Времена иные (гет)

Холодный ветер гулял по пустым трибунам стадиона, шурша обёртками и поднимая пыль с беговых дорожек. Внизу, на искусственном газоне, собрались три десятка человек — младший состав, ударная группа клана бруха. Алиса, стоя у самого верха трибун, безошибочно узнала их по спортивной, почти военной выправке и скрытой агрессии в позах. Чуть поодаль, образовав свою небольшую группу, стояли трое мужчин — лидеры мелких отрядов, лица которых она мельком припоминала. Но её внимание было приковано не к ним.

В центре поля, на специально размеченной площадке, шериф вручал тренировочные ножи Витольду и своему заместителю, дяде Семёну. Именно это зрелище и заставило Алису прийти сюда в этот вечер.

Она не боялась, что тренировка превратится в избиение её гуля. Дисциплину Николай держал железную. Нет, её тревожило другое — что может выкинуть сам Витольд. Его вечно чешущиеся кулаки и фанатичная ярость, которую он даже не пытался скрывать под маской покорности, были фактом биографии. И именно этот «факт» был главной причиной, по которой она, в конечном счёте, согласилась на эту рискованную авантюру.

Рядом на холодном пластиковом сидении устроился Павел. Его появление стало для Алисы неожиданностью, хотя, подумав, она поняла мотивы тореадора: подчеркнуть свою связь с кланом цимисхов и неусыпный интерес ко всему, что так или иначе касалось меча Каина.

— Николай решил провести боевое слаживание? С ним? — тихо уточнил Павел, кивнув в сторону Витольда.

Алиса вздохнула, не отрывая взгляда от поля.

— Да. Я всю прошлую неделю только тем и занималась, что промывала ему мозги. Требовала включить голову, терроризировала фактами и цифрами. Так что… да.

— И что, получилось? — в голосе Павла слышалось лёгкое недоверие.

— Маги, демоны, инквизиция, охотники, бандиты, оборотни, независимые стаи и Шабаш, жаждущий нашей крови в отместку за книгу… Со всеми ними драться придётся плечом к плечу со смертными Николая. Этот вывод он, в итоге, озвучил сам.

— Представляю, какими усилиями тебе это далось, — усмехнулся Павел.

Алиса не стала отвечать, уткнувшись подбородком в сложенные на коленях ладони. Что она ещё могла сделать? Витольд ненавидел эту систему — всю до основания. Он ненавидел Камарилью, и разве можно было его винить? Его напарник и все, кого он знал, были уничтожены. Рано или поздно эта ненависть вырвется наружу. Однажды она его потеряет. И от одной этой мысли становилось до тошноты больно.

Внизу свисткнули, и спарринг начался.

Витольд рванулся вперёд — резко, жёстко. Он дрался, вкладывая личную обиду, пытаясь стререть с себя память о плене через победу над своим тюремщиком.

Но Семён встречал его атаки с холодной невозмутимостью. Он не злился, не торопился. Его движения были экономны и точны, отточены десятилетиями. И в его глазах читалась странная смесь профессиональной оценки и чего-то, отдалённо напоминающего понимание. В этот момент Алиса осознала, что её присутствие не обязательно — похоже, шериф договорился заранее с дядей Сёмой.

Через несколько минут Витольд, запыхавшийся и с разбитой губой, оказался на полу после чёткой подсечки. Он тут же попытался вскочить, но тяжёлая ладонь Семёна легла ему на плечо, не давая подняться.

— Достаточно, — спокойно сказал связной. В его голосе не слышалось и тени насмешки. — Бой окончен.

Он протянул руку, чтобы помочь Витольду встать. Тот на секунду замер, затем, стиснув зубы, принял помощь.

— С вас на сегодня хватит, — коротко бросил шериф. С трибун донёсся сдержанный, одобрительный гул участникам поединка.

Витольд проиграл. Ожидаемо — у Семёна был не только трёхкратный перевес в возрасте, но и несоизмеримо больший боевой опыт. Тем не менее, зрелище было впечатляющим.

Когда всё закончилось, Алиса, преодолевая тяжесть в груди, честно похлопала. По полю к ним уверенной походкой подошёл Николай, его лицо выражало редкое для него удовлетворение.

— О, Каин, — проворчал он, останавливаясь рядом. — Я таких хлопцев, как твой, видел-перевидел. Сначала они со всей дури верят во что-то одно, потом, с той же страстью, — в другое. И всегда — всем сердцем. Погоди, скоро ещё будешь у Казимира лицензию на него клянчить.

Алиса фыркнула.

— Зря смеёшься, — строго посмотрел на него шериф. — Это он мне намекнул на регулярные совместные тренировки. Князь не хуже меня видит, к чему ветер дует. И, похоже, не собирается этому препятствовать.

Их внимание переключилось на Витольда. На него было жалко смотреть. Он стоял, опустив голову, сжимая и разжимая покрасневшие кулаки, весь вид его выражал одно сплошное отчаяние. Проиграть на глазах у «епископа» и «воеводы» — для него это было сокрушительным поражением.

— Позорище, — безжалостно констатировал Павел.

— Он меня опять уделал. Я знал, что меня поставят против него… Я справился бы с любым другим, но с ним… почему-то не могу.

Алиса молча положила руку ему на плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы. Она не стала его утешать. Любые слова сейчас были бы лишними. Он должен был переварить это поражение сам.

Она посмотрела на его сгорбленную спину, на тень стыда в его глазах, и подумала, что на то, чтобы минимально освоиться в этой новой, враждебной ему реальности, у Витольда ушло всего два месяца. И это, чёрт возьми, уже было маленькой победой. Но до большой и окончательной, как до рассвета в полярную ночь, было ещё невероятно далеко.