Последняя Певерелл (джен)

Жасмин предчувствовала, что её ждёт долгий день, полный ворчания и мелочных подростковых обид с обеих сторон. Она прожила уже девять жизней, но порой всё же поддавалась возрасту своего нынешнего тела. В конце концов, в прежних жизнях ей почти не доводилось вести себя как обычная девочка.

Жасмин понимала доводы Сириуса: ради сохранения репутации ей действительно не помешал бы сопровождающий. Однако она его не хотела. Ей вовсе не нужна была репутация ведьмы, которую союзникам приходится спасать, стоит той взяться за непосильное дело. Жасмин Певерелл не была слабовольной, и, когда Джеймс с Сириусом объединялись против неё, ей казалось, что они лишают её права решать за себя. Она понимала: нравы этой эпохи несколько отличались от привычных ей, хотя за двадцать лет изменилось не так уж много. И всё же в девяностые ведьме позволялось поговорить с неженатым мужчиной старше себя без риска прослыть шлюхой — во всяком случае, с Гарриет было именно так. Кроме того, Джеймса и Сириуса воспитывали совсем не так, как её прежних спутников.

Блейз и Тео всегда позволяли ей принимать решения самостоятельно. Они возражали, только если её замысел был откровенно глуп, но обычно не вмешивались. Более того, Блейз охотно поддерживал самые безрассудные идеи и чаще всего принимал в них участие. Они с Тео никогда не пытались силой заставить Гарри делать то, чего она не хотела.

Её итальянского друга воспитала сильная мать-одиночка, готовая убить ради защиты своего ребёнка. Блейз никогда не забывал её уроков и потому прекрасно понимал, что не следует помыкать ведьмами. А Тео был просто Тео. Этому чудаку хотелось лишь, чтобы Гарри оставалась собой. Если для этого ей требовалось одолеть Тёмного Лорда и быть упрямой, своевольной ведьмой — что ж, пусть так.

К чёрту приличия.

По правде говоря, не в одной из прежних жизней большая часть магического мира считала, будто они состоят в отношениях втроём. Блейза это неизменно забавляло. Он любил дразнить «Ежедневный пророк» и постоянно оказывал Тео и Гарриет знаки внимания, которые при желании можно было счесть романтическими. Особенно после выпуска из Хогвартса — хотя, если уж быть честной с собой, ещё во время учёбы он вёл себя точно так же.

Жасмин вздохнула. Те дни остались далеко в прошлом. Когда всё закончится, ей придётся серьёзно поговорить и с кузеном, и с Сириусом. Она в последний раз позволила им решать, что ей делать.

Пока они шли к «Трём метлам», оба молчали: ни один не желал первым начинать разговор. Жасмин почти видела напряжение, исходившее от Сириуса, впервые после нападения оказавшегося в деревне. И тут она поняла, что взять его с собой было не лучшей идеей. Сириусу не стоило возвращаться сюда так скоро, особенно сразу после их бурной ссоры.

Большинство учеников предпочитало не выходить из замка. Все по-прежнему боялись возвращения дементоров и обходили стороной оцепленные участки, на которых лежали тела погибших. Эти места оградили хорошо заметными синими магическими барьерами. Даже в свежем весеннем воздухе Жасмин всё ещё ощущала прикосновение Смерти — лёгкое, не давящее и не зловещее, почти скорбное. Три юные души забрали прежде срока.

Даже Смерть мог оплакивать гибель молодых. Их жизненная сила была чиста, они ничем не заслужили выпавшей им участи, но Смерть не останавливался ни перед кем — кроме своей Повелительницы.

На мгновение Жасмин почудилось, будто возле оцепленного участка возник силуэт Смерти. Зловещий взгляд божества следил за каждым её движением. Она остановилась. Нет, что-то было не так… Смерть неотрывно смотрел на Сириуса. Наследник рода Блэков остановился рядом с ней, глядя сквозь божество и ничего не замечая. Жасмин поджала губы, собираясь мысленно отчитать Смерть и потребовать, чтобы он оставил Сириуса в покое, каковы бы ни были причины его интереса. Но в мгновение ока тот исчез, не оставив ни следа.

