| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Инспектор Маккарти
Утро субботы на холме Шэндон пахло мокрым известняком, остывшим угольным дымом из старых труб и близкой рекой. Без пяти десять я заглушил двигатель немаркированного седана у узкого тротуара в трёх переулках выше церкви Святой Анны, поднял воротник пальто и глянул на часы.
Мелкая ноябрьская морось висела в воздухе почти неподвижно, оседая серым налётом на крышах старых георгианских домов. Для уличной работы такая погода всегда была худшим врагом: она за час смывала свежие следы с асфальта и брусчатки, зато под крышами и на сухих чердаках всё оставалось нетронутым неделями.
К десяти ноль-ноль к подъезду подошли остальные. Первым из-за угла появился детектив Кавана в сопровождении невысокого, худощавого техника-криминалиста из местного подразделения SOCO — специалист приехал на своём служебном фургоне с оборудованием, припарковался в соседнем кармане и теперь нёс два жёстких пластиковых кейса и тубус со штативом.
Следом, свернув с крутого спуска, подошёл Ронан Маклафлин. Я окинул его быстрым, привычным взглядом. За последние дни, с тех самых пор как Маклафлин сам пришёл в участок первым контактным лицом по делу мисс Уорд, я уже успел привыкнуть к его сдержанной, основательной манере — без лишних слов и суеты. Сегодня он выглядел таким же собранным, только под глазами залегли те самые сухие тени, которые бывают у людей, привыкших прокручивать одну и ту же задачу в голове по ночам вместо сна.
— Доброе утро, инспектор, — коротко кивнул Маклафлин, останавливаясь у ступеней.
— Доброе, Ронан. Спасибо, что подъехали вовремя, — я кивнул на Кавану и техника. — Детектив Кавана и наш специалист из криминалистической службы. Новый арендатор уже ждёт наверху, письменное согласие на осмотр он подписал вчера вечером, но формальности мы ещё раз зафиксируем на месте.
Подъезд старого доходного дома встретил нас прохладой нетопленной лестничной клетки, запахом сырой штукатурки и скрипом узких деревянных ступеней. Камеры внутреннего наблюдения здесь стояли только внизу, у входной двери с улицы и на площадке первого этажа — стандартная бюджетная система, которую ставят лендлорды ради страховки.
На верхней площадке перед дверью мансарды нас уже ждал нынешний жилец — парень лет двадцати четырёх в растянутом свитере и очках, с явным выражением растерянной вежливости на лице.
— Доброе утро, офицеры, — заговорил он, переступая с ноги на ногу. — Я Оуэн Бёрк. Лендлорд звонил, предупредил, что вам нужно посмотреть комнату. Я тут, честно говоря, всего ничего живу, въехал вечером восемнадцатого числа…
— Всё в порядке, мистер Бёрк, к вам никаких вопросов нет, — спокойно ответил я. — Нам нужно только осмотреть помещение в связи с инцидентом, произошедшим до вашего заселения. Кавана, зафиксируйте время и подтверждение.
Детектив достал служебный блокнот, коротко записал данные и уточнил вслух, сверяясь с часами:
— Суббота, десять часов семь минут. Добровольное письменное согласие действующего арендатора Оуэна Бёрка на осмотр мансардного помещения подтверждено в присутствии свидетелей. — Он кивнул квартиросъёмщику. — Можете открыть дверь, пожалуйста.
Бёрк приложил магнитный брелок к считывателю. Электронный замок коротко пискнул зелёным индикатором, щёлкнул ригелем, и дверь отворилась.
Я не стал заходить первым. Остановился на пороге, пропуская вперёд криминалиста, и сам присмотрелся к дверному полотну, косяку и считывателю. Ни свежих царапин вокруг накладки, ни следов силового отжима, ни признаков вскрытия корпуса электронного блока. Записи с камеры внизу у входа, которые аналитики просмотрели ещё накануне, сходились с этим на сто процентов: в критический промежуток времени на входе не появлялся ни один посторонний человек, и ни одна чужая ключ-карта в системе не регистрировалась.
— Проходите, — негромко сказал я, оборачиваясь к Ронану. — Ничего руками не трогайте, просто посмотрите с порога и сориентируйте нас: всё ли стоит так же, как при вас, и покажите точное место на столе, где лежала тетрадь.
Маклафлин шагнул внутрь и медленно обвёл взглядом небольшую светлую комнату со скошенным потолком, обставленную предельно аскетично, как и большинство съёмных мансард в старом Корке: кровать у глухой стены, встроенный шкаф, тумба, небольшой рабочий стол ближе к окну. Теперь на столе стояли ноутбук нового жильца, кружка, а на спинке стула висела толстовка.
— Всё стоит на своих местах, — ровно произнёс Ронан. — Кровать, шкаф и стол даже не сдвинуты.
Восемнадцатого числа, когда я зашёл сюда в последний раз забрать кое-какие вещи и свою рабочую тетрадь перед сдачей ключей, она лежала вот на этом углу стола, ближе к лампе и окну — только сдвинутой примерно на ширину ладони и повёрнутой под другим углом.
