Империя Поттеров (джен)

Декабрь буквально за несколько дней занес парк Поттер-мэнора пушистым белым снегом и разрисовал окна кружевными морозными узорами, но внутри дома было тепло, камины жарко горели, чары отопления работали без сбоев, а Тайни добавляла в чай больше корицы и имбиря и пекла пряное печенье практически в промышленных масштабах. До самого второго этажа пахло хвоей и мандаринами как предвестниками скорого Рождества.

Этим же днем за обедом в столовой Генри неторопливо ел густой тыквенный суп и поглядывал на Гарри, который с аппетитом уплетал картофельное пюре с подливкой.

— Гарри, — начал Генри. — У меня для тебя есть важные новости. Помнишь, я рассказывал тебе о Сириусе Блэке?

Гарри замер с вилкой в руке, и пюре с нее плюхнулось обратно на тарелку.

— О лучшем друге папы? Да! Ты говорил, что с ним случилось что-то плохое.

— Именно так. Он был несправедливо осужден, четыре года провел в ужасном месте, но теперь наконец свободен. И очень хочет познакомиться с тобой. Он твой крестный, Гарри.

Гарри распахнул глаза и радостно улыбнулся.

— У меня есть крестный? Вот это да! — воскликнул он. — Раньше я думал, что один на всем свете. А теперь у меня есть дядя, бабушка и теперь еще и крестный!

— У тебя намного больше родственников, Гарри. В мире волшебников много людей, которые связаны с тобой кровью или магией, и постепенно ты со всеми познакомишься. У тебя даже есть кузен твоего возраста. Думаю, вы скоро встретитесь.

— Ух ты! Кузен! — Гарри аж подпрыгнул на стуле от восторга. — Он тоже волшебник? Мы сможем играть вместе?

— Обязательно. Но сначала давай познакомимся с твоим крестным. Сегодня вечером мы отправимся в гости к нему и бабушке Вальпурге, они ждут нас на ужин. Готов к путешествию через камин?

Гарри давно мечтал опробовать каминные перемещения и пришел в еще больший восторг. Вечера он ждал с огромным нетерпением.

* * *

Когда за окнами стало темнеть, они переоделись в парадную одежду. Генри взял горсть дымолетного порошка, объяснил Гарри, что нужно четко произносить название места, и первым шагнул в пламя. Он не боялся, что Гарри попадет куда-то не туда, как случилось с ним в первое его путешествие по каминной сети, ведь пока что единственный каминный путь из Поттер-мэнора вел именно в Блэк-хаус.

Дом на площади Гриммо был как всегда сумрачным, но сегодня он казался приятным и даже уютным. Кричер с важным видом проводил их в столовую, и Гарри, который сегодня впервые выбрался в гости в другой волшебный дом, с восторгом крутил головой.

Столовая сияла сотнями свечей, стол был накрыт лучшей парчовой скатертью рода Блэков, а фамильные серебряные приборы блестели как звезды. На столе стояла огромная золотистая утка, фаршированная каштанами, яблоками и беконом, свежий воздушный хлеб, запеченные овощи в медовом соусе, пироги с почками, салат из свеклы с козьим сыром и орехами и кувшины с густым ягодным морсом и теплым яблочным сидром. Кричер явно мог составить хорошую конкуренцию Тайни, хотя Генри бы ей в этом ни за что не признался.

Сириус встретил их у порога. После Азкабана он казался очень уставшим и почти болезненным, но по сравнению с тем, как ужасно он выглядел утром, сейчас он значительно переменился. Волосы Сириуса были аккуратно подстрижены, а лицо чисто выбрито. На нем был новый купленный заранее костюм, который сидел немного свободно на его отощавшей фигуре, но выглядел прилично.

Сириус вел себя немного скованно, и было видно, как сильно он сдерживается, чтобы не рвануть вперед, не схватить мальчика в охапку и не сжать в объятиях. В его глазах была опаска: а вдруг мальчик его испугается, вдруг он покажется ему чужим и страшным?

— Гарри, — голос Сириуса дрогнул, когда он произнес имя крестника. Он медленно подошел ближе. — Привет, приятель.

Гарри робко шагнул вперед.

— Здравствуйте, мистер Блэк, — тихо сказал Гарри.

— Зови меня Сириус, — быстро поправил тот, и на его лице появилась первая робкая улыбка. — Или крестный, если хочешь. Как тебе больше нравится.

Сначала разговор за столом плохо клеился, Сириус осторожно задавал вопросы и боялся все испортить, но Гарри чувствовал исходящее от крестного тепло и быстро освоился. Оказалось, что за четыре года в Азкабане Сириус сошел с ума не так сильно, как в прошлый раз за двенадцать лет. Он быстро приходил в себя, и этот процесс ускоряла самая важная для него цель — забота о крестнике.

