Резервист (джен)

Июнь 2002 года

В агентстве Гарри попросили подождать, пока освободится стол. За дверью мужчина возмущался, что ему опять прислали соглашение без последней страницы; Дафна ответила, что именно поэтому подписи на нем пока нет. Гарри поставил сумку возле стула. Сверху лежал договор тысяча девятьсот девяносто девятого года, под ним — приложения, письма и новый комплект Торнадос. Медали он оставил дома.

После Бельгии прошло несколько дней. Гарри успел выспаться, пройти осмотр и выяснить на разборе, что начало его победных четырех часов выглядело не лучше, чем запомнилось. На клубной колдографии он тянулся к кубку вместе с Джулианом. Для сегодняшней встречи попросили другие бумаги.

Дафна вышла за ним сама. Поздравила с победой, проводила в комнату и предложила положить документы на свободную половину стола. На другой лежала закрытая папка с чужим именем; ее она убрала в шкаф, прежде чем Гарри сел. Старший партнер уже ждал у окна. Гарри узнал человека, которого она сопровождала на клубных встречах в первое лето.

Сначала ему дали лист об оплате проверки. Встреча не обязывала поручать фирме переговоры; о представительстве договаривались отдельно. Гарри прочитал обе стороны, спросил, входит ли сюда разбор приложений, и согласился. Старший партнер взял новый контракт, Дафна открыла старый.

— Начнем с того, что тебя больше всего беспокоит, — сказала она. Гарри собирался показать коммерческую страницу, но Дафна еще не взяла перо. — Не обязательно в этих бумагах. Что ты хочешь получить от следующих сезонов?

— Больше играть. Не ждать, когда Джулиану понадобится отдых, — ответил Гарри и помедлил. — Хотя теперь я не только жду. Восемь стартов в чемпионате, Европа. Торн действительно дает работу.

Он рассказал о четырех предложенных годах. На столе лежало единственное полное предложение. Отказываться от него сейчас никто не просил, но произнести вслух, что даже после кубка ему чего-то не хватает, оказалось неожиданно трудно.

— Мне здесь нравится. Я не хочу уходить только потому, что стал вторым и теперь положено хотеть первого, — добавил он. Старший партнер спросил, обсуждал ли Гарри с Торном будущую роль. Пришлось повторить ответ про Фэрберна, который вполне мог оставаться первым еще несколько лет.

Дафна записала это отдельно от суммы оклада. Затем попросила рассказать о рекламных встречах: как часто переносили, кто подтверждал время, что считалось одним днем. Гарри начал с мартовского ветра, приготовленного для колдографии, и заметил, что улыбается. К тому моменту, когда добрались до приложения, улыбаться уже не хотелось.

— Здесь нет общего предела часов, — сказала Дафна. Она положила рядом клубное расписание. — Основные дни перечислены, но дополнительные появления по просьбе партнеров к ним не отнесены. Короткую встречу могли назначить отдельно. Дорога в этот подсчет тоже не входит.

Гарри вспомнил вечера, которые на бумаге оставались свободными: час перед аппаратом, подписи, потом ждать камин. Саттон обычно старалась договориться со штабом. В договоре его обязанность участвовать не зависела от того, как часто она сумеет отказать партнерам. Он спросил, почему общий предел не указали сразу.

— Потому что ты его не попросил, а клубу удобнее иметь запас, — ответила Дафна. Она не стала называть Саттон виноватой в каждом занятом вечере. — Хорошо, что они согласовывали. В следующем договоре лучше не зависеть только от того, кто составляет расписание.

С десятью процентами Гарри приготовился отвечать увереннее. Достал зимнее письмо, показал расчет от поступлений клуба и объяснил, что давно не считает свою долю от цены мантии в лавке. Дафна сверила итог, попросила последний отчет и на полях соединила две строки. Сами числа она исправлять не стала.

— За этот период расчет объяснили. Но здесь оплачено использование твоего имени отдельно, а здесь фирма купила целый набор клубных прав, — сказала она. — Как выделяется твоя часть внутри общего платежа, в приложении не определено. Если поступление не отнесут к именной продукции, десять процентов считать будет не от чего.

— Значит, мне недоплачивали? — Гарри придвинул письмо, в котором когда-то с облегчением нашел сходившуюся сумму. Дафна оставила его лежать между ними. — Можно проверить остальное?

