Бермудский треугольник. (гет)

— Я за зельями, — сообщила Гермиона, кинув короткий взгляд на Джерарда.

— Я провожу тебя, — кивнул Том.

Уже на выходе, последнее, что Гермиона увидела — это Розье, перебравшийся на кресло, и что-то выговаривавший ему Лестрейндж.

Стоило Гермионе оказаться в пустом коридоре, как в голове всплыли более насущные проблемы:

— Том...

— Да, Гермиона? — Том, смахнув невидимую соринку с рукава, обернулся.

— Профессор Дамблдор запретил мне допоздна сидеть в библиотеке и вообще задерживаться вне гостиной. И сказал, что Почтибезголовый Ник проследит за этим, — хоть Гермиона и не хотела, но прозвучало так, будто она жалуется.

— Почему?

— Мои оценки стали хуже. Он считает, что я перегрузила себя работой.

Слегка нахмурившись, Том продолжил шагать рядом.

— Том?

— Раз Дамблдор решил присмотреться к тебе, наши встречи на берегу следует перенести.

— Куда?

— В Тайную Комнату.

Слегка прикусив губу, Гермиона кивнула — обитель василиска её не пугала. Пугала необходимость проходить через туалет Миртл. Но Том был прав — не стоило привлекать внимание к их регулярным отлучкам на берег озера. А в Тайной Комнате они могут заниматься чем угодно. Правда, была ещё Выручай Комната, но Реддл её не предложил.

— Вопрос с привидениями я решу.

— Как? — не удержалась Гермиона.

— Как может это сделать наследник Салазара Слизерина, — с лёгкой полуулыбкой самодовольства ответил Том.

Губы Гермионы сами собой сложились в ответную улыбку — Том прав. Хогвартс — его дом, родовое гнездо, если можно так сказать — как поместье Блэков или Лестрейнджей, а значит здесь никто не может навязывать ему свои правила. На душе сразу стало как-то легче. И тут же возник вопрос:

— Том?

— Да, Гермиона?

— А... Есть ли защита от круцио?

— Почему ты спрашиваешь? — в голосе Тома прозвучало искреннее изумление.

— Я... не знаю. Просто в голову пришло, — Гермиона и вправду не знала.

Том ответил не сразу:

— Если уйти в глубокий блок, погрузить свой разум в нечто, то можно отключить восприятие.

— Гм.., значит я правильно подумала про окклюменцию.

— Это твоя собственная догадка?

— Не совсем. В одной из книг мне попалось упоминание о медитативных практиках Непала. И я подумала, что неприятие боли по сути едино, не важно чем оно вызвано. Всё дело во внутреннем контроле.

— Да. Я тоже читал об этом.

— А от империуса так же оградит окклюменция?

— Такая теория существует.

— А от авады?

— От авады?

— Ну да, от авады.

— От авады защиты нет! — категорично заявил Том.

— Но если она не убила, значит есть! — упрямо мотнула головой Гермиона.

— Кого не убила? — остановившись, озадаченно уставился на неё Том.

Сморгнув, Гермиона в ответ уставилась на Тома. Она точно знала, что кто-то такой был. Кто-то, кто выжил. Странно, в её голове это значилось, как общеизвестный факт. Должно быть, она ошибалась, что-то напутав из-за своего недосыпа.

— Мне кажется, я что-то такое читала.., — неуверенно пожала плечами Гермиона. — Но сейчас уже сомневаюсь.

— Скажешь, если вспомнишь.

— Конечно, Том.

За разговором они дошли до лаборатории.

Беспалочково и невербально сняв защиту, Гермиона вошла первой.

В лаборатории было многолюдно — как и обещала Юфимия, вечер она посвятила зельям для Гермионы, а остальные ей помогали. И, судя по всему, всё уже было готово — на столе стояли заполненные пузырьки, а отмытые котлы заняли свои места на полках. ОПГ в полном составе разместившись за другим столом, трудилась над эссе. А рядом в клетке-переноске восседал Иннокентий.

— О, Миона! Том! — Флимонт, встав, протянул Тому руку для рукопожатия. Его примеру последовали Энтони и Элджи.

— Зелья готовы, — сообщила Юфимия.

— Как прогулялись? — спросила Мэри.

— Отлично! — придерживаясь версии вечерней прогулки, солгала Гермиона.

— Как хорошо, что у нашей Мионы есть ты, Том, — отодвигая конспекты, улыбнулась Энн. — Мне бы такого брата!

