Волшебство - это часть жизни (гет)

Снегга отправили в больницу Св. Мунго, мистер Доусон обещал, что сделает все возможное, чтобы спасти новоиспеченному директору жизнь, и Эни поверила ему. Однако не успела гриффиндорка оправиться от искалеченного и едва дышащего преподавателя, как на всю школу, как гром среди ясного неба, обрушился голос Темного Лорда:

— Гарри Поттер мертв! Он был убит при попытке к бегству…

Дальше слова Змея заглушил стук сердца.

Гарри Поттер мертв. Мертв.

Анабель не могла поверить собственным ушам, она даже какое-то время стояла на месте, в ступоре. Девушка слышала, как где-то позади открылись двери большого зала, как послышались шаги защитников школы и их переговоры, но Анабель не могла сдвинуться с места.

— Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва выиграна. — Продолжал разглагольствовать Волдеморт.

Анабель так и стояла, находясь в своеобразном трансе, пока её плеча осторожно не коснулась Гермиона.

— Эни, — позвала она подругу, — Ты в порядке?

Блэк резко повернула голову влево и уставилась на Грейнджер так, словно не узнавала её. Взгляд серых глаз перемещался по лицу Гермионы, вглядываясь в него, силясь понять, кто это.

— Эни… — настороженно повторила Грейнджер, слегка сжав плечо подруги.

Анабель приоткрыла рот, но не произнесла ни звука, лишь отстраненно покачала головой в знак того, что с ней все в порядке.

— Идем, — справа вдруг возникла Джинни, она крепко взяла сводную сестру за руку и совсем нерешительно направилась вперед.

Анабель чувствовала, как дрожит рука юной Уизли, как потеют её ладони от страха и тревоги, и как тяжело она дышит.

«Ей тоже страшно», — поняла Эни, бросив короткий взгляд на каменное лицо сестры.

Когда три подруги вышли из школы, вокруг уже было большое количество друзей и знакомых, они все стояли и смотрели куда-то вперед, но куда именно, Эни не могла понять, не могла разглядеть из-за такого количества людей. Девушка ничего не понимала, она вглядывалась в знакомые лица и видела в них слезы, страх и обречение, но не могла понять, что же произошло, как будто она не слышала тех слов, произнесенных Волдемортом, как будто они пролетели мимо неё.

Сквозь толпу вдруг послышались обреченные крики:

— Нет!

— Нет!

— Гарри! — всхлипывая, закричала Джинни, когда им наконец открылась видимость.

Там, впереди, в шеренгу выстроилась армия пожирателей, а в центре — Волдеморт и Хагрид с кем-то на руках.

— Гарри! — закричала вдруг Гермиона, в следующую секунду уткнувшись в плечо Рона.

— Гарри? — не поняла Эни и начала вглядываться в человека на руках у полувеликана, — Это Гарри? — она как будто не могла осознать происходящее, мозг отказывался это понимать.

Никто не ответил Эни, тогда девушка выскользнула из хватки сестры и начала пробираться сквозь толпу, чтобы убедиться, что это не Гарри, это ведь никак не может быть он.

— Гарри? Это Гарри? — спрашивала она всех подряд, но никто не отвечал ей.

Тогда гриффиндорка пробиралась вперед, пока не оказалась в первых рядах и не увидела очки в круглой оправе и шрам — молнию.

— Не может быть, — шепотом проговорила Анабель, почувствовав, как ускоряется ритм собственного сердца и перехватывает дыхание, — Гарри?! — крикнула она, в надежде, что он сейчас откликнется, — Гарри!

Девушка не сдержалась и ускорилась, ей было плевать на толпу смеющихся пожирателей во главе с Волдемортом, ошеломленного Хагрида и крики друзей позади себя, Эни хотела проверить сама, ей нужно было убедиться.

Она бы добежала до Хагрида, если бы не крепкие руки, перехватившие её и повалившие на землю.

— Не надо, — прямо над ухом раздался до боли знакомый голос.

Слова Драко стали последней точкой, слезы вырвались наружу, а мысль о гибели Гарри наконец-то добралась до мозга, осела в нем и стала осознанной. Анабель заплакала так, как не плакала, пожалуй, еще никогда. Поледеневшие вдруг пальцы вцепились в руки Драко, который еще крепче притянул девушку спиной к своей груди. Стало вдруг невероятно холодно и одиноко, как будто весь мир покинул её, оставив вокруг лишь кромешную тьму. Она слышала зловещий смех Темного Лорда, и Эни казалось, что это последнее, что она услышала в своей жизни.