— Можно запросить расшифровку. Пока я не вижу оснований говорить о недоплате, — ответила она. — Я вижу, что способ распределения ты оставил другой стороне. Это разные вопросы. Для нового срока нам нужны понятная база, перечень допустимых вычетов и право проверять отчет, а не еще одно объяснение после выплаты.

На следующей странице появились имя и изображение Гарри. Разрешение действовало не только для клубных афиш; перечень носителей заканчивался словами о других способах использования. Территория не ограничивалась Британией. Гарри спросил о старых снимках после ухода, и старший партнер открыл приложение, которое он дома откладывал дважды.

Архивные фотографии команды оставались клубу. От новых рекламных тиражей их отделили плохо; существующие лицензии тоже предстояло проверить по срокам. Гарри вспомнил перчатки Кросса. Не хотелось через несколько лет снова выяснять, какой товар на этот раз продают рядом с его лицом.

— А если игрок за три года становится заметно нужнее? — спросил он. Дафна показала прибавку к окладу по сезонам, затем коммерческое приложение. — Я не про вчерашний снитч. Если его вообще начинают использовать больше.

— Прибавка предусмотрена. Пересмотр этих прав — нет, — ответила она. — Твой рост мог увеличивать стоимость соглашений клуба, не меняя твоих условий. Предлагать обсудить это ты мог. Требовать нового расчета только потому, что стал дороже, из этого текста не получалось.

Гарри долго смотрел на старую подпись. Тогда ему казалось, что он сумел обойтись без человека, который возьмет часть заработанного; теперь за подписью обнаружились три года вопросов, которых он даже не сформулировал. Пенроуз не подменял страницы и не прятал перо. Гарри сам торопился закончить, пока никто не решил, что места для него все-таки нет.

— И новый договор это продолжает? — спросил он. Старший партнер вернул верхний комплект к середине стола и указал на ссылку. — Я ее видел. Думал, раз прежнее уже выяснил, можно оставить.

Часть условий переносилась. За больший оклад Торнадос предлагали более долгий срок, но не все коммерческие разделы переписали под нового игрока. Дафна отметила приложения и закрыла папку. Гарри по-прежнему хотел прийти на следующее занятие к Руку. Подписывать эти страницы больше не хотелось.

* * *

Через два дня Гарри вернулся в агентство. Соглашение о представительстве он прочел дома: повседневную работу вела Дафна, крупные договоры проверяли вместе со старшим партнером. Отдельно были записаны вознаграждение фирмы, расходы и пределы полномочий. Согласие на переговоры не позволяло никому вместо него выбирать клуб или подписывать игровой контракт.

Он спросил о комиссии с выплат по прежнему договору, получил пояснение и проверил соответствующую строку. Поставил подпись. Затем они подготовили запрос Мэллоу: уточнить условия продления и передать обращения других клубов. Гарри подтвердил, что готов их рассматривать.

Российская папка пришла с письмом Ирины Левиной, спортивного директора Леших. На следующий разговор Дафна принесла перевод, положила рядом исходные страницы и предложила сначала посмотреть спортивный отчет. Под ним стояло имя Марины Долговой. Короткая приписка о бельгийском финале была сделана позднее основного текста.

Первую подробную запись датировали еще сезоном в Пушках. Гарри узнал октябрьский матч с Пустельгами: слишком долгий разгон, требование второго загонщика, возвращение к уже нарушенному выходу от колец. В отчете не называли его смелым и не объясняли проигрыш нехваткой опыта вообще. Показывали место, где он решил, что успеет закончить, а остальная команда подождет.

Гарри перелистнул дальше. В январском Бэлликасле отмечали быструю перестройку после изменения ветра, но рядом стояло замечание о лишней поправке: сначала позволил унести себя, затем исправил реакцией то, к чему мог приготовиться. На следующем листе сравнивали с осенью в Торнадос. Различие обнаруживалось не в удаче последней руки.

— Это за два сезона? — спросил он. Дафна показала перечень просмотренных встреч, и Гарри начал узнавать собственные выезды один за другим. — Я их только весной возле Мэллоу заметил. Думал, смотрят Джулиана или Флетчера.

— Их смотрели тоже. У тебя здесь отдельное дело, начатое раньше, — ответила она. — Мы попросили даты и перечень встреч, чтобы не судить о работе скаутов по одному хорошему письму.