— Отрадно это слышать, мисс Шаффик, — ответно улыбнулся Том. — А как поживает Иннокентий? Полагаю, это его первый выход из гостиной за долгое время?

— Да, — кивнула Мэри. — Он испытал жуткий стресс и только сейчас начал приходить в себя.

— Ага, и устроил стресс нам, — пробурчала Юфимия, озвучивая всеобщее мнение, кроме хозяйки попугая, разумеется. Птица, долгое время вёдшая себя подозрительно тихо, словно проснулась от спячки и начала активно участвовать в жизни девочек, комментируя всё, что видела.

— Он тоже плохо спит? — вполне невинный вопрос Тома тут же породил неуёмный энтузиазм и жажду исследовательской деятельности Флимонта.

— А, может, мы ему тоже дадим «сон без сновидений»? — предложил Поттер.

— Ты ему уже кое-что дал! — взвилась Мэри. — Мы до сих пор последствия расхлёбываем!

— Кеша у-у-умный! — поняв, что речь о нём, Иннокентий расправил грудь и взмахнул крыльями, ударив по жёстким прутьям клетки.

— Может, выпустим, пусть полетает? — предложил сердобольный Долгопупс.

— Чтобы он разнёс пол лаборатории? — пресекла попытку Элджи Юфимия. — Тут вообще-то куча стекла!

— Ничего он не разнесёт, — обиделась Мэри.

— А если чего-то испугается? — осторожно вставила Энн.

Гермиона, воспользовавшись бурным обсуждением предполагаемого вандального поведения Иннокентия, незаметно сняла чары со шкафа и вытащила от туда склянки с обезболевающим и ранозаживляющим, опустив её в карман мантии. А уже потом взяла со стола пузырьки, приготовленные для неё Фоули

— Хочешь всё забрать? — удивилась Юфимия.

— Мне же запрещено посещать лабораторию, — пожала плечами Гермиона. — Возьму про запас.

— Ничего! — бодро пообещал Поттер. — Вот выспишься, сразишь всех знаниями и снова будешь ходить куда хочешь!

— Очень на это надеюсь.

— Думаю, нам с Гермионой пора, — сообщил Том. — А вы чуть задержитесь — не стоит привлекать внимание, гуляя большой компанией.

— Ты совершенно прав, Том, — согласился Трэверс. — Миона, увидимся в гостиной.

— Конечно, — кивнула Гермиона.

— Доброй вам ночи, господа, дамы, — слегка склонив голову, попрощался Том с гриффиндорцами.

— И тебе доброй ночи! — нестройным хором ответили гриффиндорцы.

— Иннокентий, рад был тебя видеть, — обернувшись к попугаю добавил Реддл.

— Кеша то-о-о-оже! — растёкся в благодарности попугай.

Под возобновившееся обсуждение гениальности Иннокентия Том и Гермиона покинули лабораторию...

В эту ночь Гермиона впервые спала хорошо. Девочки не подвели — их зелье оказалось превосходным, даже было жаль, что Гриффиндор на нём не заработал ни балла. Оставалось надеяться, что и её пациент — тоже. Напоив Джерарда зельями, она взяла с него слово, что он сразу ляжет спать, как только окажется у себя. Победители хором пообещали это проконтролировать.

Утром, спустившись на завтрак, Гермиона едва успела полить пончики джемом, как левое предплечье полыхнуло огнём.

— Ты что? — всполошилась Мэри, увидев, как она дёрнулась.

— Кто-то пошутил, — солгала Гермиона, рефлекторно поправляя и без того всё скрывавший рукав.

— Я этого шутника.., — мрачно проговорил Поттер.

— Брось, — скривилась Гермиона, выискивая глазами Тома.

Том, сидя рядом с Лестрейнджем, лишь на мгновение задержал на ней взгляд и продолжил беседу.

— Подобные шутки неуместны, тем более за столом! — гневно заявила Энн.

Не особо вслушиваясь в то, как сокурсники обсуждали происшествие, Гермиона механически жевала пончик. Зачем она понадобилась Тому? К чему этот вызов? А что это был именно вызов — она не сомневалась. Может, что-то не так с парнями? Но вроде все Победители в полном составе сидят рядом с ним и выглядят вполне здоровыми благодаря её зельям — не следа от вчерашней тренировки.

Не прекращая следить за Реддлом, Гермиона доела завтрак и увидев, как он встаёт, поспешила за ним.

