Империя Поттеров (джен)

Глухой вибрирующий взрыв сотряс фундамент старой кузницы и выбил облако едкого черного дыма из высокой трубы.

Генри откашлялся, очистил воздух от дыма с помощью чар и посмотрел на груду покореженного металла и обугленных маггловских плат. Его революционный артефакт будущего, на который он делал ставку во всех своих планах, все никак не хотел появляться на свет в 1985 году. Рядом Ульрих вытирал с лица копоть и выглядел таким же озадаченным, как он сам.

— Схема была рабочей, — Генри склонился над обломками, сверяя остатки артефакта со схемой, которую Диана вывела перед ним в виде голографического изображения. — Проблема должна быть в материале.

— Материал никуда не годится, волшебничек, — пророкотал Ульрих.

Диана мгновенно произвела анализ разрушений и подтвердила их догадку: маггловские микросхемы и проводники, современные для 1985 года, не выдержали магического напряжения.

— Придется переделывать, — заключил Генри. — Ульрих, есть идеи для подходящего сплава?

— Сделаю к обеду, — кивнул полугном. Его глаза загорелись азартом мастера, которому бросили вызов. — Корпус выправить? — уточнил он.

— Вернусь через пару часов и сам выправлю, — сказал Генри, достал палочку-отвертку и отлевитировал полусобранный куб размером с табуретку к дальней стене кузницы, чтобы никто об него не запинался.

Генри оставил Ульриха работать, а сам быстро принял душ, надел свежую мантию и отправился камином на площадь Гриммо.

Кричер проводил Генри в гостиную, где у камина сидела леди Вальпурга. Она вместо приветствия приложила палец к губам, призывая к тишине, и кивком указала на потолок, откуда доносились два голоса. Один был эмоциональным и сбивчивым, другой тихим и ясным.

Сириус обнаружил Регулуса.

Пока наверху братья вели свой первый за столько лет разлуки и недопонимания разговор, Генри и Вальпурга отправились на завтрак, который уже накрыл Кричер. На столе стояли серебряные блюда с копченым лососем, украшенным веточками укропа и ломтиками лимона, теплые хрустящие круассаны и запеченный омлет с томатами и травами, покрытый румяной масляной корочкой. Чай был темным, крепким и бодрящим.

За завтраком Вальпурга рассказала Генри о письмах, которые пришли Сириусу за ночь.

— Их пришло три, причем два — ночью. Совы перебудили весь дом, — сухо сказала она, откусывая крошечный кусочек круассана.

— Кто написал? — спросил Генри, хотя и сам догадывался об отправителях.

— Мальчишка Люпин, эта женщина Уизли и, разумеется, Альбус Дамблдор.

Генри поднял бровь.

— И что вы с ними сделали?

Вальпурга ядовито усмехнулась.

— Что должна сделать любая уважающая себя мать и глава рода с непрошеной корреспонденцией? Я прочла их, а затем сожгла в камине.

— Было что-то интересное?

— Все они писали примерно одно и то же. "Мы никогда не верили в твою вину", "Я так переживал за тебя, дорогой друг", "Я хочу помочь". Предлагали встречи и заверяли в поддержке... Тошнотворная ложь.

Генри поморщился. Ремус не сомневался в виновности Сириуса. Он хорошо помнил, что тот был абсолютно уверен в его предательстве, пока на третьем курсе не увидел имя Питера на карте Мародеров.

— Эта женщина Уизли... — Вальпурга скривилась, произнося фамилию как ругательство, — буквально на каждом углу кричала о том, как опасен Сириус, и что она всех предупреждала насчет него. А теперь зазывает его остановиться в этой их лачуге. Лицемерка.

— А Дамблдор? — спросил Генри, хотя знал ответ.

— Дамблдор писал о "трагическом недоразумении" и о том, как он "неустанно работал" над делом Сириуса, — голос Вальпурги стал ледяным. — Ложь от начала до конца. Именно он отклонял все наши прошения об апелляции — через своих ручных чиновников, но это был он. Понятия не имею, чем ему так помешал Сириус. Он, кажется, все еще доверяет этому подлецу больше, чем самому себя.

Генри кивнул. Он не стал говорить, что Дамблдор еще и пытался проникнуть к Петтигрю уже после ареста, чтобы заткнуть тому рот или стереть память. Вальпурга и так не обольщалась насчет подлости этого человека, незачем волновать ее еще больше.

Вскоре лестница заскрипела и в столовую спустились братья Блэк.

Худой после тюрьмы Сириус бережно поддерживал под локоть Регулуса. Регулус выглядел гораздо моложе своего возраста, ведь годы в магической коме законсервировали его тело и не дали ему постареть, но отняли силы. Он выглядел болезненно, но в его темных глазах светился острый ум.

Они поприветствовали Генри и сели на свои места по обе стороны от матери. Вся семья Блэков — мать и два сына — воссоединилась за одним столом спустя столько лет разлук, смертей и горя. Некоторое время все молчали, пока Кричер накладывал еду на тарелки и приносил свежий горячий чай.

Первым заговорил Регулус.

— Мама, Сириус... Я должен рассказать вам о том, почему я исчез. О чем я узнал.