— Игра окончена. Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам — здесь ему место! — горделиво произнес Волдеморт.

Анабель разлепила глаза и сквозь слезы наблюдала за тем, как тело её лучшего друга кладут на холодную землю, словно куклу, девушка вновь зажмурилась и уткнулась в плечо Драко, не желая больше ничего видеть и слышать. Она так и просидела, пока до её ушей не донеслась фраза, резанувшая прямо по сердцу.

— Это не важно, что Гарри умер, — проговорил знакомый с детства голос.

Анабель в изумлении вздернула голову и уставилась на Долгопупса, как на полоумного. Разве смерть друга может быть неважной? Разве может он, Невилл, говорить так после всего того, что сделал для этой школы Гарри?

— Заткнись, Невилл! — словно прочитав мысли гриффиндорки, выпалил Малфой.

— Люди умирают каждый день! — Обернувшись на ненавистного слизеринца, с натиском воскликнул Невилл, — Друзья, родные. Да, сегодня погиб Гарри, но он все ещё с нами! — Долгопупс обращался не к пожирателям, а к людям, которые всего несколько часов назад сражались с ним бок о бок, плечом к плечу, — Вот здесь… Как и Артур, Римус, Тонкс. Они погибли не зря! В отличие от тебя, потому что ты ошибаешься! — Теперь Невилл обратился к Волдеморту, смело глядя в его змеиные красные глаза, — Сердце Гарри билось ради нас, ради всех нас!

Анабель смотрела на Невилла, вслушивалась в каждое его слово, и, кажется, слезы перестали течь по бледному лицу.

— Ничего еще не кончено! — Вдруг воскликнул Невилл, быстро, едва уловимо он выхватил из Говорящей шляпы, которая все это время была у него в руке, что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой.

В следующую секунду школа окунулась в настоящий хаос. С неба, прямо на пожирателей и великанов, налетели фестралы и Клювокрыл, Грохх схлестнулся с другими великанами, стадо кентавров выбежало из леса, не давая пожирателям пути к отступлению. И среди этой суматохи раздался испуганный не на шутку голос Хагрида:

— Гарри! — кричал он, — Где Гарри?

Анабель уставилась на то место, где всего минуту назад было тело её лучшего друга, и не обнаружила его там. Драко в это время вскочил на ноги и утянул девушку с собой. Нужно было спасаться от пожирателей и великанов, которые вовсе и не думали глядеть под ноги. Малфой крепче сжимал руку Эни в своей, но также, как и она, крутил головой в поисках вдруг исчезнувшего друга. В вестибюле Анабель увидела, как Невилл сносит голову змее — последнему крестражу Волдеморта.

Все.

Отныне он смертен.

Они прорвались в Большой зал, метали заклятья во врагов, но при этом Малфой ни на секунду не выпускал из крепкой хватки руку своей девушки. Они видели, как Рон и Симус повалили на пол Сивого, как Хагрид метал в стену пожирателей, одного за другим, как Молли Уизли вступила в схватку с Беллатрисой, и вот, наконец, в самом центре большого зала, там, где Волдеморт сражался с МакГонагалл, Кингсли и Слизнортом, промелькнули чьи-то ноги под мантией невидимкой. Драко и Эни посмотрели друг на друга и мысленно согласились с тем, что это Гарри.

Потребовалась секунда, чтобы все решить. Драко притянул к себе Эни и поцеловал её, чтобы затем выпустить руку гриффиндорки и ринуться на помощь к лучшему другу. Анабель хотела присоединиться к Джинни и Гермионе, но перед глазами вдруг мелькнул Люциус Малфой. Девушка не ожидала его увидеть здесь, от этого и была в легком шоке. Она стала искать его в толпе, но ей помешал Долохов, пославший в девушку круциатус. Увернувшись от опасного луча, гриффиндорка вступает в схватку с пожирателем.

* * *

А тем временем Драко несся со всех ног в сторону Волдеморта, чтобы помочь лучшему другу, но его неожиданно сбивают с ног заклинанием. Малфой падает лицом вниз и ударяется головой. Выругавшись, аристократ переворачивается на бок и, уперевшись на локоть, приподнимается, дабы разглядеть нападавшего. Какого было удивление слизеринца, когда прямо перед собой он увидел ухмыляющегося отца. Мужчина пинает сына ногой, дабы тот перевернулся на спину, и заглядывает нахальному мальчишке в глаза. Глаза такого же цвета, как и у него самого.

