Человек с Луны (гет)

Джондум Бау медленно выдохнул, продолжая наблюдать, как челнок медленно и с заметным трудом приближается к всё ещё по большей части тёмной орбитальной станции. Саларианцы за терминалами продолжали в реальном времени анализировать и обрабатывать потоки данных, отмечая, что челнок непрерывно поддерживает связь с кварианцем и сканируется им.

Хорошо, что они не попытались отправить штурмовую группу, используя азари как прикрытие; мысль о том, что именно Хосин'Ригар сумел собрать на этой орбитальной станции в плане НЭ-технологий, заставляла нервничать. Шесть челноков на автопилоте, вращавшихся по орбите, уже сейчас служили мобильными щитами и сканерами, ещё сильнее затрудняя любые попытки принять контрмеры или прорваться на орбитальную станцию.

«Хорошо, что матриархи решили молчать и уступить его требованиям. Если бы всё это стало достоянием общественности и им пришлось бы ещё думать о сохранении лица, сейчас всё могло бы идти просто катастрофически...»

— Сэр.

Он моргнул и повернулся к саларианцу-оперативнику, пытавшемуся привлечь его внимание. Тот посмотрел на турианца и, получив кивок, жестом попросил Джондума отойти в сторону, подальше от БИЦ.

— Что такое?

— ИИ хочет обсудить кое-что... Говорит, это очень важно, что-то связанное с разрешениями.

Джондум закатил глаза, вздохнул, потом кивнул и обернулся к Найлусу:

— Сэр, мне надо ненадолго отойти.

Турианец нахмурился, мандибулы у него дёрнулись, когда он сжал челюсти в ответ на слова саларианца, даже не отрывая взгляда от главного экрана.

— ...Челнок с азари прибудет на орбитальную станцию через две минуты. Заканчивай к тому времени.

— Так точно, сэр, — чётко ответил Джондум и последовал за саларианцем-оперативником.

Подойдя к терминалу у стены, он кивком отпустил сотрудника ГОР обратно к его обязанностям. Сейчас было не до того, чтобы кто-то просто торчал рядом без дела. Закатив глаза и расправив плечи, Джондум повернулся к терминалу.

— Да?

Ответ последовал мгновенно; голос намеренно оставался синтезированным, чтобы не возникало ни малейших сомнений, кто именно — или что именно — сейчас общается с оперативником ГОР.

— Требуется разрешение на изменение оперативных параметров в соответствии с обновлёнными условиями. Все необходимые оперативные параметры и эвристики уже были одобрены к использованию тринадцать минут, четыре секунды и...

— Оперативные параметры? — переспросил Джондум, не совсем понимая, что именно имеет в виду ИИ — СПЕК-13A#345, как он значился в терминале связи.

— Базовые допущения относительно возможностей и тактики противника строились на основе существующих техник и методологий взлома, с помощью которых могли быть осуществлены подтверждённые операции Красного Хакера. Однако после подтверждения наличия стационарной базы операций на Тессии возникла необходимость сузить перечень средств, доступных вражескому кибероперативнику...

— Сузить? Что? Зачем?

— ...Ввиду подтверждения продолжительного пребывания Красного Хакера на Тессии под псевдонимом Фудзимура Сайга становится необходимым исключить методы физического проникновения и социальной инженерии, обычно применявшиеся в подтверждённых инцидентах. Наблюдение за тем, по каким целям он наносил удары и от каких воздерживался — либо из-за невозможности пробить завесу сокрытия, либо потому, что цель была слишком хорошо защищена, — позволяет установить базовый уровень возможностей противника.

— Подожди, ты что, просмотрел все эти тысячи подтверждённых инцидентов и проанализировал их? — у Джондума закружилась голова, когда он попытался понять, когда ИИ вообще успел заняться чем-то подобным. — Когда у тебя нашлось на это время? Тебе же было приказано защищать сеть, а с зеркалированием вы двое и так должны были быть заняты по горло.

Где-то под рёбрами у него нарастало беспокойство. Он прокатил глаза. ИИ что, сумел каким-то образом подчинить себе дополнительное оборудование ради собственных нужд?

— Негативно. Четыре тысячи пятьдесят шесть известных инцидентов, связанных с Красным Хакером, были проанализированы с использованием ста триллионов четырёх миллиардов ста девяноста пяти миллионов ста тысяч четырёх независимых оперативных переменных и факторов до начала текущей операции в период простоя мэйнфрейма. Разрешение на анализ было выдано Оперативником...

— Неважно, — перебил искина Джондум прежде, чем тот окончательно разогнался, и тот почти мгновенно умолк. — Так к чему именно сводятся эти оперативные условия?