Он рассказал о Темном Лорде, его крестражах и о том, как ужаснулся, когда понял цену бессмертия Волдеморта. О своем решении действовать в одиночку, о пещере, яде и о том, как он отправил Кричера назад с приказом уничтожить медальон. Когда он закончил, Сириус резко вскочил, с грохотом уронив стул, обошел стол, навис над братом, и его лицо исказила гримаса боли и раскаяния. Затем он рывком притянул Регулуса к себе и заключил в объятия.

— Я всегда знал, что ты нормальный парень, Реджи, — прохрипел Сириус со слезами. — Что ты не такой, как они... Прости меня. Прости за все, что я наговорил, за то, что ушел и бросил тебя одного...

Регулус слабо похлопал брата по спине.

— Мы оба были дураками, Сириус.

Сириус сел обратно, вытирая лицо рукавом.

Вальпурга взяла слово и рассказала Регулусу о тех годах, которые он пропустил. О падении Волдеморта, смертях родственников и друзей, о том, как Сириуса посадили в Азкабан без суда и о чуде его возвращения.

Генри слушал и ждал, пока она закончит.

— Я тоже знаю о крестражах, — сказал он. — И я обезвредил почти все из них. В том числе медальон, ради которого ты рисковал жизнью, Регулус.

Регулус широко раскрыл глаза.

— Но откуда?..

— Не важно, откуда я это знаю, — мягко перебил Генри. — Важно то, что остался только один. И я рассчитываю на вашу помощь в его обезвреживании. Я планирую провести ритуал на Йоль. Но мне нужны все ваши силы, потому что последний крестраж... находится в Гарри Поттере.

Все на секунду замерли, потом Сириус снова резко вскочил с места.

— Что?! В Гарри? Ты хочешь сказать, что этот урод... что часть его души внутри Гарри?

— Да, — ответил Генри. — Но мы это исправим.

Сириус принялся ходить по столовой, сжимая и разжимая кулаки. Генри дал ему выплеснуть эмоции, а затем рассказал о событиях последнего времени. Он рассказал о своем прибытии в Британию, аккуратно обойдя вопрос о том, откуда именно он пришел (Вальпурга в свою очередь молчала, сохраняя его тайну перед сыновьями), о махинациях Дамблдора с опекунством и о том, как Гарри был отправлен к магглам, о чулане под лестницей, о голоде и побоях.

— Дамблдор наверняка не знал, — пробормотал Сириус. — Он не мог контролировать каждый шаг этих магглов. Наверное, ему неверно докладывали...

Генри промолчал и решил пока не спорить, вместо этого затронул тему суда и заключения Сириуса.

— Есть основания полагать, что Дамблдор был инициатором того, чтобы не проводить нормальное расследование. Ему было выгодно держать тебя в Азкабане.

Сириус снова забормотал что-то о том, что Дамблдор, наверное, действительно считал его виновным, но Генри заметил, как в его глазах впервые загорелся маленький неуверенный огонек сомнения. Это было хорошим началом.

Регулус за завтраком очень быстро устал. Бледность усилилась, руки начали слегка дрожать. Несмотря на то, что он выглядел молодым, его организм все еще был сильно ослаблен.

— Спасибо тебе, Генри, — тихо сказал Регулус, пожимая его руку. — За то, что вытащил меня — и спас Сириуса.

Вальпурга поднялась.

— Тебе нужно отдохнуть, сын. Пойдем, я помогу тебе подняться.

Они вышли, и в столовой остались только Генри и Сириус.

— Регулус очень слаб, Сириус, — начал Генри без обиняков. — А твоя мать на пороге смерти, ее жизненные силы на исходе.

Сириус опустил голову.

— Я это вижу.

— Если тебе дорога твоя семья, ты должен вернуться в род. Твоя магия укрепит магию рода. Это поможет леди Блэк и даст силы Регулусу. Ты нужен здесь не как гость, а как сын и брат.

Сириус помолчал.

— Я подумаю, — наконец сказал он. Генри понимал, что Сириусу было сложно возвращаться в семью после всего, что было. После его импульсивных, необдуманных и жестоких поступков, после того, как мать и брат отреклись от него, а он отрекся от них. Но у Генри не было времени ждать, пока Сириус примирится сам с собой и примет нужное решение. И он использовал свой главный козырь:

— Ты же понимаешь, что вытащить крестраж из Гарри — дело невероятно сложное и опасное. Мне понадобятся помощники. Волшебники, которым я могу доверять и у которых будет достаточно сил, чтобы участвовать в ритуале. Вы — его семья, и вы нужны ему.

Сириус поднял решительный взгляд.

— Для Гарри я сделаю все что угодно.

— Я знаю, — улыбнулся Генри.

Перед прощанием Сириус крепко пожал ему руку.

— Спасибо тебе, Генри. За заботу о Гарри и за то, что вытащил Реджи. И... за мое освобождение. Я знаю, что это ты поймал Питера и сделал все остальное. Спасибо тебе.

Он проводил Генри к камину в прихожей. Уже взяв в руки горсть дымолетного порошка, Генри повернулся к Сириусу, чтобы закончить этот разговор на обнадеживающей ноте:

— Чуть не забыл — Гарри очень хочет познакомиться с тобой поближе. Он болтал о тебе весь вечер. Почему бы тебе не зайти к нам на ужин?

Лицо Сириуса просияло детской искренней радостью, и стало ясно, что никакие обиды на мир и прошлое не могут затмить любви к этому мальчику.

— Я обязательно приду, — пообещал он. — Больше я его никогда не оставлю.