Ублюдок.

Что он задумал?

Жасмин потёрла здоровый глаз, желая убедиться, что Смерть действительно исчез. До семнадцати лет она вообще не должна была так отчётливо видеть и чувствовать его. Основное развитие магического ядра завершится лишь с её совершеннолетием. Только тогда Жасмин сможет принять полный титул Повелительницы Смерти и вместить заключённую в нём силу.

Впрочем, Смерть любил нарушать правила, лишь бы увидеться с ней.

Он вообще был редкостным собственником.

Жасмин глубоко вдохнула живые запахи окружающего мира и отогнала видение Смерти. Весной Хогсмид всегда был прекрасен. На землях Хогвартса только начинали распускаться цветы — бесчисленные синие, лиловые и розовые бутоны. Несмотря на случившееся несколько недель назад, здесь кипела жизнь. Прикосновение дементоров забрало лишь троих детей.

Но Жасмин знала: если в ближайшее время ничего не предпринять, через двадцать лет здесь всё сгорит дотла. Это произойдёт в стычке с Пожирателями смерти во время их первой попытки захватить Хогвартс. Какие бы перемены Гарриет ни вносила в ход событий, Хогсмид неизменно сгорал до основания.

Жасмин подозревала, что Судьба по какой-то причине привязала себя к этому месту и тем самым сильно затруднила изменение линии времени. Иногда ей казалось, что Судьбе просто нравилось совать нос в дела Смерти, чтобы досадить ему.

Когда они миновали очередную заколоченную лавку, Жасмин окончательно устала от молчания. Смерть наблюдал за Сириусом, и ей хотелось убедиться, что с другом всё в порядке. К тому же перед встречей с хитрым слизеринским дельцом им следовало хотя бы немного помириться. Из-за политики они ссорились редко: обычно спорили о семейных неурядицах или какой-нибудь ерунде вроде кошмарного музыкального вкуса Сириуса.

Поэтому Жасмин выбрала тему, которая наверняка заставит его улыбнуться.

— Очень мило, что вы с Джеймсом скрашиваете Ремусу одинокие часы в больничном крыле.

Она заметила, как шея Сириуса слегка порозовела. Жасмин выбрала безопасную тему, которая одновременно ему льстила и тешила самолюбие: Лунатик умудрился подхватить грипп и теперь лежал в больничном крыле.

— Кто-то же должен о нём заботиться. Одному Мерлину известно, что сам он этого делать не станет.

Сириус потёр предплечье и повернулся к ней. Жасмин устало, но дружелюбно улыбнулась.

— Приятно видеть друзей, которые так поддерживают друг друга. Я рада, что у Ремуса есть вы с Джеймсом. Знаю, последние несколько месяцев дались вам нелегко, но хорошо, что среди всех этих потрясений вы не забыли о Ремусе, — сказала она, спрятав руки в складках мантии.

Мимо прошелестел короткий порыв ветра и обжёг холодом открытые участки кожи.

Сириус пнул лежавший на дороге камешек. Он смотрел вперёд, но взгляд его был рассеян.

— Лунатик есть Лунатик. Он всегда заботился о нас, так что будет справедливо позаботиться о нём, когда это потребуется. Мы с Сохатым могли бы провалить несколько предметов, если бы он не следил за тем, чтобы мы делали домашние задания, — с нежностью в голосе произнёс Сириус и, судя по всему, закатил глаза.

Как обычно, он шёл со стороны её слепого глаза.