Больше в комнате ничего не трогали.
Я повернулся к квартиросъёмщику:
— Мистер Бёрк, когда Вы заехали восемнадцатого вечером, вы здесь убирали, мыли полы или подоконники?
— Да нет, честно говоря, — смущённо пожал плечами парень. — Я притащил чемоданы ближе к девяти вечера, кинул вещи, протёр только середину стола салфеткой под ноутбук и лёг спать.
Я бросил беглый взгляд на высокое деревянное подъёмное окно за столом. При дневном сером свете с улицы старая белая рама выглядела совершенно целой — ни разбитых стёкол, ни вывороченного шпингалета, ни явных повреждений. Но оставлять это без приборной проверки было нельзя: если дверь оставалась чистой, оставался только один путь.
— Ещё один технический вопрос, — сказал я, глядя на Оуэна. — Когда вы выходите из квартиры наружу, изнутри нужно прикладывать брелок или нажимать кнопку?
— Не, — мотнул головой Бёрк. — Просто проворачиваешь вертушок на замке, тянешь за ручку и выходишь. Дверь сама захлопывается.
Я коротко переглянулся с Каваной. Это объясняло, почему тому, кто зашёл внутрь, не пришлось лезть обратно тем же путём.
— Отлично, — кивнул я. — Мистер Бёрк, если не возражаете, подождите, пожалуйста, пару минут на лестничной площадке с детективом Каваной. А мистер Маклафлин пока сориентирует нас по обстановке до своего отъезда.
Когда дверь прикрылась, в мансарде стало совсем тихо. Техник SOCO натянул свежие нитриловые перчатки, раскрыл первый кейс и начал работать методично, без спешки. Сначала он осмотрел внутреннюю накладку замка и ручку двери с ультрафиолетовой лампой — ничего: ни следов перчаток, ни масляных разводов, ни свежих микроцарапин. Затем прошёл вдоль края стола, проверил поверхность вокруг лампы в косом свете, но там новый жилец уже успел протереть столешницу салфеткой.
Только после этого специалист переместился к единственному в комнате старому подъёмному окну — высокому деревянному sash window, выходившему на черепичный скат соседней пристройки и узкий карниз.
Я молча встал чуть сбоку, наблюдая. Ронан остался у края стола, скрестив руки на груди и следя за каждым движением криминалиста.
Техник присел у подоконника, выключил верхний свет в комнате и пустил плоский, косой луч криминалистического фонаря сначала по стеклу, потом вдоль нижней створки и внутренней рамы.
Первые полминуты ничего не менялось — старая многослойная краска давала ровный матовый отблеск. Но когда луч сместился выше, к стыку верхней и нижней створок, прямо напротив старой латунной поворотной защёлки, гладкая поверхность вдруг проявила рельеф.
— Ага, — тихо пробормотал техник, фиксируя угол подсветки. — Инспектор, взгляните сюда.
Я шагнул ближе и наклонился.
В стелющемся боковом свете на мягкой древесине стыка чётко проступила узкая, почти незаметная при обычном освещении вмятина и свежий микроскол краски — характерный след от тонкой плоской металлической пластины или лезвия, которым защёлку аккуратно отжали снаружи.
— Защёлка старая, люфт почти полсантиметра, — спокойно прокомментировал техник, опуская луч ниже, на внутренний деревянный подоконник и узкую полоску пола прямо под окном. — Если знать, куда сунуть линейку или тонкий шпатель, открывается за десять секунд без единого звука. А теперь посмотрите на поверхность.
В пучке света на подоконнике и на досках у самой стены проступили мелкие, сухие частицы: серая кровельная пыль, крошка старого шифера и сухие рыжие чешуйки лишайника. Ни единого комка мокрой уличной земли, ни капли грязной воды с тротуара.
— Человек заходил сверху, со стороны крыши или верхнего перехода, — констатировал я вполголоса. — И либо переобулся прямо перед окном, либо работал в бахилах.
— Именно, — согласился криминалист, медленно ведя лучом вдоль плинтуса и смещая его на полметра правее, к ножке стола. — И вот здесь, на границе сухой пыли, есть частичный оттиск протектора. Неполный, смазанный по краю, но рисунок пятки читается.
Криминалист аккуратно приоткрыл нижнюю створку на пару дюймов, не касаясь самой защёлки, и направил луч фонаря наружу, на серый каменный отлив.
— Вот оно, — кивнул он. — На наружном отливе крошка свежего мха содрана ровно по центру, как будто кто-то опирался коленом или носком ботинка при переходе с соседнего ската.
Я выглянул в узкую щель. Рельеф Шэндона работал против хозяев дома: улицы здесь шли крутыми уступами, и плоская рубероидная крыша пристройки соседнего двора упиралась почти вровень с карнизом мансарды.
Подняться со стороны верхнего переулка, пройти по пристройке и шагнуть к этому окну мог любой человек без альпинистской подготовки — причём со стороны нижней улицы его полностью закрывал высокий кирпичный парапет.