На поздних часах качество гарриных переходов снижалось раньше, чем способность быстро дотянуться. Он перечитал это дважды. Еще мог схватить трудный мяч, когда после обычного поворота уже терял лишнюю высоту; удачная рука некоторое время скрывала нарастающий беспорядок. Ниже Долгова отмечала, что к весне он стал раньше замечать собственное опоздание и менять продолжение, не повторяя неудачный заход до конца.

Отдельно разбирали счет. Гарри вспомнил первое резервное поражение и нашел мартовский выход против Келлера: правильно связал свои погони с новой работой охотников, довел поимку до нужной суммы. Начальный рывок при этом оставили среди недостатков.

Последняя страница не обещала великой карьеры. Долгова считала, что запас роста связан с навыками, которые еще можно выучить: вовремя ограничивать ускорение, раньше занимать нужную сторону, не превращать всякое сближение в гонку. Кисть уже позволяла Гарри заканчивать трудные погони. Предстояло реже делать их трудными собственным началом.

Он придвинул к себе схему, забыв про остывший чай. Хотелось спросить у автора, что она увидела на втором повороте в Бэлликасле: сам Гарри помнил только порыв и уход Уэста. Дафна записала вопрос и сказала, что передаст вместе с остальными. Она не стала отвечать за тренера.

* * *

Левина приехала в Лондон на следующей неделе. На стол она положила календарь; говорила по-английски, иногда уточняя слово у переводчика. Главный тренер Геннадий Корнеев присоединился через камин в отдельной переговорной агентства.

Гарри заранее прочитал о Ратникове и посмотрел несколько его погонь. Двадцать семь лет, сильный разгон, короткий выход после потери, спокойная работа там, где других ловцов сносило к ограждению. Илья не выглядел человеком, которому оставалось освободить место гостю. На одном снимке он поздравлял финского загонщика; в составе уже были трое иностранцев. В описании «Чащи» отдельно предупреждали: снег и ветер на стадионе не убирают полностью. К этому тоже предстояло привыкать.

— На начало подготовки первый ловец у нас Ратников, — сказал Корнеев. Переводчик закончил фразу, и тренер дождался ответа Гарри. — Он заслужил это место. Забирать его потому, что вы выиграли финал, я не буду.

Гарри кивнул. В Лондоне перед ним лежало предложение чемпионов, здесь ему снова называли чужую фамилию. Раньше он стал бы выяснять, легче ли обойти Илью, чем Джулиана; теперь спросил, какую именно работу собираются добавить для него и кто будет заниматься ею ежедневно.

Корнеев назвал Долгову. Объяснил, как делят общие занятия и позиционную подготовку, затем вернулся к большому российскому календарю. Тридцать матчей лиги, Кубок России, в ближайшем сезоне еще Кубок Высшей лиги. Европейский кубок проходил не каждый год: следующая такая возможность относилась уже к другому сезону и зависела от результатов клуба.

— Больше встреч не означает, что все лишние достанутся вам, — добавила Левина. Она отметила несколько участков календаря. — Но нам нужны два ловца, которым можно доверять официальные матчи. Мы ищем конкуренцию Ратникову сейчас, а не человека, который начнет учиться только после его ухода.

— А если я первый год останусь за ним? — спросил Гарри. Корнеев выслушал перевод. Работу будут оценивать по подготовке и матчам; привыкать к другой игре придется, и заранее назначать победителя этой борьбы тренер не собирается.

Левина показала результаты клуба: восьмое место, шестое, четвертое, третье. За каждой следующей строкой менялись не только ловцы. Усиливали медицину, занимались физической подготовкой, искали игроков на другие позиции; по двум таким переходам переговоры еще шли. Она отказалась назвать фамилии до согласия сторон, хотя Гарри очень хотелось узнать, с кем он будет летать.

— Мы не предлагаем присоединиться к чемпиону. Мы предлагаем попробовать им стать, — сказала она. Гарри посмотрел на последнюю третью строчку. Седьмое место Пушек вдруг вспомнилось яснее бельгийского помоста: Кросс с листом результатов, два броска разницы и целый год за ними.

Потом говорили о языке. На первых разборах будет переводчик, занятия русским клуб помогал организовать, но выкрик в воздухе не дожидался перевода. Гарри спросил о сигналах, получил от Корнеева пример и попросил повторить. Со второго раза услышал разницу между двумя короткими командами, которые сначала показались одной.