Трое Мародёров всегда держались слева от Жасмин. Наверняка они делали это, чтобы кто-то постоянно следил за возможными угрозами там, где она их не видела. Впрочем, так они ещё и могли безнаказанно закатывать глаза и корчить рожи, не боясь быть замеченными. Сейчас Сириус, скорее всего, старался не попасть под проклятие, если Жасмин всё-таки даст волю гневу.

— Я знаю, что ты закатываешь глаза. Тебе следует собой гордиться. Настоящих друзей нелегко найти. Такие встречаются раз в жизни, — ответила Жасмин.

Её каблуки стучали по булыжной дорожке, ведущей к «Трём метлам». Сириус ухмыльнулся, схватил её за руку и ускорил шаг. По крайней мере, теперь хоть один из них повеселел. Жасмин оставалось лишь надеяться, что вся эта встреча не окажется хитроумной ловушкой. С её-то везением подобное было вполне возможно.

— Как бы я ни любил говорить о товарищах-Мародёрах, мы уже пришли, — заметил Сириус и распахнул перед ней старую деревянную дверь таверны.

Жасмин сухо на него посмотрела, а он преувеличенно торжественно произнёс:

— Миледи, — и отвесил широкий поклон.

Ещё немного — и Жасмин врезала бы ему по лицу. Сириус прекрасно понимал, что испытывает её терпение, особенно когда, выпрямившись, подмигнул ей.

Но сейчас требовалось разобраться с более важными вещами — например, найти Малфоев. В пабе почти никого не было: день только начался, а большинство учеников предпочло остаться в замке. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы заметить Абраксаса. Белоснежные волосы Малфоев отчётливо выделялись на фоне тёмного дерева стульев в глубине таверны.

Жасмин потянула Сириуса за рукав и кивнула в сторону дальнего столика. Он коротко кивнул и на этот раз позволил ей вести. Конечно же, проходя мимо Розмерты, Сириус не преминул кокетливо ей подмигнуть. Буфетчица закатила глаза и замахала руками, прогоняя его. Некоторые вещи в Сириусе не изменятся никогда. Жасмин ткнула его локтем в живот. Пока он сгибался пополам, она потащила его дальше, к нужному столу.

Не вынимая палочки из-под мантии, Жасмин несколькими взмахами наложила вокруг их столика заглушающие чары и чары отвлечения внимания. Чем меньше людей узнает об этой встрече, тем лучше. Пока что ей вовсе не хотелось, чтобы слухи дошли до Волдеморта.

За столом их ожидали сразу двое блондинов. Ни один не заметил приближения Жасмин и Сириуса: Малфои были поглощены разговором. Похоже, Люциус решил составить отцу компанию, и встреча превратилась из личной беседы, о которой так беспокоился Сириус, в семейное дело. Присутствие Люциуса изначально не предусматривалось, поэтому Жасмин задумалась, что же успело измениться с тех пор, как они договорились о встрече.

Странно было впервые видеть Люциуса молодым человеком, а не надменным тёмным волшебником, единственная цель которого — вернуть своего Тёмного Лорда. Разумеется, прежде всего он выглядел гораздо моложе. Разговаривая с отцом, Люциус ласково улыбался и вертел на пальце левой руки кольцо, такое же, как у Нарциссы. За все прежние жизни Жасмин слова «Люциус» и «улыбка» ни разу не встречались в одном предложении. Сейчас он мало напоминал того придурка, которого Гарриет знала на протяжении девяти жизней. Люциус окончил Хогвартс совсем недавно. По слухам, он был безжалостным дельцом, но проявлял удивительную щедрость к дорогим ему людям. Насколько понимала Жасмин, в последнее время он находился за границей и занимался французскими партнёрами семьи. Отец отослал его из Британии, едва Волдеморт начал набирать силу.

Умный человек.

Жасмин не позволит Тому убить главу этого рода.

Она предполагала, что Абраксас знал о слабости сына к Тёмным искусствам… или просто понимал: Люциус был могущественным волшебником, которого при должном поощрении легко склонить на чью-нибудь сторону.