Ронан за моей спиной не проронил ни слова. Я скосил на него глаза: он стоял неподвижно, глядя на подсвеченную защёлку и серую пыль на подоконнике, и по тому, как он нахмурился и медленно перевёл взгляд с замка входной двери на старую оконную раму, было видно, насколько он обескуражен такой простой разгадкой.
Техник достал из кейса фотоаппарат с макрообъективом, положил рядом с пылевым оттиском бумажную масштабную линейку и сделал серию снимков под разными углами, после чего аккуратно подготовил чёрную дактилоскопическую плёнку для переноса следа.
— След частичный, сниму на плёнку и сфотографирую с линейкой, — сухо произнёс он, не поднимая головы. — Сверку с тем отпечатком из верхнего переулка сделаем в лаборатории, здесь на глаз подтверждать не буду.
— Разумеется, — кивнул я. Затем повернулся к Ронану. — Мистер Маклафлин, с Вашей стороны всё. Вы подтвердили первоначальное расположение вещей, нам этого достаточно. Можете возвращаться к своим делам. Как только лаборатория даст заключение по протектору и мы сведём данные с уличных камер, я с Вами свяжусь.
Ронан на секунду задержал взгляд на окне, потом коротко кивнул:
— Понял, инспектор. Спасибо. Если понадобятся ещё какие-то уточнения — звоните в любое время.
— Обязательно. И пока — без самодеятельности, договорились?
Просто держите обычный режим.
— Договорились, — ровно ответил Маклафлин и вышел на лестницу.
Когда его шаги стихли внизу, я прикрыл дверь мансарды и обернулся к криминалисту и заглянувшему в комнату Каване.
— Картина складывается чистая, — сказал я, глядя на защёлку окна. — Никакой мистики с электроникой. Он заранее изучил дом со стороны верхнего переулка — там перепад высот такой, что со двора соседнего дома на плоскую пристройку и скат мансарды можно перейти без лестницы. Дождался, пока Маклафлин уедет по делам, поднялся со стороны верхнего переулка, перед окном надел бахилы или сменил обувь, чтобы не наследить в комнате, отжал раму, зашёл в перчатках, нашёл на столе рабочую тетрадь — а потом вышел через дверь, захлопнув её за собой.
Кавана медленно покачал головой, глядя на пустой угол стола:
— Подготовился, залез через крышу, потратил время — и даже саму тетрадь не унёс. Зачем такой риск? Ради того, чтобы просто заглянуть в записи, шеф?
— Нам это ещё предстоит подтвердить, версий здесь может быть несколько, — негромко ответил я, глядя на подоконник. — Но картина довольно характерная. Когда у человека устойчивая фиксация на конкретной личности, ему недостаточно следить только за ней самой — ему нужно контролировать всё её ближайшее окружение. Понять, кто рядом, кому она доверяет.
— То есть он мог что-то переписать или сфотографировать в тетради, — прикинул Кавана.
— Не только, — я чуть прищурился. — Тот, кто хочет остаться полностью невидимым, кладёт тетрадь миллиметр в миллиметр так, как она лежала. А здесь её сдвинули ровно настолько, чтобы внимательный человек это заметил. Это классический приём скрытого давления: подобраться вплотную к тем, кто рядом с мисс Уорд.
— Сколько ещё по времени здесь, шеф? — спросил криминалист, убирая плёнку в герметичный конверт
— Минут десять на обмер рамы и контрольные смывы с защёлки — и закрываем протокол.
Ровно в десять сорок два Кавана внёс в блокнот отметку об окончании осмотра и поблагодарил Оуэна Бёрка за содействие. Мы спустились по узкой деревянной лестнице и вышли на серый, промозглый воздух Шэндона. Криминалист погрузил кейсы в багажник служебного фургона, Кавана направился к патрульной машине, чтобы передать запрос на покадровую выборку по всем уличным камерам в радиусе трёх кварталов от верхнего переулка.
Я остановился у водительской двери своего седана, доставая ключи из кармана пальто. Теперь у следствия была не просто субъективная тревога свидетеля и не смутные тени в логах — у нас была чёткая точка проникновения, физический след протектора и конкретная зацепка по маршруту.
Оставалось дождаться лабораторной сверки и пробить машины, которые парковались наверху в то утро.
Я уже взялся за ручку двери, когда в нагрудном кармане пиджака коротко, настойчиво завибрировал телефон. Не рабочий, с резкой трелью, а второй, личный аппарат, по которому мне вообще звонили редко.
Я нахмурился, достал телефон и глянул на экран. Под цифрами высветилось имя: Эйлиш Брин. Я на секунду задержал дыхание, глядя на мигающий вызов. В груди кольнуло странное, непривычно тёплое ощущение, совсем не похожее на обычную рабочую настороженность, — перед глазами сразу встали её спокойный взгляд, сдержанная улыбка.
Я чуть крепче сжал корпус телефона в пальцах, выровнял голос до привычной служебной ровности, нажал зелёную кнопку и приложил аппарат к уху:
— Инспектор Маккарти. Слушаю вас, мисс Брин.

| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|