Стереть твой номер (гет)

Февраль тянулся бесконечно долго, цепляясь за город серыми сугробами и колючим ветром, словно не желая уходить. Но время, как и жизнь, невозможно было остановить.

Зима, забравшая у Люмин столько сил, нервов и слез, наконец отступила. Она унесла с собой холодные ночи в одиночестве, запах болезни и горький привкус предательства.

На смену ей пришел март — грязный, шумный, но живой. А за ним ворвался апрель, смывая остатки прошлого звонкими ручьями. Эти два месяца пролетели для Люмин в каком-то безумном, но счастливом калейдоскопе.

Скарамучча превратился в призрак.

Первые недели они еще сталкивались в коридорах. Он смотрел на неё тяжелым, ожидающим взглядом, а она просто проходила мимо, крепче сжимая лямку рюкзака. Потом он стал появляться реже. Ходили слухи, что он восстановил отношения с Моной. Однажды Люмин даже увидела их в кафе — они сидели у окна, и Скарамучча что-то рассказывал, а Мона смеялась.

Люмин ждала укола ревности или боли. Но почувствовала только... равнодушие. Словно смотрела на незнакомых людей в телевизоре. Это была чужая жизнь, к которой она больше не имела отношения.

Зато её собственная жизнь наполнилась новыми красками. Рыжими, громкими и теплыми.

Аякс сдержал слово. Он не давил. Не требовал свиданий. Не пытался занять место Скарамуччи силой. Он просто... был рядом.

Он был в утренних сообщениях с дурацкими мемами. Он был на выходных, когда они вместе с Тевкром строили крепости из подушек в его гостиной. Он был в библиотеке, когда приносил ей кофе перед сложным зачетом и сидел рядом, пока она зубрила конспекты.

Они стали неразлучны. «Люмин и Аякс» — это стало так же привычно для всех, как «Итто и неприятности».

Но между ними все еще сохранялась эта тонкая, звенящая граница «просто друзей». Аякс, наученный горьким опытом её прошлого, боялся спугнуть её. А Люмин боялась поверить в то, что она заслуживает такого счастья.

Но весна — коварное время. Воздух становился теплее, одежда — легче, а взгляды — дольше.

* * *

Май начался с настоящей жары.

Люмин вышла из университета, щурясь от яркого солнца. Тяжелое зимнее пальто давно сменилось на легкий джинсовый пиджак и летящее платье. Ветер пах сиренью и разогретым асфальтом.

Она сбежала по ступенькам, ища глазами знакомую машину. Она стояла на привычном месте, сияя на солнце так, что больно было смотреть.

Аякс стоял, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди. В темных очках, в белой футболке, которая обтягивала плечи, и с неизменной ухмылкой на губах.

Увидев её, он снял очки. В его голубых глазах плескалось столько тепла, что Люмин показалось, будто температура на улице подскочила еще градусов на пять.

— Привет, пропащая, — он отлип от машины, шагнув ей навстречу. — Я уж думал идти объявлять тебя в розыск. Пара закончилась десять минут назад.

— Препод задержал, — оправдалась Люмин, подходя вплотную. — Рассказывал про важность курсовой.

— Скука, — фыркнул Аякс. Он привычным жестом забрал у неё сумку и кинул на заднее сиденье. — Готова?

— К чему? — Люмин улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

— К побегу, — он подмигнул. — Тевкр у бабушки. Родители на даче. Тома и Итто заняты... Не знаю чем. Короче, мы одни. Погода — огонь. Я подумал... может, рванем на набережную? Там открыли прокат лодок.

Люмин посмотрела на него. Два месяца он был идеальным другом. Но сегодня в воздухе висело что-то другое. Электричество. Напряжение, от которого покалывало кончики пальцев.

Может, дело было в весне. А может, в том, как он смотрел на её губы, когда думал, что она не видит.

— Лодки? — переспросила она. — Ты же говорил, что ненавидишь грести.

