Империя Поттеров (джен)

Утро в Поттер-мэноре началось с глухого вибрирующего взрыва, который сотряс фундамент старой кузницы и выбил облако едкого черного дыма из высокой трубы.

Генри откашлялся, разгоняя дым заклинанием вентиляции, и посмотрел на остатки своего творения. То, что еще минуту назад должно было стать революционным артефактом, способным поставить общество магической Британии с ног на голову, теперь представляло собой груду оплавленного металла и обугленных маггловских плат. Рядом Ульрих вытирал огромной тряпкой копоть со лба. Полугном выглядел скорее озадаченным, чем расстроенным; для него взрывы были частью рабочего процесса.

— Схема была идеальной, — пробормотал Генри, присаживаясь на корточки рядом с обломками. Диана уже проецировала перед его внутренним взглядом голографическую модель устройства, подсвечивая красным точки отказа. — Все расчеты верны, рунические цепочки сведены безупречно. Проблема должна быть в материале.

— Материал никуда не годится, волшебничек, — пророкотал Ульрих, тыкая толстым пальцем в расплавленный кусок зеленой платы.

Генри хмыкнул, поддевая палочкой обломок. Диана подтвердила их догадку: микросхемы и проводники, закупленные в маггловском мире, были сделаны из материалов, современных для 1985 года, но абсолютно непригодных для интеграции с высокочастотной магией будущего. Пластик и медь просто не выдержали напряжения.

— Придется переделывать, — заключил Генри, поднимаясь. — Ульрих, есть идеи для подходящего сплава?

— Сделаю к обеду, — кивнул полугном, уже разворачиваясь к горну. Его глаза загорелись азартом мастера, которому бросили вызов. — Корпус выправить? — уточнил он, уже не глядя на него.

— Вернусь через пару часов и сам выправлю, — сказал Генри, доставая свою палочку-отвертку и левитируя полусобранный куб размером с табуретку к дальней стене кузницы, чтобы никто об нее не запинался.

Оставив Ульриха наедине с ревущим пламенем горна, Генри принял душ, переоделся в свежую мантию и отправился камином на площадь Гриммо.

Кричер проводил Генри в гостиную, где у камина сидела леди Вальпурга. Увидев Генри, она вместо приветствия приложила палец к губам, призывая к тишине, и кивком указала на потолок.

Со второго этажа доносились два голоса: один — хриплый и сбивчивый, полный эмоций, второй — тихий и слабый, но удивительно ясный.

Сириус обнаружил Регулуса.

Пока наверху братья вели свой первый за столько лет разлуки и недопонимания разговор, Генри и Вальпурга отправились на завтрак, который уже накрыл Кричер. На столе стояли серебряные блюда с копченым лососем, украшенным веточками укропа и ломтиками лимона, теплые хрустящие круассаны и запеченный омлет с томатами и травами, покрытый румяной масляной корочкой. Чай был темным, крепким и бодрящим.

За завтраком Вальпурга рассказала Генри о письмах, которые пришли Сириусу за ночь.

— Их пришло три, причем два — ночью. Совы перебудили весь дом, — сказала она сухо, откусывая крошечный кусочек круассана.

— Кто написал? — спросил Генри, уже догадываясь об авторах.

— Ремус Люпин, эта женщина Уизли и, разумеется, Альбус Дамблдор.

Генри поднял бровь.

— И что вы с ними сделали?

Вальпурга ядовито усмехнулась.

— Что должна сделать любая уважающая себя мать и глава рода с непрошеной корреспонденцией? Я прочла их, чтобы знать, насколько глубоко их лицемерие. А затем сожгла в камине.

— Было что-то интересное? — уточнил Генри, чтобы быть в курсе ситуации.

— Все они писали примерно одно и то же. «Мы никогда не верили в твою вину», «Я так переживал за тебя, дорогой друг», «Я хочу помочь». Предлагали встречи, заверяли в поддержке... Тошнотворная ложь.

Генри поморщился. Ремус не сомневался в виновности Сириуса. Он хорошо помнил, что тот был абсолютно уверен в его предательстве, пока на третьем курсе не увидел имя Питера на карте Мародеров.