— Красный Хакер действует в одиночку, что подтверждается тем, что его часы активности на протяжении более трёх лет почти полностью зеркалят ночные циклы Тессии, следовательно, меры по перегрузке его ложными срабатываниями и ложными следами с высокой вероятностью будут эффективны. Кроме того, зеркалирование, шифрование и копирование данных также обладают относительно высокой вероятностью эффективности. Наиболее важно то, что физическая изоляция систем остаётся крайне действенным способом их сокрытия и изоляции...

— Сколько мер всего? И что вообще всё это вызвало?

— Триста четыре. В ходе текущих столкновений очень немногие из ожидаемых мер показали какую-либо полезность; кроме того, при прямом столкновении, где использовался сценарий атаки зеркалом ВИ, он оказался полностью превзойдён.

Джондум вздохнул и махнул рукой:

— Ладно, подавай официальный запрос и приступай. Но ничего не предпринимай без приказа; вы оба должны оставаться в режиме ожидания и до дальнейших распоряжений продолжать следить за связью на предмет подозрительной активности.

— Подтверждаю. Завершаю этот сеанс связи.

Выдохнув, он развернулся и вернулся на место рядом со Спектром. Обычно он ни за что не стал бы так легко одобрять всё, что предлагает ИИ, но сейчас времени разбираться во всём у него не было. То, что может натворить вышедший из-под контроля искусственный интеллект, по масштабу опасности превосходило даже нынешнюю ситуацию.

И всё же...

«Я не так уж уверен, что Красный Хакер во всём этом так невинен, как кажется сейчас... Всё слишком уж удачно складывается для него. Если он что-то замышляет, мы должны быть готовы и ждать.»

Он видел, на что способен этот человек, и становилось всё очевиднее, что сражаться с огнём можно только огнём. Впрочем, доклад ИИ о столкновении в гостинице рисовал довольно мрачную картину. Хотя то была всего лишь дальнодействующая марионетка, которую ИИ разрешили задействовать вместо того, чтобы позволить ему самостоятельно размножиться по другим системам, и она была ограничена пропускной способностью и вычислительными пределами омни-инструмента, в котором произошло столкновение.

Найлус Крайк быстро покосился на Джондума, когда тот снова остановился рядом, и коротко кивнул, после чего оба вновь перевели внимание на челнок, наконец входивший в орбитальную станцию.

Момент истины приближался.

* * *

Эмия кинулся вперёд, воспользовавшись тем кратким мигом рассеянности, который дарит одно моргание, и почти мгновенно преодолел расстояние между собой и Матроной.

Он не столько снёс её ударом поперёк груди, сколько с силой перегнул через своё предплечье, пролетая мимо, и, не дав ни одной из стоящих азари времени на реакцию, швырнул её в трёх остальных. Вывести из строя и убрать остальных, а потом уже разобраться с той, что пыталась что-то вколоть Тайре.

«Вот сейч...»

Эмия вдруг моргнул, осознав, что старшая азари каким-то образом сумела скользнуть и перемахнуть через Матрону, которую он в неё бросил, словно листок на ветру, уходящий с пути мчащейся машины. В тот же миг, когда она увернулась, азари выбросила вперёд волну биотической силы, подхватила с пола несколько десятков крупных осколков стекла и послала их в него смертельным градом.

«Тут что, по всему коридору разлито широкое, но слабое биотическое поле? Как у той другой Матриарха?»

«Неважно», — подумал он, двигаясь вперёд и вскидывая руки, чтобы отшвыривать вращающиеся осколки стекла, пока проскальзывал сквозь эту завесу и устремлялся на азари, как сорвавшаяся с тетивы стрела.

Эмия увидел, как у неё от изумления распахнулись глаза при его приближении, хотя полностью уследить за его движениями она явно не могла.

«Точно как та другая Матриарх, она использует поле, чтобы ощущать всё, что движется вокруг неё, и за счёт этого она реагирует быстрее!»

Разница была в том, что та другая, похоже, могла использовать его только как продолжение своих атак по площади, и поле быстро рассеивалось после того, как она его находила, а эта Матриарх держала его постоянно. Пользу в бою Эмия осознал мгновенно: это было почти идеальное чувство опасности, не оставляющее ей слепых зон.

Но если только в этом и дело, проблем быть не должно; Эмия всё равно мог задавить её скоростью, быстрее, чем она успеет среагировать.

Он отвёл кулак назад, намереваясь закончить всё одним ударом прежде, чем остальные успеют подняться; его кулак рванулся вперёд, как лавина, прямо ей в живот, готовый переломить её пополам через его руку.

И всё же снова случилось что-то странное: в последний миг её тело ушло от удара. В точности, как и в прошлый раз, словно лист на ветру, ускользающий с пути несущейся машины, не коснувшись её поверхности, эта азари ушла от него движением столь же противоестественным, сколь и эффективным. Эмия почувствовал что-то у себя на кулаке, когда она скользнула мимо него, всем телом изгибаясь вокруг него и отпрыгивая назад. Это было похоже на попытку свести вместе два одноимённых полюса магнита; будто что-то отталкивало её в сторону в тот момент, когда он пытался её ударить.