— Ради тебя я готов потерпеть, — он усмехнулся, открывая ей дверь пассажирского сиденья. — Садись, принцесса. Карета подана. И сегодня я намерен выиграть у тебя тот поцелуй... то есть, то мороженое, о котором мы спорили.

Он оговорился. Или нет? Люмин почувствовала, как сердце пропустило удар. Она села в машину, пряча улыбку.

— Посмотрим, Рыжий. Посмотрим.

Машина сорвалась с места, унося их прочь от университета.

— Главное, смотри под ноги, когда будешь садиться.

— Очень смешно, — фыркнула Люмин, скрестив руки на груди. — Ты мне это теперь до пенсии припоминать будешь?

— Конечно буду! — радостно заявил Аякс. — Это был звездный час моей мускулатуры. И день позора Кэ Цин как медика, раз она поставила тебе диагноз «перелом всего», хотя там был синяк.

Люмин невольно улыбнулась, глядя на мелькающие за окном зеленые деревья. Но перед глазами всплыла совсем другая картинка. Белая, снежная и очень... неловкая.

Два месяца назад. Масленица.

Тот день был насквозь пропитан запахом блинов, дыма от костров и мокрого снега. Университет устроил гулянья в парке, и, конечно же, Итто потащил их всех туда, заявив, что «без нас чучело не сгорит как надо».

Компания подобралась пестрая: Люмин, вечно мерзнущая и кутающаяся в шарф, энергичный Итто, невозмутимая Синобу, которая следила, чтобы Итто не поджег себя, Тома, который пытался всех накормить, и Кэ Цин, которая почему-то решила, что именно сегодня Люмин нужно «развеяться». Ну и, конечно, Тарталья. Он пришел позже, в расстегнутой куртке, словно мороз ему был нипочем, и сразу влился в этот хаос.

Они шли по обледенелой аллее к выходу. Под ногами было то самое коварное месиво из льда и подтаявшего снега.

— Говорю вам, блины с икрой — это тема! — вещал Итто, размахивая руками. — Я съел десять штук и...

Договорить он не успел. Люмин, шедшая чуть позади, наступила на раскатанную ледяную дорожку. Сапог предательски поехал. Люмин нелепо взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, и с глухим звуком приземлилась на бок, больно ударившись бедром и подвернув ногу.

— Ой! — вырвалось у неё.

— Люмин! — Кэ Цин оказалась рядом первой.

Люмин поморщилась, пытаясь встать. Боль была резкой, но терпимой. Обычный ушиб. Она уже начала опираться на здоровую ногу, собираясь сказать: «Всё норм», но тут Кэ Цин вцепилась в её локоть мертвой хваткой.

Глаза хищно сверкнули. Она перевела взгляд с Люмин на Тарталью, который уже спешил к ним, и в её голове явно созрел план.

— Не вставай! — вдруг громко, почти панически вскрикнула Кэ Цин, нажимая Люмин на плечо, заставляя сесть обратно в снег.

— Кэ Цин, ты чего? — шепотом спросила опешившая Люмин. — Я могу идт...

— Тихо! — шикнула та и повернулась к остальным, делая трагическое лицо. — О боже! Вы видели, как она упала? Похоже, это вывих! Или трещина! Она вообще идти не может!

Люмин открыла рот, чтобы возмутиться, но Кэ Цин незаметно, но больно ущипнула её за руку. «Подыгрывай!» — читалось в её взгляде.

— Да, — неуверенно протянула Люмин. — Что-то... прям очень больно. Ай-ай-ай.

— Беда! — тут же включился Итто. Он ударил себя кулаком в грудь, как горилла. — Не дрейфь, мелкая! Я тебя спасу! Я понесу тебя!

Он уже наклонился, растопырив свои огромные ручищи, готовый закинуть Люмин на плечо как мешок с картошкой.