Том дожидался её за поворотом.

— Что случилось? — выпалила она.

— Ничего, — нахмурился Том. — Что тебя встревожило?

— Метка. Она горела огнём!

— Огнём? — казалось, Том был озадачен. — Странно. Мне никто этого не говорил.

— Так вы ею уже пользовались?

— Пользовались, — пожал плечами Том. — А тебе я хотел сказать, что увидимся вечером. Как буду выдвигаться, пришлю вызов.

— Хорошо...

Метка зажгла почти сразу после ужина.

Воровато оглядываясь, Гермиона добралась до туалета для девочек и проскользнула внутрь.

— Кто это к нам пожаловал! — тут же раздался знакомый визгливый голос.

— Миртл, я...

— Что, ты?! Ты убила меня! Ты! Ты! Гриффиндорская заучка! А твой братец свалил всё на Хагрида! — зависнув перед Гермионой, призрачная Миртл злобно сверкала глазами сквозь очки.

— Мне...

— Жаль?! — перебила её Миртл. — О, конечно, тебе жаль! Принцесса Гриффиндора и Слизерина! Интересно, долго тебе ею быть, когда все узнают о твоих грехах? Ты меня обманула — проклятий против приведений не существует! Я всем всё расскажу!

— Никому ты ничего не расскажешь, — холодный голос Тома прозвучал подобно ведру ледяной воды, вылитому на голову. — Ты меня поняла?

— Да.., — содрогнувшись, словно её ударили, выдавила из себя Миртл.

— Ты никому ничего не скажешь про меня и Гермиону. Ты вообще про нас ничего говорить не будешь. Я запрещаю тебе упоминать имя моей сестры в любом разговоре, кроме, как со мной. Ты поняла?

— Поняла.

— А сейчас — исчезни.

Миртл, шумно выдохнув, с плеском нырнула в унитаз.

— Она не будет больше докучать тебе, — обернулся Том.

— А тебе все приведения подчиняются? — полюбопытствовала Гермиона, глядя на то, как Том открывает вход в Тайную Комнату.

— Все.

— Это очень удобно.

— Ещё как, — ухмыльнулся Том. И шагнул в проём.

Гермиона, подавив смешок, шагнула следом — хорошо быть потомком основателя. Профессор Дамблдор может сколько угодно строить козни против Тома, но Хогвартс защитит наследника Салазара Слизерина. А Том защитит её...

Подхвативший воздушный поток, созданный Томом, уберёг Гермиону от жёсткого приземления.

Внизу ничего не изменилось. Лишь сквозняк гулял, задувая неизвестно откуда, да хрустели под ногами кости.

Том, освещая дорогу люмусом, почти не смотрел по сторонам. «Сколько раз он спускался сюда?» — закралась в голову Гермиону закономерная мысль. Когда они оказались в комнате, дверь в которую была скрыта в стене зала с колоннами, она поняла — много. Очень много. Иначе от куда здесь все эти книги, пергамент, свечи. И даже коробка с печеньем и пачка чая.

— Это кабинет Салазара Слизерина? — спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам — обшитые деревом стены, массивная мебель, явно не этого века, древние свитки, камин в котором, стоило им зайти, сразу же вспыхнуло пламя.

— Да, — рассеянно кивнул Том, снимая мантию и вешая её на крючок на стене.

— И давно ты его нашёл?

— Давно.

— А книги? Они были здесь?

— Часть была.

— Это... потрясающе! — восхитившись, Гермиона потянулась к старинным фолиантам. Под руку попался тонкий чёрный томик, на котором значилось «Наитемнейшие из искусств». — О, что это?

— Не сейчас, — Том, подойдя, резко задвинул книгу обратно. — Не всё сразу, Гермиона, — тоном строгого учителя заявил он. — К некоторым знаниям нужна подготовка.

— И мы этим займёмся? — возбуждённо спросила Гермиона. — Подготовкой?

— Да. Именно этим мы и займёмся.

— С чего начнём?

— Вот, — взяв со стола фолиант, Том протянул её Гермионе.

— «Артефакты и амулеты», — прочитала она. — А почему нас такому не учат? — тут же родился вопрос.

— И это повод изучить всё самим, — усмехнулся Том, беря с полки толстенный гримуар и располагаясь за письменным столом. На столе тут же появились перо, чернильница и стопка пергамента.

— Здесь такая же магия, как и в Выручай Комнате! — восхитилась Гермиона.