Долгова ответила на его вопрос письменно. На той же схеме оказался отмечен не ветер, а момент, когда Уэст еще держал мяч: Гарри мог понять будущий поворот раньше. Он читал пояснение, пока Корнеев рассказывал о начале сбора. Ему хотелось оказаться на поле с человеком, который нашел это место за столько месяцев до его последней поимки.

Когда камин погас, Гарри повернулся к Дафне. Левина убирала календарь, старший партнер просматривал приложение, а он уже готов был сказать, что согласен. Остальные страницы казались простой дорогой к началу работы.

— Сначала контракт, — сказала Дафна, заметив, куда он тянется. Она положила перед ним первый вариант условий. — Спортивный отчет ты прочитал. Теперь выясним, на сколько лет и на каких условиях тебе предлагают проверять его выводы.

* * *

Лешие предлагали пять лет. Гарри прочитал срок и спросил, можно ли ограничиться тремя; Левина ответила, что клуб готов вкладываться в его подготовку и не хочет начинать поиск заново, едва он освоится. Это было разумно. Отдавать за разумность сразу все годы до двадцати семи Гарри, однако, не собирался.

Дафна предложила разделить срок. Первые три сезона гарантированы, затем клуб может продлить соглашение еще на два. Левина согласилась обсуждать такую структуру, но оставила решение об активации клубу; Гарри хотелось взаимного согласия. На этом месте переговоры впервые остановились по условию, которое он понимал без чужого объяснения.

Вечером Дафна вернула ему лист с двумя вариантами. У Леших на столе оставался и прямой пятилетний договор; короткий срок без продолжения они не приняли. Она не зачеркнула отказ, составляя для Гарри итог разговора.

— Если согласятся на три плюс два, после третьего года ты не сможешь просто решить, что уезжаешь, — сказала она. — При своевременной активации останутся еще два полных сезона. Давай сначала поймем, за какие условия ты готов дать клубу это право.

Гарри перечитал строчку. Ему нравилось думать о трех годах, оставляя следующие два будущему разговору. Он спросил, можно ли записать повышение сразу при активации. Дафна уже подготовила этот пункт, но размер прибавки еще не согласовали.

За следующую неделю он дважды приходил в агентство и один раз отказался обсуждать новую страницу через камин, пока не получил ее целиком. Дафна передавала ответы Левиной, старший партнер подключал специалиста по российским договорам. Гарри узнал, сколько времени занимает короткое «мы это уточним», когда другой стороне действительно нужно принять решение. Никто не оставлял все трудные вопросы до первой зимы.

В окончательном варианте три сезона заканчивались летом две тысячи пятого. Лешие могли активировать только оба дополнительных года сразу, до указанного срока; позднее требовалось новое соглашение. При активации гарантированный годовой оклад автоматически увеличивался в полтора раза, а коммерческая доля менялась по уже записанным условиям. Если клуб оставлял Гарри, то принимал обязательства на все два сезона, не выбирал по одному следующему лету.

Рекламные дни ограничили общим числом и продолжительностью. Дорогу учитывали отдельно, дополнительные съемки требовали согласия; перенос не мог незаметно создавать еще один бесплатный день. Гарри попросил проверить и клубные мероприятия с детьми, вспомнив ноябрьского мальчика с тремя карточками. Они остались в расписании, но тоже перестали быть бесконечным исключением.

Права клуба ограничили определенным использованием имени и изображения; личные международные соглашения выделили отдельно. Для именной продукции записали базу расчета, распределение общих платежей и проверку отчетности. Трансфер требовал согласия клуба и Гарри, затем нового договора. Его собственное желание уйти действующего срока не отменяло: Дафна проверила с ним и эту сторону условия.

Торнадос тоже ответили на вопросы. Мэллоу согласилась изменить часть коммерческого приложения, уточнила рекламную нагрузку и не убрала повышенный оклад. В сравнении гарантированной годовой оплаты британское предложение оставалось выше российского. Прежние лицензии сверили отдельно, с датами окончания: Лешим нельзя было передавать права, которые еще действовали у других. Дафна положила британский комплект рядом, без пометки, что это запасной вариант.

— Здесь тоже можно подписывать после последних уточнений, — сказала она. Гарри посмотрел на знакомую эмблему и медленно выдохнул. — Мы не искали недостатки только у того клуба, из которого тебе захотелось уехать. Теперь у тебя два предложения, с которыми можно всерьез выбирать.