«Ещё одно биотическое поле?»

Азари восстановила равновесие, и прежде чем он успел развернуться и броситься снова, она исчезла во вспышке синевы и почти мгновенно возникла на другом конце коридора. На этот раз это был не Таран, а биотический скачок.

«Тц, эту технику пространственного переноса сложнее предсказать. Нужно...»

Но не успел он додумать эту мысль, как почувствовал позади нарастание биотической энергии у трёх других азари и дёрнулся, чтобы уйти от несущегося на него потока биотической силы, призванного швырнуть его назад. С досадой он понял, что уклоняться тут попросту некуда; в таком тесном пространстве, как этот коридор, биотическое поле легко можно было растянуть на всю его ширину. Прямо как поршень, проходящий по внутренностям шприца. Совмещённая биотическая ударная волна трёх азари швырнула его назад с головокружительной скоростью.

Эмия и раньше знал, что биотика господствует в таких пространствах, но с настоящими Матриархами ему прежде сталкиваться не доводилось, так что в практическом смысле это было для него совершенно новым опытом. Пока он выправлялся в середине полёта, его вдруг охватило облегчение оттого, что он не попытался сразиться с Бенезией и той Юстициаром на корабле ранее.

Ничем хорошим это бы не кончилось.

Перевернувшись в воздухе, Эмия приземлился на стену так, будто это был пол, и переждал остаток биотической бури, удерживаясь на вертикальной поверхности так, словно мог липнуть к ней собственной силой. Посмотрев «вверх», он цокнул языком, глядя на четырёх азари, которые уже успели выстроиться в какое-то построение и теперь противостояли ему как единое целое.

Судя по всему, они достаточно быстро пришли в себя и собрались.

«Ну вот тебе и бой один на один. Или им просто хватило четырёх приёмов.»

Остальные трое азари проблему не представляли, но старшая азари, рассудил он, оказалась крепким орешком.

«Похоже, она не столько сознательно реагирует на меня, сколько просто постоянно держит вокруг тела какой-то биотический барьер, который и позволяет ей выживать. Если приближаться к ней, меня будет просто отталкивать вбок и назад... Получается, поле реагирует на массу приближающегося объекта? Или на его объём? Нет, возможно, на относительное ускорение, прямо как кинетический барьер скафандра. По ощущениям это похоже на дилатантную жидкость, а значит, скорость её уклонения зависит от скорости моей атаки? Если я попытаюсь просто продавить её наскоком, её отбросит в сторону, а если выстрелю или брошу что-то, то в сторону, скорее всего, отклонится уже более лёгкий предмет. До чего же раздражающе универсальная защита.»

Эмия покачал головой; это было неважно. Он просто зайдёт Матриарху за спину, а когда окажется достаточно близко, уже не будет иметь значения, если ради попадания ему придётся бить медленно. В тот момент она всё равно не сможет среагировать. А в худшем случае можно просто не переставая атаковать, пока не загонит её в угол. На мгновение он задумался, есть ли у азари свой аналог «кабэ-дона», но тут же покачал головой и заставил себя сосредоточиться на текущей проблеме.

«Ну, в крайнем случае применю “Блок цикады”».

Почувствовав, как худшее из совмещённой ударной волны начинает сходить на нет, он сорвался со стены вперёд, точно отпущенная пружина. Преодолев треть расстояния до четырёх азари, он коснулся ногой пола и тут же оттолкнулся, вращаясь в воздухе, чтобы принять надвигающийся потолок ступнями.

Оказавшись вверх ногами на потолке, он посмотрел вниз на азари, которые только сейчас, похоже, поняли, что он полностью исчез из их поля зрения. Эмия прыгнул вниз и приземлился у них за спиной, оставшись вполне довольным своим движением.

«Они полностью открыты», — подумал он, когда его ноги уже почти коснулись пола.

И только тогда он ощутил, как под ним сместилось какое-то странное биотическое поле, потому что пола его ноги так и не коснулись. Эмия моргнул, поняв, что просто висит в воздухе. Застрял посреди пустоты. Лишь тогда он заметил согнутые руки Матриарха, заведённые за спину и направленные прямо на него.

Осознав, что его всё-таки просчитали, он стиснул зубы и попытался оттолкнуться назад.

— Я её держу! — выкрикнула Матриарх, и в голосе у неё слышалось скорее паническое напряжение и сбитое дыхание, чем что-либо ещё, пока она разворачивалась, отчаянно удерживая на нём биотическую хватку.

Эмия дёрнул ногами и руками и нахмурился, когда убедился, что сдвинуться с места не может вообще. Его конечности и тело двигались свободно, но раз оттолкнуться было не от чего, он оказался совершенно беспомощен. Точнее, в отличие от воды, где можно хотя бы плыть, быть мёртвым грузом в воздухе значило, что он не мог даже «поплыть», чтобы вырваться из биотического захвата.