Сириусу безумно нравилось общаться с Гарри. Он смеялся его детским шуткам громким лающим смехом, а в ответ рассказывал мальчику истории о Джеймсе и Лили, и мальчик заслушивался, забывая про еду.

— Твой отец был самым лучшим другом, какого только можно представить, — рассказывал Сириус одновременно с любовью и болью утраты. — Мы с ним вечно попадали в переделки. Однажды мы превратили школьный двор в огромное болото, и директору пришлось вытаскивать завхоза, который увяз по пояс в тине…

Гарри хохотал, представляя эту картину. Ему хотелось слушать о родителях бесконечно и узнавать, какими они были на самом деле, веселыми, озорными и любящими.

Генри тоже улыбался и наслаждался вечером и этим воссоединением двух людей, которые не должны были разлучаться. Одновременно он зрением артефактора отслеживал магические нити, которые связывали этих двоих. Первое, что он сделал, когда Гарри оказался в Поттер-мэноре и немного стабилизировался, это поправил удавку магического опекунства Дамблдора и переместил ее в сторону от ниточки связи с крестным отцом. И теперь истонченная нить между крестником и крестным после стольких лет разлуки начала стремительно крепнуть. Магия Гарри и Сириуса резонировала, узнавала друг друга и сплеталась в единый узор защиты и родства.

Магия Генри тоже реагировала на присутствие Сириуса. Но поскольку между маленьким Гарри и Сириусом связь была живой и работающей, а между Генри и Сириусом она никогда не была крепкой, а потом вовсе оборвалась вместе со смертью крестного, это узнавание было едва заметным. Генри с облегчением выдохнул. Ему не нужно было объяснять, почему Сириус чувствует в нем что-то знакомое.

Вечер пролетел незаметно. Наконец, когда свечи догорели наполовину, а на столе остались лишь крошки от великолепного пирога с патокой, который Кричер подал на десерт, пришло время отправляться домой. Гарри подошел к леди Вальпурге, которая сидела в своем кресле и наблюдала за сыном и внуком с выражением несказанного счастья.

— Спасибо за ужин, бабушка, — громко сказал он.

Сириус, услышав это, звонко и свободно расхохотался в голос — как не смеялся уже очень давно.

— Бабушка! — повторил он, утирая слезы. — И ты разрешила себя так называть?

Вальпурга сдержанно улыбнулась.

— Ну разумеется, Сириус, — ответила она.

Генри подошел к Сириусу и протянул руку для рукопожатия, которое оказалось неожиданно крепким. Похоже, воссоединение с крестником здорово пошло на пользу этому измученному тюрьмой и утратами человеку.

— Я зайду завтра, — сказал Генри. — Нам нужно многое обсудить и о многом договориться ради Гарри.

Сириус кивнул.

— Чую, договориться мы сможем. Вижу, как ты заботишься о моем крестнике. До завтра.

Они попрощались, и Генри с Гарри шагнули в камин.

Дома Гарри еще целых полчаса не мог угомониться. Он бегал по своей комнате, размахивал руками и взахлеб рассказывал дяде о том, какой классный у него крестный, какие интересные истории тот знает, как здорово они шутили и как вкусно кормила бабушка.

— Он обещал научить меня трансфигурировать обычные подушки в подушки-пердушки! Представляешь, дядя Генри? И сказал, что папа умел это делать лучше всех в классе!

Генри сидел в кресле у кровати, слушал этот восторженный поток и улыбался. Видеть Гарри таким счастливым и наполненным любовью и принадлежностью к семье было лучшей наградой за все трудности.

— Это... великолепно, Гарри. Сириус действительно потрясающий, и я рад, что вы подружились.

— Он лучший крестный на свете! — заключил Гарри, зевая во весь рот.

— А теперь, лучший крестник на свете, пора спать, — сказал Генри, поднялся и поправил одеяло. — Как говорит мистер Уиллоуби, режим дня — главное для растущего волшебного организма.

— А еще он говорит есть брокколи! — сморщился Гарри. Они переглянулись и расхохотались.

— Все он правильно говорит. Посмотри, какая блестящая шерсть у Кошмара. Это все заслуга брокколи, которое ты ему скармливаешь, бери с него пример.

Гарри забрался под одеяло и прижал к груди плюшевого оленя.

— Спокойной ночи, дядя Генри. Спокойной ночи, крестный Сириус, — прошептал он в подушку.

— Спокойной ночи, Гарри, — ответил Генри, заклинанием задул свечи и оставил лишь слабый ночник.

Он вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. Все складывалось именно так, как должно было быть. Семья собиралась воедино.