— Это твой конец, сын, — ледяным голосом произносит Люциус и направляет палочку в родное лицо.

Драко вдруг заливается хохотом. Он прошел через столько трудностей и препятствий, чтобы в конце умереть от рук собственного отца. Жалкий конец.

Лицо Малфоя-старшего искажается в гримасе ненависти, и Драко даже подумал, что стоило жить хотя бы ради этого момента, ради этого взгляда, пропитанного злостью и отчаянием, ради собственного превосходства над отцом. Ну и пусть Драко сейчас умрет, пусть это Люциус стоит с победной ухмылкой над собственным сыном, все равно, они оба прекрасно знают, что Драко победил своего отца на самом деле. Потому что Драко смог вырваться из этой тьмы, смог стать человеком чести, и это он не жалеет ни о чем, это он счастлив, это он обрел настоящих друзей и свою любовь. А его отец, как был несчастным, слабым, одиноким и безвольным, так им и остался. И никакие деньги и статус ему не помогли.

— Прощай, отец, — проговорил Драко, наблюдая за взмахом отцовской палочки, а затем закрыл глаза, напоследок вспомнив её — Анабель.

— Авада Кедавра!

Сквозь закрытые веки Драко видел зеленую вспышку света, но… стоп. Этот голос… Это не… Аристократ резко раскрывает глаза, а отца над ним уже не было. Он садится и сердце его сжимается. Люциус лежал рядом, стеклянным взглядом уставившись в потолок, а чуть поодаль стояла взъерошенная и тяжело дышащая Нарцисса.

— Мама, — успевает удивиться Драко, прежде чем на всю школу раздается жуткий вопль.

* * *

Прежде чем до ушных перепонок Анабель донесся злобный вопль, она свалила заклятьем «Остолбеней» Долохова и при помощи «Инкарцео» связала его, однако это произошло уже за пределами Большого зала. Долохов увел её на этаж выше.

Поняв, что в Большом зале происходит что-то немыслимое, она ринулась обратно.

* * *

Обернувшись на вопль, Малфой увидел искаженное от ярости змеиное лицо. Волдеморт отбросил в сторону преподавателей, развернулся к Молли и уже взмахнул палочкой.

— Протего! — выкрикнул Гарри, сбросив наконец мантию-невидимку.

Вокруг послышались радостные возгласы и выкрики: Он Жив! Гарри Поттер жив!

Драко вскочил на ноги и ринулся к другу, но Гарри остановил его:

— Пусть никто не пытается мне помочь! — решительно воскликнул Поттер, — Я должен сделать это сам.

Они кружили друг за другом какое-то время, Гарри рассказал всем правду о Снегге и Бузиной палочке.

«Отличный ход», — подумал Драко.

Кажется, не только Малфой за этот год перенял у друга некоторые качества. Гарри тоже кое-чему научился у своего друга со змеиного факультета — хитрости. Поттер научился хитрить. Он напугал Темного Лорда, заставил того засомневаться в собственных силах. И это стало его погибелью.

— Авада Кедавра! — в ярости прокричал Волдеморт.

— Экспеллиармус!

Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Драко видел, как зелёная вспышка Волдеморта слилась с лучом, посланным Гарри, и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась и пронеслась по воздуху к своему истинному хозяину. Гарри поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волдеморт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились.

Когда вспышка света стала слабее, Драко, да и все присутствующие смогли разглядеть на полу, где секунду назад стоял Волдеморт, слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Темный Лорд погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага.

Какое-то мгновение вокруг ещё стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Драко. Это верный друг и последователь Рон крепко обнимал Гарри за плечи, не давая упасть без сил. Это наглый и своенравный Малфой отрезвил Гарри, громко и насмешливо произнеся:

— Ты чертов самоубийца, Поттер!

Следующими были Гермиона и Джинни, Невилл и Полумна. А потом и все остальные. Гарри не мог разобрать ни слова, не мог понять, кто тянется к нему, кто обнимает его, но он запомнил человека, который обнял его последним. Это была Анабель. Она не говорила ни слова, она просто крепко обняла его, и Гарри наконец понял, что все закончилось.

* * *

Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Все хотели, чтобы их лидер и спаситель был сейчас с ними. И ему, Гарри, сейчас было совсем не до Эни с её небольшой, но разрастающейся проблемой. Поэтому Анабель развернулась и направилась к выходу из зала, продолжая наблюдать за образовывающейся идиллией.