Остальные трое азари развернулись, и теперь он ясно увидел в их глазах смесь потрясения и настороженности, когда они заметили его.

— Я тоже держу её!

Ещё одна выкрикнула это, добавляя свою силу, чтобы удерживать его в воздухе.

— Отлично! Тогда я добью её! — крикнула самая молодая, и Эмия почувствовал, как она начинает собирать для Броска самую чудовищную мощь, какую он только ощущал в своей жизни. Явно желая заставить его замолчать навсегда после того, что он увидел, эта азари накапливала достаточно силы, чтобы раздробить каждую кость в человеческом теле.

«Ладно, это, пожалуй, и правда будет неприятно», — подумал он, скрещивая руки на груди. Зато, по крайней мере, это должно выбить его из биотического захва...

— Нет! — выкрикнула Матриарх. — Нет, ничего не делай! Просто, просто держите её и следите за ней! Если она вырвется, не думаю, что нам снова так повезёт и выпадет ещё один такой шанс! Вам с ней не совладать!

«Тц.»

На одно мгновение выражение лица Матроны отразило его собственное раздражение, но тут же сменилось чем-то иным.

— Тогда что делать с ней? Стазисом? Сингулярностью?

Матриарх облизнула губы, явно взвешивая варианты, пока Эмия одновременно обдумывал свои.

«Мне попробовать развоплотиться? Это можно будет выдать за Скачок... Наверное.»

Он терял здесь время.

«И всё же, по крайней мере, они пока не пострадали», — подумал Эмия, переводя взгляд на Балию, Лиару, Тайру и четвёртую азари, всё ещё лежавших без сознания в другом конце зала. Но им требовалась настоящая медицинская помощь, и срочно, а значит, затягивать ему это дальше было нельзя.

— Бля! Это кшираэ! Она пытается использовать своих рабов, чтобы вырваться!

Эмия стиснул зубы: эта азари снова пыталась добиться, чтобы либо он, либо раненые и бесчувственные были убиты. Но вот это слово прозвучало снова.

«Кшираэ... Что это вообще такое?»

— Ты точно уверена, что она Ардат-Якши? Я никогда не слышала об азари, которая могла бы так двигаться... И биотикой она не пользовалась... И она огромная!

Матриарх покачала головой:

— Замолчи! Это неважно, никаких шансов! Ты — разберись с ними, пока они не стали угрозой!

— Поняла! — самая молодая из них широко ухмыльнулась, наконец-то вновь получив ситуацию в свои руки, и повернулась к Балии и остальным, отчего Эмия стиснул зубы ещё сильнее.

— Попробуйте снять с неё шлем, хоть увидим её лицо! — предложила одна из них, и Матриарх кивнула.

«Не время колебаться; ну, была не была!»

Эмия развоплотился, исчезая, когда его материальное тело рассыпалось вихрем светящихся частиц. Все четыре азари судорожно ахнули и застыли, когда он просто исчез на их глазах.

И всё же...

«Я не падаю? Биотика действует как гравитация? Проклятье, это вообще не имеет смысла!» — выругался он, дёргаясь в своей духовной форме точно так же, как и раньше, и по-прежнему не в силах ни упасть вниз, ни коснуться пола.

И хуже того — они не отпускали биотический захват. Матриарх хмурилась, и на её лице неверие и растерянность боролись за главенство, но хватку она не ослабляла.

— Куда она делась?!

— Она не могла уйти ни Тараном, ни Скачком, но тогда как... Нет, неважно. Не отпускать! Она всё ещё там, просто морочит нам голову!

— Чт... но...?

— То, что мы до сих пор живы, уже это доказывает! Будь эта тварь на свободе, она бы вас уже в клочья разорвала, так что не отпускать!

— Х-хорошо...?! — отозвалась другая азари, застряв где-то между полнейшим потрясением и чистым ужасом.

«Чёрт. Ладно, не тупи. Как мне выбраться?»

Ему был нужен способ двигаться в трёх измерениях. Полёт был бы как нельзя кстати, но в его арсенале не было ничего, что позволяло бы легко летать самому. Не мог же Эмия вскочить на летящий меч и кататься на нём, как на скейте...

Эмия моргнул, когда у него в сознании вдруг вспыхнул образ. Длинные лиловые волосы, чёрные высокие сапожки и повязка на глазах. Существо пугающей, чувственной, соблазнительной красоты из его юности. Та змея, в которой сексуальная притягательность и смертельный ужас сочетались в равной мере и которая была причиной не одной неловкой подростковой эрекции.

Покачав головой, Эмия беззвучно произнёс слова, которые, кроме него самого, не мог услышать никто, воплощая свою иллюзию в реальность.

— ...Trace, on, — «начать проекцию,»

Шип возник в его руке, столь же невидимый и духовный, как и он сам. И всё же все четверо вскинулись на, казалось бы, призрачный звон цепей. Длинной цепи, созданной из её волос с помощью магии, с кольцом на одном конце и украшенным шипом на другом.