Сам Абраксас оказался далеко не таким старым, каким представляла его Гарриет. Ему было лет пятьдесят, а для волшебника это означало, что пора расцвета лишь недавно осталась позади. В его волосах не виднелось ни единой седой пряди. В отличие от сына, собиравшего волосы ниже плеч лентой, Абраксас носил их остриженными до затылка. Облачение обоих было безупречно сшито на заказ, и каждая деталь от головы до ног говорила о богатстве. Впрочем, другого от Малфоев никто и не ожидал. Жасмин с Сириусом оделись в похожем стиле, но их наряды не так явно демонстрировали достаток.

Первым их заметил Люциус. При виде сопровождавшего Жасмин Сириуса его и без того бледное лицо лишилось последних красок. Возможно, идея Мародёров оказалась не такой уж плохой. Род Блэков показывал, насколько надёжным союзником станет, когда придёт время выбрать сторону, пусть этот неожиданный третий путь никто и не предвидел. К тому же любое оскорбление Жасмин в присутствии Сириуса грозило Малфоям серьёзными последствиями на британской земле и даже потерей нескольких деловых соглашений.

Оба Малфоя поднялись со стульев, безукоризненно соблюдая чистокровный этикет.

— Рад наконец с вами познакомиться. Я лорд Абраксас Малфой, а это мой сын и наследник Люциус, — представился старший Малфой.

Он взял Жасмин за руку и поцеловал её с подобающей учтивостью, не задержавшись ни мгновением дольше необходимого. Отступая, Абраксас следил серыми глазами за острым взглядом Сириуса и освободил место сыну, чтобы тот оказал им такую же любезность. Затем Люциус коротко поклонился Сириусу, и Малфои предложили гостям занять места напротив.

— Мы тоже рады встрече. Я наследница рода Певереллов Жасмин, а это наследник рода Блэков Сириус, которого вы уже знаете, — непринуждённо ответила она, слегка взмахнув рукой.

Маска чистокровной аристократки безупречно скрывала её истинные чувства.

Сириус сидел за столом со скучающим, безразличным выражением лица — идеальная маска чистокровного аристократа. После встречи им стоит сравнить впечатления и выяснить, кого лучше учили справляться со всей этой придворной чепухой.

Люциус прочистил горло и жестом предложил отцу начать разговор. Глава рода Малфоев подался вперёд и сцепил руки под подбородком.

— Что ж, перейдём к делу. Вы утверждаете, что моей жизни угрожает опасность? — без обиняков спросил Абраксас, впившись стальным взглядом в разноцветные глаза Жасмин.

Она склонила голову набок, придав голосу почти невинное звучание.

— Да. Надёжная провидица предсказала, что в течение ближайшего месяца вас убьёт набирающий силу Тёмный Лорд. Я уже начала беспокоиться, что моё послание не успело до вас дойти, — ответила Жасмин и принялась рыться в принесённой сумке.

Ей предстояло показать хоть какие-нибудь доказательства правдивости слов её «провидицы». Гоблины и Пандора помогли создать настоящий шедевр.

— Вы можете доказать, что эта провидица не мошенница?

Жасмин с трудом удержалась от смеха — уж слишком нелепо звучал вопрос. Пандора наверняка была одной из лучших провидиц во всём мире, а Малфои сомневались в её даре. Впрочем, с истинными пророчицами так происходило всегда. Жасмин следовало узнать, к какому роду провидцев принадлежала Пандора и удавалось ли кому-нибудь из её предков добиться признания своего дара.

Сириус изобразил оскорблённого наследника рода. Приподняв бровь, он медленно подался вперёд.

— Вы хотите сказать, что мой отец — глупец, раз поверил ей? Жасмин предупредила главу моего рода, что мать готовит на него покушение, и меньше чем через сутки её слова неопровержимо подтвердились.

Услышав скрытую угрозу Сириуса, Люциус выпрямился. Он оглядел соседние столики, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь их разговор.