— Только тоньше, — кивнул Том. — Кабинет даёт всё, что нужно по мере необходимости.

— А еду?

— Нет, еду я приношу с собой.

— И... часто ты тут бываешь?

— Время от времени, — пожал плечами Том, раскрывая книгу и погружаясь в чтение.

Гермиона, устроившись в кресле, раскрыла свою.

Исходя из названия, она рассчитывала на защитную магию, но она ошиблась. Книга была о магии тёмной, такой, какую мисс Бофорд из «Флориш и Блотс» держала подальше от своих помощников — стоило ей увидеть, как Том или Гермиона брали в руки подобную литературу, она тут же забирала её. Интересно, как Том в итоге заполучил эту книгу? И остальные?

Покосившись на Реддла, Гермиона скользнула взглядом по руке с пером, порхавшем над пергаментом, белой рубашке, зелёном, ослабленном галстуке. Глаза, остановившись на шее, поднялись выше, зацепившись за губы, слегка приоткрытые, словно впитывавшие знания, прямой нос, едва заметно подрагивавшие ресницы. И непокорной чёлке, буйным вихром упавшей на лоб. Захотелось потянуться, убрать её... Запустить пальцы в чёрные, что вороново крыло, волосы... Коснуться кожи...

Жаркая волна, прокатившись по телу, осела где-то внизу.

Судорожно сглотнув, Гермиона облизала губы.

— Гермиона?

Вздрогнув, Гермиона встретилась с тёмным, внимательным взглядом.

— Всё в порядке?

— Д-да.

— Тебе что-то непонятно из прочитанного?

— Нет, всё хорошо, Том.

Кивнув, Том вернулся к гримуару.

Борясь с неуместным волнением, Гермиона перевела взгляд на книжные полки. Если то, что выдал ей сейчас Том было таким, то о чём были «Наитемнейшие»? ...

Первое впечатление Гермиону не обмануло — магия, которую изучал Том, была по настоящему тёмной. И практиковал он тоже тёмную магию. Тайная Комната словно дала ему новые возможности, скрыв от чужих глаз и ушей толщей камня и земли, что отделяли их от жилых помещений. Здесь невозможно было встретить случайного человека, оставить магический след, который потом бы кто-то отследил или бросить заклятье, привлекшее внимание учителей. Здесь можно было творить всё. И Том творил. А Гермиона, вдохновляясь, следовала за ним, снова и снова убеждаясь в его поистине безграничных способностях.

— Делить магию на тёмную и светлую — глупо! — говорил он. — Есть магия. Она священна, неделима, безгранична. Те, кто довольствуется лишь крохами — глупцы. Постигнув её суть, можно шагнуть за немыслимые пределы. Обратить время вспять. Обмануть смерть.

— Ты о маховиках времени?

— Не только, — запустив руку в волосы, возбуждённо ответил Том. Взгляд его горел диким огнём, пронзая каменные стены и устремляясь в невидимые Гермионой горизонты.

— А что ещё? — на одном вдохе спросила Гермиона. После очередной тренировки, измотанная и счастливая, что ей удалось наконец-то создать тёмный вихрь — пусть и не такой силы, как у Тома, но всё же, она присела рядом с ним на каменный выступ, вытянув перед собой ноги.

— Есть много етесственных временных порталов, созданных магией самой Земли. У майя были свои практики, напоминающие нашу нумерологию и основанные на движении планет. В Египте, в пирамидах, есть тоннели сквозного хода в иное время. И это всё — всё, понимаешь, Гермиона, возможно, всё это существует! И если кто-то когда-то это создал, значит, можно повторить это! И превзойти!

— Ты хочешь создать новый способ путешествовать во времени?

— Не обязательно. Но почему бы и нет? Я хочу сказать, что мы сами можем творить и создавать новое в магии, а не только следовать правилам! — Том был непривычно многословен. В обычной жизни он никогда не был таким. Только здесь, в подземельях, в Тайной Комнате, когда говорил о магии. Глаза его загорались не теми алыми всполохами, что порой пугали, а внутренним огнём — чистым и благородным, лицо оживало, а голос звенел, зовя за собой. И Гермиона внемля, ловила каждое его слово. А от осознания, что никто другой кроме неё не видел такого Тома, в её крови разгорался её собственный пожар...