* * *

Рон принес на Гриммо карту и развернул ее поверх шахмат. Ладья возмутилась, конь попытался выбраться из-под сгиба; пришлось сначала убрать фигуры. Пока Гермиона освобождала стол, Рон нашел Новосибирск и надолго оставил палец на месте, будто город мог оказаться ближе, если не давать карте распрямиться.

— Это не просто другое расписание выездов, — сказал он. Гарри сел рядом, придерживая свободный край. — Я-то думал, ты еще в какой-нибудь британский клуб. На ужин в Лондон после каждого разбора уже не заскочишь.

До сих пор они выбирали свободные вечера, а расстояние почти не участвовало в разговоре. Рон посмотрел на лежавшие рядом условия и спросил, зачем уезжать так далеко, если там тоже придется начинать за другим ловцом. Вопрос был неприятнее рассуждений о морозе.

— Не потому, что Ратников хуже, — сказал Гарри. — Я посмотрел, как он летает. В первый год, может быть, и не получу больше стартов, чем здесь. Мне нравится, что они собираются со мной делать дальше. И что для этого там есть работа, не только обещание подождать.

Гермиона спросила, говорил ли он с человеком, который будет вести ежедневные занятия. Гарри рассказал о Долговой и ее ответах, о переводчике, о двух командах, которых не различил на слух. Гермиона послушала, затем достала из сумки начальный учебник русского. Сказала, что посмотрела первые упражнения и едва ли сможет проверять его произношение.

Рон попробовал прочитать слово с обложки. Гарри поправил, сам запнулся, и Гермиона велела обоим не закреплять ошибку до первого занятия. Несколько минут они разбирались с буквами. Город на карте от этого не приблизился, зато предстоящая жизнь перестала состоять только из чужого стадиона и летних подписей.

— Я все еще хочу остаться здесь, когда думаю о Руке, — признался Гарри. Он закрыл учебник, оставив палец между страницами. — В России мне многое придется объяснять заново. И не обязательно получится так быстро, как я сейчас представляю.

— Тогда не говори потом, что тебя обманули тем, о чем сразу предупредили, — ответил Рон. Он свернул край карты, освобождая чашки. — Только пиши и когда не получается. Я иначе начну читать газеты, а там ты, наверное, уже в первой тренировке всех победишь.

Гарри усмехнулся и пообещал писать. Гермиона не поздравляла его с выбором лучшего клуба на свете; спросила, чем поможет со сборами. Он попросил оставить учебник и проверить вместе перечень документов для поездки. Решение все еще пугало. За ужином он впервые сказал, что собирается в Новосибирск, не начиная следом объяснять, почему другого выхода якобы не было.

* * *

В конце июня Дафна положила перед ним согласованные экземпляры. Старший партнер закончил проверку вместе с российским специалистом; Левина уже подтвердила приложения. Договор вступал в силу первого июля, после окончания нынешнего. Тогда же предстояло оформить регистрацию в открывшееся окно, а не считать июньскую подпись разрешением немедленно выйти за новый клуб.

Гарри сверил срок, выплаты и две дополнительные строки сезонов. Потом прочитал условия использования имени еще раз. В папке лежали ответы на его вопросы, рядом — пункты, которые Лешие менять отказались. Он их понимал и готов был принять.

Подпись заняла гораздо меньше времени, чем подготовка к ней. Гарри поставил последнюю, дождался, пока Дафна сверит комплект, и забрал свой экземпляр. Она поздравила с новым договором, затем уточнила, когда ему удобно обсудить первые подтвержденные даты поездки. Гарри достал ежедневник. Ее работа не закончилась вместе с его подписью.

* * *

В Татсхилле готовили летнее обслуживание поля. На прежнем месте тренировочных лент стояла тележка, у корпуса сушились вымытые ящики. Мэллоу приняла уведомление об отказе от продления, согласовала передачу последних документов и спросила, успеет ли Гарри зайти к Торну. Он ответил, что ради этого тоже приехал.

Тренер встретил его без новой суммы на столе. Спросил о Ратникове, выслушал, какую роль предложили, затем уточнил срок. Гарри назвал три сезона и клубное право еще на два. Торн кивнул, словно проверял не готовность передумать, а то, какую работу тот выбрал себе после июня.

— Я не считаю, что здесь меня держали зря, — сказал Гарри. — И понимаю, что вы не могли обещать место вместо Джулиана. Я просто хочу попробовать другой путь. Не доказывать вам, что следовало раньше выпускать меня первого.