— Мы ни в коем случае не хотели проявить неуважение к роду Блэков. Просто многие желают навредить нашей семье. В конце концов, мы ведём дела. Но зачем Тёмному Лорду убивать членов чистокровного рода?

Ах да, это ошибочное убеждение, будто Волдеморту есть дело до кого-нибудь, кроме себя. Жасмин едва удержалась от презрительного фырканья.

— Ему нужны ваши деньги, чтобы финансировать свой маленький проект с геноцидом. Если он убьёт вашего отца на британской земле, Люциусу придётся остаться здесь и отомстить за его смерть.

Жасмин знала, каковы правила сведения счётов за гибель близкого человека.

— Но зачем мне служить человеку, который убил моего отца?

Именно эту главную загадку Гарриет не могла разгадать вплоть до пятой жизни.

— Потому что он собирается обвинить Дамблдора. Или кого-то из близких к нему светлых волшебников — настолько могущественного, что без помощи тёмных сил вам не удастся его убить, — ответила Жасмин и достала пергамент с именами настоящих исполнителей готовившегося покушения на Абраксаса.

Она провела тщательное расследование, изучив и прошлое, и будущее, чтобы убедиться: именно эти люди должны были убить главу рода Малфоев.

— И всё это сообщила ваша провидица? — спросил старший Малфой, просматривая переданные документы.

В его голосе звучало недоверие. Ни одна провидица не могла быть настолько точна, значит, Жасмин наверняка что-то скрывала. И Абраксас не ошибался, вот только в политические игры она играла дольше него.

Жасмин вновь пришлось сдержать желание закатить глаза.

— Провидица сообщила мне краткое пророчество, а дальше я сама нашла всю необходимую информацию. Если хотите, можете проверить документы через Гринготтс. Они подлинные, — ровным голосом ответила она.

Сириус ухмыльнулся и повернул на пальце правой руки кольцо наследника, напоминая Малфоям о высоком положении гостей.

— Жасмин сумела заслужить расположение гоблинов Гринготтса. Судя по всему, среди них прекрасно налажен обмен слухами о клиентах, — добавил он.

При упоминании о хороших отношениях Жасмин с неприветливыми гоблинами глаза обоих Малфоев расширились. Основным товаром рода Блэков служили тайны: их добывали, передавали и обменивали. Связь Жасмин с подобными делами делала её в глазах Малфоев несколько более ценной союзницей, пусть всеми сведениями с ней и делились гоблины. В конце концов, именно они распоряжались деньгами. Они не были людьми, но без них волшебники не могли вести привычный образ жизни.

— Если всё сказанное вами правда, мне придётся крайне осторожно выбирать, с кем общаться, — пробормотал Абраксас.

Люциус положил руку отцу на плечо, стиснув пальцы так сильно, что побелели костяшки.

Сириус прочистил горло и указал на помолвочное кольцо Люциуса.

— Мой род — давний союзник вашего. Мы заботимся о своих, а после брака с Нарциссой Люциус станет частью нашей семьи. Если пожелаете, я могу поговорить с отцом о защите.

— Моё влияние пока не так велико, но я с радостью потребую от нескольких весьма знатных семей вернуть долги, чтобы ни одно нападение не застало вас врасплох… К тому же мой нынешний опекун возглавляет ДМП, — добавила Жасмин.

На мгновение оба Малфоя заметно расслабились, однако взгляд Абраксаса почти сразу снова стал жёстким.

— Если ваши слова правдивы, будущая леди Певерелл, наш род окажется у вас в большом долгу, — сказал Абраксас и протянул руку.

Жасмин крепко пожала её. Сделка была заключена.

— У меня уже есть несколько идей, но прежде чем ими поделиться, нужно… удостовериться, что всё готово, — произнесла она, ощущая, как магия скреплённого обещания пульсирует в воздухе.