Ноябрь, пролетев, закончился, и наступил декабрь. Гермиона, не без помощи зелий и медитативных практик окклюменции, вернув себе былое спокойствие, с головой погрузилась в учёбу, тренировки с Победителями, занятия с Томом и их зельварческий кружок. Успехи на поприще создания шампуней были более определёнными — кошка Ириска, сменившая беглянку-Клеопатру, уже не меняла масть всякий раз после мытья, осталось только добиться нужного эффекта — нейтрализации всех ранее применённых чар и подготовки к нанесению нового средства для укладки, которое ещё предстояло разработать. То, в каких объёмах Энн и Мэри проводили свои эксперименты и какие ингредиенты использовали, навевало на мысль, что девочки не оставили идею подзаработать на зельях. Гермиона предпочитала не вмешиваться. Хватило и того, что Фоули высказала им своё недовольство, заявив, «что если их поймают, то отдуваться будут сами». Их негласный паритет на использование лаборатории позволял всем мирно сосуществовать — девочки варили крема, Юфимия увлеклась шампунями и прочими средствами для волос, а Гермиона зельями «для себя». После её срыва никто особо не удивлялся, что она готовила сон без сновидений, укрепляющее и прочие безобидные снадобья. Иногда что-то у неё просили парни, вымотанные тренировками, иногда подруги, после упорной работы над эссе. То, что она задерживалась в лаборатории, не вызывало вопросов. Хотя, их могло бы быть очень много, загляни кто в её тайный зачарованный шкаф с готовыми зельями и ингредиентами. Особенно, ингредиентами. Там, в тёмном флаконе, среди редких порошков и семян надёжно закупоренный стоял яд василиска, а рядом лежала его толчёная шкура — последняя, которую он сбросил. Во время своих визитов в Тайную комнату Том и Гермиона иногда вызывали Шаха. Царь змей с явной охотой откликался на зов волшебников — наверное, даже ему претило одиночество. Так, в один из разговоров, осмелев, Гермиона спросила не мог бы он поделиться с ней ядом. Шаха её просьба не удивила — как оказалось, Салазар Слизерин экспериментировал и с кровью змея, и с ядом, и со шкурой. У Гермионы пока не было чётких представлений, на что именно она готова пустить эти ингредиенты, но она не сомневалась, что наверняка существуют полезные и ценные рецепты, которые ей обязательно встретятся. А ещё, Гермиона наконец-то дошила платье. И это было самым кошмарным и изматывающим из всего, что ей приходилось делать. Расправляя чёрный шёлк на манекене, она мысленно поклялась, что никогда, никогда больше не возьмёт в руки иголку! Она не Золушка, и рукоделие не для неё. Она готова проштудировать десятки книг, написать кучу конспектов, сварить самое сложное зелье, сразиться с несколькими противниками одновременно, но не шить! Даже судна и утки, и вечно недовольные пациенты, уподобившиеся капризным детям, что клевали ей мозг в больнице «Святой Катарины», казались мелочью по сравнению с этим наказанием. Это точно было в первый и последний раз. Она закончит Хогвартс, найдёт достойную работу и будет зарабатывать столько денег, сколько нужно, чтобы покупать любые платья, ходить в «Сладкое королевство» не как на экскурсию, а за любимым шоколадом, чтобы путешествовать по миру куда и когда ей вздумается.

Убрав платье и все следы пребывания белошвейки в лаборатории, Гермиона поспешила на верх — была суббота, и приближалось время обеда.

Хогвартс уже начал преображаться к Рождеству — на стенах появились еловые венки, оплетённые лентами, по окнам серебрился магический иней, под потолком парили огромные снежинки, соревнуясь в своей красоте и неповторимости.

Добравшись до Большого Зала, Гермиона успела, как раз к началу обеда. Вся их гриффиндорская компания была уже на месте.

— Ну так как, Фоули? — Поттер, замерев, выжидательно смотрел на Юфимию. Юфимия с ледяным выражением лица изучала Поттера. — Ты согласна или нет?

— Что происходит? — шепнула Гермиона, присаживаясь рядом с Энн.

— Флим пригласил Юфи на бал.

— А-а-а.., — протянула Гермиона. Дальше можно было не спрашивать. Флимонт порой отличался тактичность слона в посудной лавке, особенно, когда это касалось Юфимии. Сейчас, судя по всему, случилось нечто подобное.

— Нет, — жёстко отрезала Юфимия и поднялась из-за стола.

На мгновение повисла тишина.

Гермиона, глядя в спину удалявшейся подруги, искренне ей сочувствовала — Поттер явно повёл себя, как болван. А ведь они так хорошо ладили в последнее время. Ну что он мог такого сказать, чтобы так вывести её из себя?!