С этим оружием Эмия был совершенно не знаком, но в тот миг оно всё равно пришло к нему само. Быть может, это просто потому, что собственная скованность напомнила ему об этом оружии? В астральном виде взаимодействовать с материальным миром было довольно трудно, но этого шипа и цепи должно было хватить. Стряхнув с себя все лишние мысли, он хлестнул рукой, и шип со свистом понёсся вперёд и глубоко вонзился в пол где-то в дюжине метров от него. Цепь натянулась, а звон и внезапный треск пола предупредили всех четырёх азари о том, что он делает, несмотря на то, что ни его, ни само оружие они не видели.

Эмия рванул цепь на себя и, будто выдёргивая себя из зыбучего песка, сумел освободиться. Приземлившись на пол, он развернулся и одним прыжком оказался между четырьмя азари в сознании и четырьмя, остававшимися без чувств, тут же развеяв шип одной мыслью.

«Мне нужна информация — во всём этом нет ни капли смысла», — подумал он и рывком нырнул прямо в омни-инструмент Матроны.

Первым делом он проверил, что происходит с орбитальной станцией, и с облегчением выдохнул: там, похоже, всё шло нормально. Затем он отправил поиск по термину «кшираэ» и начал рыться в личных журналах и письмах Матроны.

Эмия моргнул, когда первым результатом оказалось упоминание персонажа из старой азарийской пьесы — та обезумела и перебила всю свою семью, влюбившись в ночные ветра. Немного покопавшись, он также наткнулся на сведения о древнем азарийском городе, который якобы был уничтожен более пяти тысяч лет назад, хотя по интонации это было скорее что-то из разряда Содома и Гоморры, а не Атлантиды. Он покачал головой, не найдя больше ничего по этому слову. Впрочем, он почти не сомневался, что мог просто писать его не теми знаками, потому что во многих старых диалектах использовались символы, давно исчезнувшие из современного языка.

«Значит, они думают, что опасность исходит от Балии, Лиары или Тайры?»

И вдруг всё встало на свои места.

Головная боль после ухода из Серриса, галлюцинации, та реакция, которую он получил, когда описал свои симптомы, и то, как умерла Тела Вазир. Поняв, что снова скрипит зубами, Эмия медленно выдохнул, чтобы взять себя в руки.

«Это связано с Тайрой. Она Ардат-Якши, чем бы это ни было...»

Опасна ли она?

«Нет, ничего такого не было, когда...», — задело ли его? Эмия нахмурился и, скрестив руки на груди, снова медленно выдохнул. Нет, вряд ли — связь между ними была слишком краткой. Но с ней явно было что-то не так, раз даже четыре Юстициара, которые только что сражались с ним, так встревожились.

Покачав головой, Эмия принялся просматривать недавнюю почту на омни-инструменте, ища что-нибудь, что объяснило бы, что именно азари собирались сделать с Лиарой и как вообще она была связана с Телой Вазир.

Среди многочисленных автоматических сводок ВИ по новостям и сообщений, похожих на наводки от личных источников, нашлось одно одноразовое письмо с адреса, который явно был сгенерирован наспех и который предназначался на выброс. Внутри была лишь одна короткая, загадочная фраза и ссылка на экстранет.

«Основная инициатива провалена, стандартная компенсация.»

Переход по ссылке ни к чему не привёл: судя по всему, это был закрытый сайт на сервере и адресе, которых больше не существовало.

«Адрес в экстранете выглядит так, будто находился в Ули, в одном из сдаваемых бизнес-помещений в центре города.»

Отследить один-единственный сервер, которого уже не существовало, было бы, мягко говоря, непросто. Кто-то проделал огромную работу, чтобы замести этот след и всё аккуратно подстроить. Кто-то, не связанный ни с Советом Цитадели, ни с ГОР, но при этом, судя по всему, способный уклоняться от них и манипулировать ими.

«Это мог быть кто-то на Тессии. Может, одна из матриархов, враг Бенезии?»

Но с таким количеством улик сказать было невозможно. Этим расследованием ему пришлось бы заниматься уже в Ули. А с тем, сколько на него сейчас навалилось, времени на такое просто не существовало.

«Так, ладно, что мне нужно сделать?» — подумал Эмия и начал мысленно составлять список. Снять с Балии, Лиары и Тайры все подозрений в том, что они опасны. Убить подозрительную азари-матрону так, чтобы Балию, Лиару и Тайру не втянули в это. И при этом придать его появлению на месте разумный вид, скрывающий его связь с Балией, Лиарой и Тайрой.

А после этого — когда ситуация с Хосином будет улажена — найти того, кто за всем этим, блин, стоит.

Покинув омни-инструмент, Эмия оказался примерно в дюжине шагов впереди бегущей матроны, встав между ней и четырьмя лежащими без сознания.