— Стоять! — ледяной голос Синобу остановил его в миллиметре от цели. — Итто, ты сам на ногах еле стоишь на этом льду. Ты её уронишь через два метра. И тогда у нас будет два пациента в травмпункте. Я тебя лечить не буду.

Итто замер, обиженно надув губы.

— Ну я же аккуратно...

— Нет, — отрезала Синобу.

Кэ Цин, воспользовавшись заминкой, повернулась к Тарталье, который стоял рядом, обеспокоенно глядя на Люмин.

— Хм... Тарталья! — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Ты же у нас спортсмен? Вот и покажи, на что способны твои мышцы. Или это всё только для понтов в спортзале?

Аякс удивленно моргнул.

— В смысле для понтов?

— В прямом. Люмин нужна помощь. До её дома тут минут пятнадцать пешком. Справишься? Или Итто все-таки сильнее?

Это был удар ниже пояса. Глаза Аякса сузились. Взять его «на слабо» было самым простым способом заставить сделать что угодно.

— Пф-ф, — фыркнул он, скидывая рюкзак на руки ошарашенному Томе. — Да я с ней на руках могу марафон пробежать. Разойдитесь.

Он подошел к Люмин, присел на корточки и, прежде чем она успела пикнуть, легко подхватил её на руки — одну руку под колени, другую под спину.

— Держись за шею, — скомандовал он.

Люмин, красная как помидор, обхватила его за шею. От него пахло морозом и чем-то очень приятным. Она оказалась прижата к его куртке, чувствуя, как под тканью перекатываются мышцы.

— Удобно? — спросил он, выпрямляясь так легко, словно она весила не больше кошки.

— Угу, — буркнула Люмин, пряча лицо в шарф.

— Ну, тогда погнали! — скомандовал он.

Он зашагал по аллее уверенно и быстро. Люмин, устроившись у него на руках, осторожно выглянула из-за его плеча. Позади осталась их компания. Итто что-то восторженно орал им вслед. Синобу качала головой.

А Кэ Цин стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них с видом победителя. Она встретилась взглядом с Люмин и подмигнула. Люмин в ответ показала ей кулак. Кэ Цин только рассмеялась и показала ей большой палец.

— Ты как там? Живая? — голос Аякса прозвучал прямо над ухом.

— Да... — тихо ответила Люмин. — Слушай, Аякс... Мне неловко. Я тяжелая.

— Ты? Тяжелая? — он хмыкнул, прижимая её к себе чуть крепче, чтобы не соскользнула. — Люмин, я штангу жму в два раза больше твоего веса. Ты как пушинка. Серьезно. Могу хоть весь день так ходить.

— Не надо весь день, — пробормотала она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Не от страха, а от близости.

— Ладно, весь день не буду, — согласился он. — Но до подъезда донесу. С комфортом и ветерком.

Всю дорогу до дома он травил какие-то байки, чтобы она не смущалась, а Люмин слушала ритм его сердца сквозь куртку и думала о том, что нога, вообще-то, уже почти не болит. Но слезать с этих рук ей совершенно не хотелось.

* * *

Деревянная лодка с облупившейся синей краской на бортах мягко покачивалась у причала.

— Прошу на борт, — Аякс протянул ей руку, балансируя на шатких досках так уверенно, словно был моряком с рождения.

Люмин вложила свою ладонь в его. Его пальцы были горячими и крепкими. Она ступила в лодку, та опасно накренилась, и Люмин инстинктивно схватилась за плечо Аякса второй рукой.

— Спокойно, — он придержал её за талию, помогая сесть на скамейку на корме. — Я же обещал, что тебя не уроню.

— Я запомнила, — улыбнулась она, устраиваясь поудобнее и опуская руку в прохладную воду за бортом.

Аякс оттолкнулся от причала ногой, ловко прыгнул на среднюю скамью и взялся за весла. Скрип лодки и плеск воды отрезали их от шума набережной. Лодка скользнула по глади озера, уходя прочь от берега, туда, где ивы склоняли свои ветви к самой воде.

