие и веселые, и мальчик заслушивался, забыв про еду.

— Твой отец был самым лучшим другом, какого только можно представить, — рассказывал Сириус, и его глаза светились одновременно любовью и болью утраты. — Мы с ним вечно попадали в переделки. Однажды мы превратили школьный двор в огромное болото, и директору пришлось вытаскивать завхоза, который увяз по пояс в тине…

Гарри хохотал до слез, представляя эту картину. Ему хотелось слушать о родителях бесконечно, впитывать каждое слово, узнавать, какими они были на самом деле — не героями из газет, а живыми людьми: веселыми, озорными и любящими.

Генри сидел рядом, наблюдая за этой идиллией. Специально натренированным зрением артефактора он видел магические нити, связывающие этих двоих. Первое, что он сделал, когда Гарри оказался в Поттер-мэноре и немного стабилизировался, это поправил удавку магического опекунства Дамблдора, сместив ее в сторону от ниточки связи с крестным отцом. И теперь ослабленная истонченная нить между крестником и крестным после стольких лет разлуки начала стремительно крепнуть, наполняясь золотистым светом. Магия Гарри и Сириуса резонировала, узнавая друг друга и сплетаясь в единый узор защиты и родства.

Магия Генри тоже реагировала на присутствие Сириуса — слабый отголосок той почти умершей связи, которая связывала их в будущем. Но поскольку между маленьким Гарри и Сириусом связь была живой и действующей, а между Генри и Сириусом она никогда не была крепкой, а потом и вовсе была оборвана смертью крестного, это узнавание было едва заметным слабым мерцанием на периферии восприятия. Генри выдохнул с облегчением. Ему не нужно было объяснять, почему Сириус чувствует в нем что-то знакомое. Магия сама расставила все по местам, отдав приоритет живой связи над призраком прошлого.

Вечер пролетел незаметно. Наконец, когда свечи догорели наполовину, а на столе остались лишь крошки от великолепного пирога с патокой, который Кричер подал на десерт, пришло время прощаться.

Гарри подошел к леди Вальпурге, которая сидела в своем кресле, наблюдая за сыном и внуком с выражением тихого несказанного счастья.

— Спасибо за ужин, бабушка, — искренне и громко сказал Гарри.

Сириус, услышав это, звонко и свободно расхохотался в голос — так, как не смеялся уже очень давно.

— Бабушка! — повторил он, утирая слезы. — И ты разрешила себя так называть?

Вальпурга сдержанно улыбнулась. Улыбка преобразила ее лицо, сделав моложе лет на двадцать.

— Ну разумеется, Сириус, — ответила она.

Генри подошел к Сириусу и протянул руку для рукопожатия, которое оказалось неожиданно крепким. Похоже, воссоединение с крестником здорово пошло на пользу этому измученному тюрьмой и утратой человеку.

— Я зайду завтра, — сказал Генри. — Нам нужно многое обсудить и о многом договориться — ради Гарри.

Сириус кивнул, его взгляд стал серьезным.

— Чую, договориться мы сможем. Вижу, как ты заботишься о моем крестнике. До завтра.

Они попрощались, и Генри с Гарри шагнули в камин, назвав адрес Поттер-мэнора. Зеленое пламя взметнулось вверх, унося из сурового, но ставшего таким уютным дома Блэков.

Дома Гарри еще целых полчаса не мог угомониться. Он бегал по своей комнате, размахивал руками и взахлеб рассказывал дяде о том, какой классный у него крестный, какие интересные истории тот знает, как здорово они шутили и как вкусно кормила бабушка.

— Он обещал научить меня трансфигурировать обычные подушки в подушки-пердушки! Представляешь, дядя Генри? И сказал, что папа умел это делать лучше всех в классе!

Генри сидел в кресле у кровати, слушая этот восторженный поток, и улыбался. Видеть Гарри таким счастливым и наполненным любовью и принадлежностью к семье было лучшей наградой за все трудности.

— Это... великолепно, Гарри, — согласился он, когда мальчик наконец сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Сириус действительно потрясающий. И я рад, что вы подружились.

— Он лучший крестный на свете! — заключил Гарри, зевая во весь рот. Его глаза слипались, эмоциональный перегруз вечера давал о себе знать.

— А теперь, лучший крестник на свете, пора спать, — мягко сказал Генри, поднимаясь и поправляя одеяло. — Как говорит мистер Уиллоуби, режим дня — главное для растущего волшебного организма.

— А еще он говорит есть брокколи! — сморщился Гарри. Они переглянулись и расхохотались.

— Все он правильно говорит. Посмотри, какая блестящая шерсть у Кошмара. Это все заслуга брокколи, которое ты ему скармливаешь, бери с него пример.

Гарри забрался под одеяло, прижимая к груди плюшевого оленя.

— Спокойной ночи, дядя Генри. Спокойной ночи, крестный Сириус, — прошептал он в подушку.

— Спокойной ночи, Гарри, — ответил Генри, заклинанием задувая свечи и оставляя лишь слабый ночник.

Он вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь. За окном кружились снежинки, декабрьская ночь была тихой и мирной. Все складывалось именно так, как должно было быть. Семья собиралась воедино.