— Ну ты и герой! — покачал головой Долгопупс.

— Нет, а чё я-то?! — взвился раздражённый и заметно расстроенный Поттер.

— Разве так приглашают на бал?

— А как?

— Ну, во первых, стоит это делать наедине, чтобы не поставить даму в неловкое положение, — веско вставил Трэверс.

— И не с таким видом, словно ты только сейчас понял, что перед тобой девушка, — добавил Долгопупс.

— Я не хотел ничего плохого, — скис Поттер.

— А вышло так себе, — резюмировал Элджи.

По насупленному молчанию девочек Гермиона поняла, что сцена была до крайности неловкой.

Склонившись к Энн, она шепнула:

— А тебя уже пригласили?

— Да, — прошептала в ответ Энн, стрельнув глазами в Трэверса.

— О-у.., — Гермиона понимающе кивнула — судя по всему, здесь всё прошло, как надо.

— А тебя? — последовал встречный вопрос.

— Нет.

О приглашении, как о таковом она не думала. Первое, что ей приходило на ум, это танец с Томом. И последнее — тоже. Они брат и сестра и Том просто обязан ей танец. А что будет на промежуточном этапе их встречи посреди бала и вообще, в целом на балу, её волновало мало. Ну, кроме того, с кем в этом году пойдёт сам Том.

Подняв голову, она скользнула взглядом по слизеринскому столу — Том разговаривал с Сесили. Ещё одна — красивая, умная, насколько Гермиона знала, чистокровная. Пекло! И почему на его факультете так много красивых чистокровок?!

Рядом с Томом сидели его Победители.

Нотт, увидев, что она на них смотрит, кивнув, приветливо улыбнулся. Алфрад, отсалютовал ей кубком. Гермиона улыбнулась им обоим в ответ.

Слишком явный вздох, заставил её обернуться. Мэри, забыв про еду, уставилась на Блэка.

Слегка нахмурившись, Гермиона принялась за свой бифштекс. Значит, Алфрад и Мэри. От чего-то ей казалось, что шансов у подруги нет.

— Так что там случилось ночью? — донеслось до Гермионы. Навострив уши, она прислушалась.

— Досталось парням с Пуффендуя. Все маглорождённые.

— Опять?

— Опять.

Разговаривали семикурсники — староста школы и его друг, Генри Гловерс. Глянув на Трэверса, Гермиона перехватила его настороженный взгляд — в последнее время маглорождённые чаще, чем обычно стали попадать в больничное крыло. Всё сводилось к бытовым травмам. И от того это и было странно. ОПГ, вернее, её лидер Флимонт Поттер, предположил, что в Хогвартсе активизировалась ячейка Гриндевальда, решившая истребить маглорождённых. А бытовые травмы лишь скрывали более серьёзные заклятья — достоверно-то ведь никто не знал, что случилось. В итоге, патрулирование под мантией невидимкой возобновилось с удвоенной силой. Гермионе всё это не нравилось — если, действительно, за нападениями стояли люди Гриндевальда, то очередная встреча с Поттером может сподвигнуть их на ещё более агрессивные действия, и не известно, что ещё прилетит во Флимонта. В прошлый раз он выжил. В этот раз это может быть авада. А от авады, как сказал Том, спасения не было. Гермиона даже высказала свои опасения Тому. Не рассказала только про мантию невидимку — это была не её тайна. По её словам Поттер и друзья использовали комбинацию дезилюминационных чар с отвлечением внимания — действенную и надёжную, которая им хорошо удавалась. Том всё воспринял в серьёз. Но, что намерен предпринять — не сказал. Гермиона, если честно, думала, что он найдёт повод поставить Флимонта в известность, что он всё знает, и серьёзно поговорит с ним — саму Гермиону Поттер не слушал. Но Поттер так и продолжал бродить по ночам вместе с Долгопупсом или Трэверсом, а неприятностей с маглорождёнными студентами меньше не стало.

Погружённая в свои мысли, она покончила с завтраком. Начавшая жечь метка заставила её поспешить — в Тайной Комнате её ждал Том.

На выходе Гермиону остановил Илон Пакстер.

— Что тебе? — не особо вежливо спросила она.

— Миона, — подхватив под локоть, Илон утянул её к окну. — У меня вопрос.

— Да? — высвобождая руку, недовольно буркнула Гермиона — метка жгла всё сильнее и сильнее.