— Эта женщина Уизли... — Вальпурга скривилась, произнося фамилию как ругательство, — буквально на каждом углу кричала о том, как опасен Сириус, и что она всех предупреждала насчет него. А теперь зазывает его остановиться в этой их лачуге. Лицемерка.

— А Дамблдор? — спросил Генри, хотя знал ответ.

— Дамблдор писал о «трагическом недоразумении» и о том, как он «неустанно работал» над делом Сириуса, — голос Вальпурги стал ледяным. — Ложь от начала до конца. Именно он отклонял все наши прошения об апелляции — через своих ручных чиновников, но это был он. Понятия не имею, чем ему так помешал Сириус. Он, кажется, все еще доверяет этому подлецу больше, чем самому себя.

Генри кивнул. Он не стал говорить, что Дамблдор еще и пытался проникнуть к Петтигрю уже после ареста, чтобы заткнуть тому рот или стереть память. Вальпурга и так не обольщается насчет подлости этого человека, незачем волновать ее еще больше.

Вскоре лестница заскрипела. В столовую спустились братья Блэк.

Картина была разрывающей сердце и вместе с тем радостной. Сириус, все еще худой, с темными кругами под глазами, но уже начавший наполняться жизнью, бережно поддерживал под локоть Регулуса. Регулус выглядел гораздо моложе своего возраста — годы, проведенные в магической коме, законсервировали его тело, не дав ему постареть, но отняли силы. Он был бледен, почти прозрачен, словно фарфоровая кукла, но в его темных глазах светился острый ум.

Они поприветствовали Генри и сели на свои места по обе стороны от матери. Вся семья Блэков — мать и два сына — воссоединилась за одним столом спустя столько лет разлук, смертей и горя. Некоторое время все молчали, пока Кричер накладывал еду на тарелки и приносил свежий горячий чай.

Первым заговорил Регулус.

— Мама, Сириус... Я должен рассказать вам о том, почему я исчез. О чем я узнал.

Он рассказал о Темном Лорде, его крестражах и о том, как ужаснулся, поняв цену бессмертия Волдеморта. О своем решении действовать в одиночку, о пещере, яде и о том, как он отправил Кричера назад с приказом уничтожить медальон. Он говорил спокойно, без самооправданий, просто констатируя факты своей короткой и трагической жизни.

Когда он закончил, Сириус резко вскочил, и стул с грохотом отлетел в сторону. Он обошел стол, навис над братом, и его лицо исказила гримаса боли и раскаяния. Затем он рывком притянул Регулуса к себе, заключив в объятия.

— Я всегда знал, что ты нормальный парень, Реджи, — прохрипел Сириус, и его голос дрогнул. Слезы текли по его щекам, капая на плечо брата. — Что ты не такой, как они... Прости меня. Прости за все, что я наговорил, за то, что ушел и бросил тебя одного...

Регулус слабо похлопал брата по спине.

— Мы оба были дураками, Сириус.

Сириус сел обратно, вытирая лицо рукавом. Он явно раскаивался в той юношеской максималистской жестокости, с которой отверг семью.

Вальпурга взяла слово, рассказывая Регулусу о тех годах, которые он пропустил. О падении Волдеморта, о смертях родственников и друзей, о том, как Сириуса посадили в Азкабан без суда и о чуде его возвращения.

Генри слушал, дожидаясь паузы.

— Я тоже знаю о крестражах, — сказал он, когда Вальпурга закончила свой рассказ. Все взгляды обратились к нему. — И я обезвредил почти все из них. В том числе медальон, ради которого ты рисковал жизнью, Регулус.

Регулус широко раскрыл глаза.

— Но откуда?..

— Не важно, откуда я это знаю, — мягко перебил Генри. — Важно то, что остался только один. И я рассчитываю на вашу помощь в его обезвреживании. Я планирую провести ритуал на Йоль. Но мне нужны все ваши силы, потому что последний крестраж... — он сделал паузу, — последний крестраж находится в Гарри Поттере.

Все на секунду замерли, потом Сириус резко вскочил с места, едва не опрокинув стол. Его лицо побледнело, затем залилось краской гнева и ужаса.

— Что?! В Гарри? Ты хочешь сказать, что этот урод... что часть его души внутри Гарри?