Тело Волдеморта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении. МакГонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики.

Джинни сидела за одним из столов, положив голову на плечо матери. Невилл сидел через три человека от неё. Меч Гриффиндора лежал рядом с его тарелкой, и целый рой восторженных поклонников не спускал с него глаз, пока он ел.

Через стол Анабель заметила Драко и Блейза, сидевших друг напротив друга, а рядом Рона и Гермиону. Кажется, у Малфоя и Уизли перемирие, Эни еще никогда не видела их такими спокойными в обществе друг друга. Гермиона устало потерла глаза и положила голову на плечо Рона. Анабель поняла, что и им не до неё. Почти у самого выхода она увидела отца, которого, к всеобщему удивлению, держала за руку Нарцисса.

Нет, кажется, с этой проблемой Анабель придется разбираться самостоятельно. Девушка вышла из Большого зала. Мраморная лестница была полуразрушена, часть перил обвалилась, повсюду виднелись пятна крови и осыпавшаяся штукатурка. Эни шла, особо не разбирая дорогу, ей просто нужно было подумать. Теперь, когда страх ушел, на его место пришла настоящая, режущая боль. Боль утраты близких, среди которых был и Артур Уизли. Горечь и печаль добавлялись к этой боли, когда Анабель начала понимать, что стало с той школой, в которую она приехала семь лет назад. Но хуже всего было чувство крови на собственных руках. Багровой, вязкой и липкой крови того пожирателя, которого она убила, произнеся самые страшные слова на всей земле.

Убийца. Это слово било по черепной коробке, словно кувалда, и Эни казалось, что голова просто расколется.

Проходя мимо Астрономической башни, Анабель вспомнила ту роковую ночь, когда не стало величайшего из волшебников, — Альбуса Дамблдора. Не осознанно гриффиндорка коснулась шрама на шее, и это послужило толчком. Поток мыслей и воспоминаний обрушился на неё, словно лавина. Стеклянные глаза любимого директора, его похороны, слезы друзей; смерть величайшего мракоборца — Аластора Грюма; все пытки брата и сестры Керроу, все мучительные заклинания, которые Эни пришлось испытать на себе; покалеченные друзья и дети; обмякшее тело пожирателя смерти, сраженного смертоносным заклинанием, произнесенным из её уст; безжизненные тела Римуса и Нимфадоры, и мысль о их маленьком сыне, что теперь стал сиротой. Артур Уизли, заваленный глыбами камней, и изуродованное взрывом тело Зака Хадсона, спасшего ей жизнь, ценой собственной. Она вспомнила его слова: «я бы умер за тебя», и стало совсем плохо.

— Пожалуйста, хватит! — схватившись за голову, в пустоту прокричала Анабель, но картинки сменяли одна другую, начинались по новой, а в голове так и стояли их голоса. Бесконечно много голосов, а громче всех слова «Авада Кедавра», произнесенные собственным голосом.

Анабель упала на колени, перевалилась на бок и зажала уши, свернувшись калачиком, лишь бы эти голоса прекратились, лишь бы все закончилось. Но они все говорили и говорили. Стало катастрофически не хватать кислорода, тогда Эни кое-как поднялась на ноги и рванула к выходу из школы, ей был просто необходим свежий воздух.

— Анабель! — послышался родной голос, когда девушка таки выбежала из этого полуразрушенного здания, ставшего ей вторым домом.

Девушка обернулась на голос и увидела их — своих друзей. Гарри, стоявшего на краю полуразрушенного моста, и глядевшего в водную гладь. Гермиону и Рона, сидевших в обнимку на камне. И его. Драко. Он стоял у помоста и смотрел на неё с легкой улыбкой на устах.

Анабель закусила губу и рванула с места. К нему. К Драко. Теперь, наконец-то, она могла обнять его, она могла вздохнуть свободно рядом с ним. Она подбежала к Драко и тут же очутилась в его крепких объятьях. Теперь Эни могла заплакать. Голоса исчезли, как только до её уха донесся тихий и успокаивающий голос Малфоя:

— Всё хорошо. Теперь все хорошо.

Анабель сжала в кулачках ворот его пыльного черного пиджака и зажмурила глаза, позволяя слезам просто течь из глаз, а вместе с ними утекали и боль, и горечь, и страх. На их место пришло оно — умиротворение.

— Больше никогда не оставляй меня, — едва слышно попросила Анабель.

— Никогда, — согласился Драко, слабо улыбнувшись и поцеловав Эни в макушку.