— Не окажешь ли ты мне честь, пойти со мной на бал?

— Что? — по глупому моргая, Гермиона уставилась на Пакстера. А Пакстер, неожиданно отведя глаза, уставился в пол. Было жутко неловко. Пакстер её раздражал. И именно он приглашает её на бал. — Нет, Илон, я не смогу пойти с тобой, — стараясь быть, как можно вежливее, ответила Гермиона.

— Почему? — серые, как шотландское небо глаза, явно не готовы были принять отказ.

— А это уже не тактично, — усмехнулась Гермиона и зашагала прочь...

Том ждал её в кабинете Слизерина — они уже давно условились, что будут спускаться по одиночке — маячить на пару у туалета ни к чему.

— О-сес-йа-се-ше?

— Сай-я-асс-се, — кивнула Гермиона — в Тайной Комнате они часто пользовались парселтангом. И от чего-то Гермионе казалось, что магия этого места реагировала на змеиный язык благосклонно.

— Оссе-йа, — Том потянул ей исписанный пергамент и книгу.

Забрав у Тома книгу и его заметки, Гермиона погрузилась в чтение. Это было очередное тёмное колдовство — проклятье, наложенное на предмет и грозившее смертью всякому, кто возьмёт его в руки. Контрзаклятья не существовало. Но Том решил зайти с другой стороны — попытаться остановить его действие с помощью зелья.

— Это невозможно, — мотнула головой Гермиона.

— Почему? — тут же отозвался Том.

— Проклятье убивает слишком быстро. Если нужного зелье под рукой нет, то нечего и пытаться.

— Всё равно, стоит попробовать, — пожал плечами Том.

— И какой в этом смысл? — рационализм заставлял Гермиону спорить.

— Разве тебе не интересно разработать нечто новое, что ещё никто не делал до тебя?

— Интересно.., — нехотя согласилась Гермиона.

Погрузившись в расчёты, Гермиона не заметила, как пролетело время, а потом они с Томом отрабатывали боевые заклинания.

Усталая и обессиленная, но счастливая она опустилась в кресло. Том, наколдовав воду, протянул ей стакан. Должно быть, выглядела она не лучшим образом, после всех тех заклятий, что Реддл обрушил на её голову. Впрочем, и Реддлу тоже досталось. С какой-то щемящей нежностью она рассматривала порез на его скуле, ссадину, пробороздившую запястье и то, как Том потирал ушибленный локоть. Хотелось встать, подойти, забрать у него из рук флаконы и вату, и самой обработать его раны. Но она этого не сделала, лишь смотрела, как Том исцеляет себя с помощью сваренных ею зелий, возвращая себе привычно безупречный вид.

Том, закончив, присел перед Гермионой на корточки:

— Устала?

— Н-нет, — мотнула головой Гермиона, чувствуя неприятное саднение у виска. И тут же там стало тепло и мокро.

— Разумеется, нет.., — мягко усмехнулся Том, призывая синий фиал и вату.

Смочив её в зелье, он аккуратно коснулся виска Гермионы. Кожу мгновенно обожгло холодом, а нутро — жаром. Чужое дыхание опалило щеку, подбородок, шею, вызвав табун мурашек, а запахи одеколона и мужского, разгорячённого тела, смешавшись, проникали сразу в мозг. Стало трудно дышать. Сердце, судорожно забившись о рёбра, попыталось выскочить, но ему этого не позволили.

— Ты бледная.

Сморгнув, Гермиона, как зачарованная уставилась на Тома. Его слегка расфокусированный взгляд блуждал по её лицу, останавливаясь там, где потом касался смоченный зельем тампон. Висок. Скула. Щека. Губа...

Затрепетав, Гермиона разомкнула губы. Горечь зелья просочилась внутрь, заставляя слизнуть её языком.

Как в полудрёме Гермиона срисовала мимолётную складочку меж бровей Тома, дрогнувшую руку, которую не увидела, а, скорее, почувствовала, и что-то тёмное, тягучее во взгляде.

Резко поднявшись, Том отбросил в лоток тампон. Тот был весь ярко розовый. От крови. Её крови.

Выхватив палочку, он взмахнул рукой.

Неимоверное по силе пламя, вырвавшись наружу, поглотило вату со следами крови Гермионы и Тома. И тут же исчезло. Том делал так всегда — не позволял их крови остаться где бы то ни было. Впрочем, адское пламя приходилось вызывать только здесь — в Выручай Комнате их тренировки были более безобидными и не приводили ни к чему, кроме царапин. Во всяком случае у Тома и Гермионы.