Её глаза успели только распахнуться от изумления перед тем, как она буквально влетела в него. Эмия не стал терять времени: он на ходу обвил рукой её шею и сломал её силой её же собственного движения. Повисла тяжёлая тишина, когда остальные трое заметили его, а секунду спустя вялая туша азари рухнула на пол — это он просто отпустил её.

Одна из азари вздрогнула при этой картине и даже сделала шаг назад, осознав, что именно он сделал. Но первой никто из них всё равно не двинулся; самого его присутствия было достаточно, чтобы пригвоздить их к месту.

Присев на корточки, Эмия схватил мёртвую азари за запястье и развернул так, чтобы включился омни-инструмент у неё на руке. Быстро миновав пароль, который он успел запомнить, когда был внутри устройства, Эмия несколько секунд возился с интерфейсом, снова открыв почту. По большей части лишь для того, чтобы со стороны казалось, будто он действительно чем-то занят. Затем он достал инъектор с иглой и, заметив незнакомую маркировку, посмотрел на содержимое, после чего просто уронил его. Выпустив её запястье, он дал руке мертвой азари безвольно плюхнуться на пол.

— Обе в стазис, живо!

— Но...

— Вы двое мне только мешать будете! В стазис, сейчас же!

Остальные две азари поколебались лишь мгновение, а затем подчинились. В следующую секунду вокруг каждой с хлопком сомкнулось тяжёлое синее поле, запирая любое движение и делая их настолько плотными, что даже выстрел не смог бы им навредить. Они были в безопасности — но и совершенно не способны что-либо сделать внутри собственных полей.

По сути, теперь Эмия остался один на один только со старшей Юстициаром.

Она смотрела на него напряжённо и настороженно, высматривая малейший признак атаки. Но напасть первой не стремилась и, похоже, не столько боялась его, сколько просто наблюдала за ним как за опасным противником. Пыталась ли она понять, как именно он ударит, найти брешь, которой можно воспользоваться, или угадать его цель — Эмия не знал.

Сколько же ей лет? Азари живут до тысячи лет. Если она посвятила всё это тысячелетие тренировкам и самосовершенствованию, где вообще пролегают её пределы? Она ведь уже однажды сумела его раскусить.

Но драться с ней Эмия не собирался. Враждебности в ней не было, а самый быстрый способ решить проблему виделся довольно простым. По крайней мере, он на это надеялся. Если не сработает, всё станет вдвойне скверно.

«Так, сделаем этой спокойно.»

Эмия выпрямился и бросил взгляд на древнюю Матриарх.

А затем он просто вышел из комнаты, словно его дела здесь были закончены.

Развоплотившись за стеной, скрывшей его из виду, он тут же вернулся, чтобы посмотреть, как отреагирует Юстициар. Если подумать, у неё теперь не было причин нападать на четырёх лежащих без сознания азари.

— Что... Какого...? — одна из двух, которые только что держали на себе Стазис, прервала действие поля, подняла голову, а потом перевела взгляд на Юстициара. — Она что, просто ушла?

Другая тоже сняла Стазис, с облегчением выдохнула и поднялась.

— Я вызову остальных на помощь, далеко она не уйдёт.

— ...Да, сделай это, — сказала старшая Юстициар, задумчиво глядя на раненых и всё ещё бесчувственных азари. — И передай, чтобы сюда отправили медиков вместе с Гвардией Серриса. Узнать, что здесь произошло, крайне важно.

Эмия с облегчением выдохнул и сжал кулак, поняв, что его уловка сработала.

Насколько он знал, ни одной из четырёх формально не предъявляли никаких обвинений, а значит, Юстициары были клятвой обязаны защищать их как невинных. Кроме того, у Юстициаров теперь не было срочной причины убивать этих четырёх бесчувственных азари, потому что численный перевес был на их стороне, а при необходимости они могли полностью подавить их, даже если те и правда оказались бы опасны из-за риска кшираэ или Ардат-Якши.

А это значило, что, раз иных свидетельств произошедшего в музее не существовало, для Юстициаров было бы выгоднее арестовать каждую и отправить в изолятор максимальной охраны. Заодно теперь можно было бы надлежащим образом установить, существует ли опасность кшираэ, ведь Юстициар явно разбиралась в таких вещах. Затем, после того как каждую подлатают, снимут с них первичные подозрения и приведут в сознание, их можно будет допрашивать и опрашивать по отдельности. Впрочем, Юстициар, должно быть, опасалась порабощения, но для Эмии перспектива того, что Балию, Лиару и Тайру изолируют друг от друга, была как раз наилучшей.

В основном из-за присутствия Гвардии Серриса и Юстициара, которые теперь должны были играть роль сдерживающего фактора для него. Если всё это было частью плана Телы Вазир, чтобы повесить на него смерть Лиары и Тайры, то, хотя до этой минуты Вазир — или даже молодая Юстициар Т'лана — ещё могли бы их убить и представить дело так, будто это его работа, теперь такое окно возможностей захлопнулось. Раньше, пока время смерти ещё можно было подогнать под версию, что он покинул Серрис несколько часов назад, он по-прежнему оставался бы главным подозреваемым в их гибели.