— Это было бы плохой причиной переезжать так далеко, — ответил Торн. Он отложил летний план. — Я хотел, чтобы вы остались. Но за последние три года вы научились достаточно, чтобы спорить не только за следующую строчку в моей заявке. Удачи, Поттер.

Гарри поблагодарил и пожал ему руку. За окном рабочие поднимали тяжелую стойку; тренер посмотрел, справятся ли, и вернулся к летнему плану. Следующий сезон Торнадос начинался уже без Гарри.

Рук задержался с ним у склада. Передал личные контрольные листы, уточнил, получит ли Долгова полный комплект по нагрузке. Гарри ответил, что согласовал передачу через клуб, и показал ее замечание о поздних часах. Рук прочитал, нашел в старой папке весеннюю серию и положил рядом.

— Здесь раньше всего начинало плыть возвращение. Рука еще успевала, ты потому и не сразу замечал, — сказал он. Гарри узнал собственные пометки. — Возьми и это. Ей будет с чем сравнить, а дальше она посмотрит сама.

На краю бумаги сохранился след мела. Гарри не стал его стирать; сложил лист вместе с остальными и поблагодарил Рука за то, что тот однажды не позволил закончить разбор на пойманном снитче. Тренер улыбнулся, пожал ему руку и помог закрыть переполненную папку. Из нее все еще торчал один угол, сколько ни выравнивали страницы.

В раздевалке Харкер забирал вещи после осмотра. Узнав, что Гарри уже подписал, поздравил и попросил прислать первые записи Ратникова: теперь хотелось посмотреть на него самому. Майлз потребовал писать и без записей. Гарри пообещал обоим, но задержаться они не смогли: Белл ждал Натана, а Кэбота вызвали примерить новую форму. Пустой шкафчик Гарри закрыл сам.

* * *

На Гриммо чемодан занял почти всю кровать. Кричер сложил рубашки, Гарри вытащил половину, разыскивая учебник, после чего эльф молча поставил рядом вторую сумку. Для бумаг. Вещи после этого перестали смешиваться, хотя свободного места на кровати не прибавилось.

Дом оставался здесь. Гарри не собирался ни продавать его, ни закрывать комнаты, которыми Кричер столько занимался; в Новосибирске сначала предстояло устроиться в подготовленном клубом жилье. Он прошел по гостиной, убрал со стола последнее письмо Мэллоу и задержался у полки. На одном снимке теснились Пушки, на другом Кейр держал кубок над голубыми рукавами. Обе карточки Гарри оставил рядом.

В дорожную папку легли адрес, подтвержденный порядок переезда и список вещей, которые выдадут на базе. Зимнее снаряжение решили подбирать там, с техником. Кричер изучил список, затем все-таки принес теплую накидку и положил поверх легкой одежды. Гарри уже открыл рот возразить, но вспомнил, сколько раз мерз под навесами летом, и подвинул рубашки.

— Молодой хозяин вообще представляет, что такое сибирская зима? — спросил Кричер. Он разгладил тяжелую шерсть, не отнимая рук. — Эту накидку хозяин и в Англии забывал дома.

— Не представляет, — ответил Гарри. Он помог убрать подол, попавший под застежку. — Поэтому про зимнюю форму спросил отдельно. А эту возьму. Ты прав, она еще пригодится.

Кричер отошел за ремнями. Гарри проверил боковой карман: договор, учебник, новый блокнот. На первом развороте он записал вопрос Долговой о тренировках на ветру. Дальше оставались чистые страницы.

Он застегнул чемодан и отнес его к лестнице. Внизу Кричер уже звал ужинать; из открытого окна тянуло теплым воздухом, пахло приготовленной едой. Гарри оставил багаж у перил и спустился. Завтра предстояло уехать, а сегодня он еще был дома.

От автора.

Вот и закончен мой первый самостоятельный фанфик про Гарри игрока в квиддич.

Будет ли продолжение? Определенно да, но не сразу. Возможно не в этом году, а может и в этом. Пока не знаю. Есть в планах еще один фанфик про Пост-Хогвартс, не связанный с квиддичем, но тоже мирный. Есть впроцессные рассказы по "Отважным героям". Что и когда выйдет — не знаю, но постараюсь ускориться.

Спасибо за прочтение, лайки и комментарии приветствуются!