Более менее пришедшая в себя Гермиона, потянулась за зеркальцем.

Том поработал хорошо, как и её средство — все раны затянулись — на лице не осталось ни шрамов, ни следов крови.

— Ты подумаешь над зельем от проклятья? — как ни в чём не бывало спросил Том, отойдя к старинному сундуку и что-то выискивая в нём.

— Да, конечно, — кивнула Гермиона.

Найдя то, что искал, Том захлопнул крышку и повернулся к Гермионе. В руках у него была коробка. Странно знакомая коробка.

— Это тебе, — просто сказал он.

— Что это?

— Открой.

Взяв коробку, Гермиона откинула крышку.

Вспыхнув, как помидор, она не знала, что сказать. Ещё бы коробка не показалась ей знакомой! — это были туфли — те самые, из «Дамских штучек» — чёрные, лаковые, на высоком каблуке и с россыпью серебряных звёзд, которые жили собственной жизнью, то и дело складываясь в созвездия и сворачиваясь в спирали далёких галактик.

— Том... Том.., — вынув туфли из коробки, Гермиона прижала их к груди не в силах вымолвить ни слова. Переполнявшее её счастье было столь объемлющим, столь огромным, что для него не находилось слов.

— Не хочешь примерить? — усмехнулся Том.

— Конечно, хочу! — опомнившись, Гермиона скинула ботинки, казавшиеся неуклюжими калошами рядом с этим шедевром, и сунула ноги в туфли.

Туфли оказались волшебными. И в прямом, и в переносном смысле. Они обняли ступни, как вторая кожа, тут же став нужного размера. Было ощущение, что туфли — часть Гермионы.

Сразу став выше, Гермиона посмотрела Тому в глаза, до которых уже не нужно было тянуться, запрокидывая голову. В непроглядной темноте зрачков сверкали какие-то незнакомые ей искры.

— Тебе нравится? Я рад...

— Ага...

Ещё бы ей не нравилось! Отсутствие подходящей обуви для бала её убивало. Ну не могла же она пойти в том убожище, что валялось сейчас на полу!? А сейчас её проблема была решена. И решил её Том. Том...

— Тебя уже пригласили?

— Да... Нет ...

— Нет? — казалось, Том был удивлён. — А что ваши гриффиндорцы?

— Ну.., там свои сложности, — Гермиона не стала вдаваться в подробности их страстей. И тем более рассказывать про Пакстера.

— Я могу поручить Джасперу сводить тебя.

— Что..? Нотту?

— Он будет рад.

Казалось, из её лёгких выбили весь воздух. Пошатнувшись, Гермиона ухватилась рукой за стену.

Сняла туфлю.

Другую.

— Гермиона? Всё в порядке? — встревожившись, Том шагнул к ней.

Рефлекторно выставив вперёд руки с туфлями, Гермиона выдавила:

— В порядке.., — Том предлагал ей своего друга в качестве сопровождения на бал, как до этого вручил туфли. Ей хотелось запустить в Реддла этими самыми туфлями. Но она этого не сделала. — Просто я голодна. Мы здесь давно. Наверное, скоро ужин...

Обратно они шли молча, каждый думая о своём. Гермиона, уменьшив коробку с туфлями, спрятала её в кармане мантии. Обида на Тома напрочь стёрла радость от его подарка. Хотя, на что ей было обижаться? Он, как истинный брат, позаботился о своей сестре — купил ей туфли и подыскал кавалера на бал. Ещё немного и объявит, что скоро у неё помолвка...

У Большого Зала, заприметив знакомую светлую макушку над широкими плечами, Гермиона обернулась:

— Том, ты иди, а я сейчас.

Реддл, кивнув, скрылся в дверях, а Гермиона, выцепив из толпы студентов Илона Пакстера, затащила его в нишу:

— Твоё предложение ещё в силе?

— Ты о бале? — несколько ошарашенно спросил Пакстер.

— О чём же ещё! — зло фыркнула Гермиона. — Я передумала и хочу пойти. Так, как? Мы идём вместе?

— Ну, если ты принимаешь моё предложение...

— Принимаю! — перебила его Гермиона и, резко развернувшись, устремилась к Большому Залу.

______________________________

* В Маг. мире просто обязаны существовать Лабутены, а иначе скушно(с)), ну и «офигительные штаны»))