Но теперь, когда в дело вмешались Гвардия Серриса и Юстициары, а также подтвердили, что четыре азари всё ещё живы и их состояние стабильно, и при этом сам он давно уже должен был находиться далеко за пределами Серриса, надёжного способа повесить на него их смерть больше не оставалось. И вся эта история касалась его не меньше, чем Лиары и Тайры. То есть, если он не был важной частью схемы Телы Вазир, зачем тогда ждать его возвращения, чтобы только затем убить Лиару и Тайру?

Эмия кивнул, развернулся и присел рядом с омни-инструментом мёртвой Юстициара. У него оставалось другое, куда более важное дело, которое уже давно требовало его внимания. Хосин.

— ...Trace, on, — «начать погружение,»

* * *

Дверь челнока открылась через секунду после посадки.

Внутри стояла азари в скафандре; она нерешительно выглянула наружу, а затем поспешила навстречу кварианцу и ребёнку-азари, ждавшим снаружи. На омни-инструменте кварианца была открыта двусторонняя линия связи, и на экране виднелся серьёзный турианец, молча ожидавший, пока семейное воссоединение немного утихнет. Турианец уже открыл рот, собираясь заговорить, но заколебался и, спустя несколько секунд и дёрнув мандибулами, снова промолчал.

Ситуация была слишком деликатной: один неверный шаг мог привести к апокалиптическим последствиям, и каждое слово, каждый жест приходилось взвешивать на весах, где с другой стороны лежала судьба миллиардов. Совет матриархов-азари согласился выполнить требования отчаявшегося кварианца, рассудив, что риск попросту не стоит того, когда весь их родной мир висит на ниточке, удерживаемый в дюйме от немыслимой катастрофы усталой и дрожащей рукой одного-единственного кварианца.

— Хосин'Ригар, как видите, мы выполнили всё, как вы пожелали, — сказал турианец, наконец улучив момент между полными слёз и шёпота словами азари-матери, которая, похоже, сама не могла решить, что именно она испытывает к мужу — злость, растерянность или благодарность.

Кварианец поднял голову; его глаза светились отражением множества экранов дисплея на внутренней стороне шлема, когда он перевёл взгляд на линию связи на своём омни-инструменте.

— Я... — сказал Хосин, и голос у него сорвался, когда он прочистил горло от скопившейся слизи.

Это было следствием неполадки скафандра? Или он просто был настолько потрясён? Из-за визора понять было невозможно. На мгновение показалось, будто Спектр хочет что-то сказать, словно раздумывая, не попытаться ли изменить условия сделки.

Двусторонняя живая трансляция шла через множество узлов и ретрансляторов лазерной связи, чтобы соблюсти те стандарты кибербезопасности и изоляции, которых потребовал кварианец. Таким образом ни Спектр, ни ГОР, ни кто-либо ещё не могли получить доступ к какой-либо системе на борту орбитальной станции или повлиять на неё.

Отключить все средства дальней связи со станцией было бы сравнительно просто: кварианец знал, где находятся все внешние системы лазерной связи, и мог не только отключить их, но и вручную отсоединить. Этого было бы достаточно, чтобы наверняка исключить любые попытки взлома, потому что тогда активными остались бы только пассивные и навигационные сенсоры.

Но с челноком, который должен был приземлиться прямо внутри ангара орбитальной станции, всё обстояло иначе: тот мог использовать множество короткодействующих сигналов, чтобы попытаться получить доступ к одной или нескольким системам на борту. Это была киберэпоха; у всего на свете имелся какой-нибудь компьютер, и почти вся доля такого оборудования ещё и могла подключаться к другим устройствам или к экстранету через общие диапазоны сигналов. Вариантов было слишком много; даже если обойти всё вокруг и попытаться всё отключить и выдернуть из сети, достаточно умный и упорный разумный всё равно наверняка нашёл бы какую-нибудь лазейку или щель, чтобы проникнуть в системы станции, едва только сумел бы к ней подключиться.

Поэтому кварианец и пригрозил, что установил защитный механизм, из-за которого орбитальная станция рухнет вниз, если кто-то хотя бы попытается получить к ней доступ без разрешения Хосина, и настоял на многочисленных остановках и досмотрах по пути, чтобы убедиться, что челнок, на котором летит его жена, никак не модифицирован.

И всё же...

— Вот ведь трусливая крыса, — покачала головой Раса, разглядывая системы, к которым сумела подключиться, прицепившись к живой трансляции Спектра на челнок, уже находившийся внутри орбитальной станции кварианца. — Такие громкие слова, а по сути тут ничего нет. Значит, это всего лишь был блеф?