Люмин наблюдала за ним. Аякс греб легко, размашисто. Солнце играло в его рыжих волосах, превращая их в медь. От усилия мышцы на его руках, не скрытые футболкой, напрягались, перекатываясь под кожей. На лбу выступила легкая испарина.

Он был красив. Люмин поймала себя на том, что бессовестно пялится на его руки, сжимающие весла.

— Нравится вид? — вдруг спросил он, не прекращая грести. На губах играла самодовольная ухмылка. Он, конечно же, заметил её взгляд.

Люмин не стала отводить глаза и краснеть, как сделала бы зимой.

— Нравится, — честно ответила она. — Неплохая техника. Кэ Цин была неправа, мышцы не только для понтов.

Аякс рассмеялся, и этот звук распугал уток в камышах.

— Ты становишься дерзкой, Люмин. Мне это нравится.

Он сделал еще несколько мощных гребков, загоняя лодку в тень огромной раскидистой ивы, чьи ветви создавали зеленый купол над водой. Здесь было тихо и прохладно. Солнечные зайчики пробивались сквозь листву, плясая на дне лодки.

Аякс поднял весла, позволяя лодке дрейфовать по инерции. Вода успокоилась.

— Ну вот, — он выдохнул, откидывая волосы со лба. — Мы одни. Никаких пар, никаких Итто, никаких бывших.

Он пересел со своей скамьи на её, заставив лодку снова опасно качнуться. Люмин ойкнула, хватаясь за борта, но Аякс оказался рядом, слишком близко. Их колени соприкасались.

— Ты помнишь, о чем мы говорили в машине? — спросил он, и голос его стал ниже, глуше. Вся игривость исчезла, уступив место чему-то тяжелому, горячему.

— Про спор? — Люмин почувствовала, как пересохло в горле.

— Про выигрыш, — поправил он.

— Да-да, мороженое, но тут нет ларьков с мороженым, дождись выхода на берег, — Люмин попыталась отшутиться.

Он протянул руку и коснулся её щеки, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Его пальцы задержались на её скуле, очерчивая линию челюсти. Люмин прикрыла глаза, подаваясь навстречу этому прикосновению.

— Не нужно мне мороженое, — прошептал он. — Я был идеальным другом.. — его лицо было так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. — Но я больше не хочу быть просто другом. Я хочу быть тем, кто носит тебя на руках не только когда ты падаешь. Тем, кто целует тебя, когда ты смеешься.

Люмин открыла глаза. В его взгляде, обычно таком веселом и насмешливом, сейчас плескалась неприкрытая нежность и голод.

— Аякс... — выдохнула она.

— Если скажешь «нет», — попросил он, замерев в миллиметре от её губ. — Я отсяду обратно. Мы будем есть мороженое и шутить. Я приму это. Но если ты молчишь...

Люмин не сказала «нет». Вместо этого она подняла руки, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, и притянула его к себе.

Аякс прижал её к себе, одной рукой обнимая за талию, другой зарываясь в её волосы. Его губы были настойчивыми, горячими, жадными. В этом поцелуе было всё — и тоска двух месяцев ожидания, и облегчение, и обещание.

Лодка качнулась, но им было всё равно. Люмин словно проснулась после долгого, ледяного сна. Она чувствовала себя живой.

Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Аякс прислонился лбом к её лбу. Его дыхание было сбитым, глаза сияли шальным блеском.

— Я считаю, — хрипло сказал он, проводя большим пальцем по её припухшим губам, — что этот раунд я выиграл.

Люмин рассмеялась, счастливая и легкая.

— Думаю, это ничья, — прошептала она, снова целуя его, коротко и быстро. — Абсолютная ничья.

Где-то вдалеке гудел город, на берегу шумели люди, но здесь, под зеленым шатром ивы, в старой деревянной лодке, для них существовал только этот момент.

И Скарамучча, и вся боль прошедшей зимы остались на том берегу. А здесь была только весна и Аякс. Её Аякс.