— Да, — ответил Генри. — Но мы это исправим.

Сириус принялся ходить по столовой, сжимая и разжимая кулаки. Генри дал ему выплеснуть эмоции, а затем продолжил, рассказывая о событиях последнего времени. Он говорил о своем прибытии в Британию, аккуратно обходя вопрос о том, откуда именно он пришел (Вальпурга в свою очередь молчала, сохраняя его тайну перед сыновьями). Он рассказал о махинациях Дамблдора с опекунством и о том, как Гарри был отправлен к магглам, о чулане под лестницей, о голоде и побоях.

— Дамблдор наверняка не знал, — пробормотал Сириус, хватаясь за соломинку. — Он не мог контролировать каждый шаг этих магглов. Наверное, ему докладывали неверно...

Генри промолчал, решив пока не спорить. Разрушать иллюзии о «величайшем волшебнике века» нужно было постепенно, иначе психика Сириуса могла не выдержать.

Затем Генри затронул тему суда и заключения Сириуса.

— Есть основания полагать, что Дамблдор был инициатором того, чтобы не проводить нормальное расследование. Ему было выгодно держать тебя в Азкабане.

Сириус снова забормотал что-то о том, что Дамблдор, наверное, действительно считал его виновным, но Генри заметил, как в его глазах впервые загорелся маленький неуверенный огонек сомнения. Это было хорошим началом.

Регулус за завтраком очень быстро устал. Бледность усилилась, руки начали слегка дрожать. Несмотря на то, что он выглядел молодым, его организм все еще был крайне ослаблен.

— Спасибо тебе, Генри, — тихо сказал Регулус, пожимая его руку своими тонкими холодными пальцами. — За то, что вытащил меня — и спас Сириуса.

Вальпурга поднялась, поддерживая сына под локоть.

— Тебе нужно отдохнуть, сын. Пойдем, я помогу тебе подняться.

Они вышли, и в столовой остались только Генри и Сириус. Атмосфера стала серьезной.

— Регулус очень слаб, Сириус, — начал Генри без обиняков. — А твоя мать на пороге смерти, ее жизненные силы на исходе.

Сириус опустил голову.

— Я это вижу.

— Если тебе дорога твоя семья, ты должен вернуться в род, — продолжил Генри. — Твоя магия укрепит магию рода. Это поможет леди Блэк и даст силы Регулусу. Ты нужен здесь не как гость, а как сын и брат.

Сириус помолчал.

— Я подумаю, — наконец сказал он. Генри понимал, что Сириусу было сложно возвращаться в семью после всего, что было. После его импульсивных, необдуманных и жестоких поступков, после того, как мать и брат отреклись от него, а он отрекся от них. Но у Генри не было времени ждать, пока Сириус примирится сам с собой и примет нужное решение. И он использовал свой главный козырь:

— Ты же понимаешь, что вытащить крестраж из Гарри — дело невероятно сложное и опасное, — мягко, но настойчиво сказал Генри. — Мне понадобятся помощники. Волшебники, которым я могу доверять и у которых будет достаточно сил, чтобы участвовать в ритуале. Вы — его семья, и вы нужны ему.

Сириус поднял взгляд, полный решимости.

— Для Гарри я сделаю все что угодно.

— Я знаю, — улыбнулся Генри.

Перед прощанием Сириус крепко пожал ему руку, глядя прямо в глаза.

— Спасибо тебе, Генри. За заботу о Гарри. За то, что вытащил Реджи. И... за мое освобождение. Я знаю, что это ты поймал Питера и сделал все остальное. Спасибо тебе.

Он проводил Генри к камину в прихожей. Уже взяв в руки горсть дымолетного порошка, Генри повернулся к Сириусу, чтобы закончить этот разговор на обнадеживающей ноте:

— Чуть не забыл — Гарри очень хочет познакомиться с тобой поближе. Он болтал о тебе весь вечер. Почему бы тебе не зайти к нам на ужин?

Лицо Сириуса просияло детской искренней радостью, и стало ясно, что никакие обиды на мир и прошлое не могут затмить любви к этому мальчику.

— Я обязательно приду, — пообещал он. — Больше я его никогда не оставлю.