И всё же кто-то всё-таки сумел проползти внутрь системы. Женщина покачала головой и криво усмехнулась, тряхнув тёмными локонами.

Вся эта затея со «взорвать Тессию» нравилась ей всё больше по мере того, как она её обдумывала. Сперва она сочла это какой-то дурацкой выходкой свихнувшейся крысы в скафандре, но, когда поняла, что трансляцию тут же оборвали и полностью цензурировали, догадалась, что всё, возможно, не так просто, как показалось сначала. И теперь, с какой стороны ни посмотри, разве уничтожение Тессии не было бы благом для человечества?

Бекенштейну больше не пришлось бы соперничать с Тессией за звание экономического центра галактической торговли. Азари больше не смогли бы бесконечно вмешиваться в попытки человечества расширить своё влияние в галактике. Они лишились бы своей железной хватки на поставках нулевого элемента по всей галактике. А это, помимо разрушения их экономики, ещё и полностью подорвало бы способность всех армий, связанных с Цитаделью, пополнять свои запасы.

И это были только первые выгоды, пришедшие ей в голову.

Как ни взгляни на всё это дело, перед «Цербером» открывалось направление с колоссальным потенциалом.

Поэтому она и решила присмотреться к происходящему и посмотреть, нельзя ли слегка подтолкнуть события в нужную сторону. И хорошо, что решила: у него ведь не было никаких настоящих запасных мер на случай, если кварианца уберут или предадут. Всё это действительно оказалось лишь отчаянным блефом.

Без сомнений, блефом это было только из-за недостатка решимости у самого кварианца. Средства и оборудование у него имелись, всё работало, нужно было лишь слегка подтолкнуть. Хороший блеф и должен выглядеть достаточно реальным, чтобы пугать.

Кварианец Хосин'Ригар свои системы почти полностью настраивал и поддерживал сам, а значит, они сильно отличались от стандартных орбитальных систем. Поэтому сначала Раса не знала, чего ожидать, но он был гражданским и работал в коммерческой сфере. А если знаешь, как искать, следы предыдущих работ такого разумного обнаружить несложно. Да что там, одного только сайта его ремонтной мастерской в экстранете хватило, чтобы понять, как быстро и эффективно вломиться в его системы, если не возражаешь оставить после себя беспорядок.

А это её вполне устраивало, потому что, когда всё закончится, уже некому будет собирать улики по кусочкам.

В конце концов, это и было определением грязной работы на скорую руку.

— Тц-тц-тц. Ни одной женщине не нравится мужчина без хребта. Если уж угрожаешь, должен быть способен довести дело до конца, — тихо рассмеялась она и нажала кнопку, запускавшую загрузку подготовленного ею пакета в системы орбитальной станции и в ретрансляторы лазерной связи по всей звёздной системе Парниты.

Расе вовсе не повезло случайно узнать, что происходит. Она уже давно замечала что-то странное в работе передающих узлов и разных ретрансляторов лазерной связи по всей Тессии. Она не до конца понимала, что там творится, но это походило на какую-то меру кибербезопасности, не позволяющую отследить начало и конец передач — нечто вроде земных методов шифрования и даркнета. Вероятно, всё это было устроено, чтобы не дать тому человеку найти базу ГОР и Спектра.

Во всяком случае, ей это точно не дало найти их местоположение.

Но одновременно это позволило ей, используя все эти скачки и ретрансляторы, разобраться, что происходит. Не полностью, но вполне достаточно для её целей.

Человечество уже больше ста лет самостоятельно играло с шифрованием данных и кибербезопасностью, так что у неё было предостаточно методов, которые можно было приспособить под свои нужды.

— Ожидаемо, из-за принудительного размера пакетов данных для каждой передачи мне приходится загружать файл по сегментам...

Хорошо ещё, что она успела заразить достаточное количество ретрансляторов лазерной связи на пути к орбитальной станции и смогла использовать сжатие данных, чтобы её загрузка пошла рядом с линией связи Спектра.

Разобравшись с системами кварианца, Раса продумала всё, что было нужно, чтобы «сброс», как она уже мысленно это называла, действительно стал реальностью. Кроме того, она собиралась в решающий момент искалечить всю сеть связи целиком, чтобы никто не смог помешать. А когда она поняла, как это сделать, всё оказалось довольно просто: при таком количестве систем и ретрансляторов, настроенных на зеркалирование и рассылку сигналов во все стороны, сеть и так работала удручающе медленно по современным меркам.

Даже простых линий связи в реальном времени хватало, чтобы вызвать заметную задержку, если включались протоколы шифрования и зеркалирования.

Как будто псы Совета всерьёз думали, что никто не сумеет скопировать разрешения, используемые их передачами, только потому, что они зашифрованы. Как жаль для них, что у совета матриархов-азари киберзащита оказалась куда слабее, и ключ шифрования лежал практически на ладони для человека с её талантами. От одной этой мысли она улыбнулась; если даже одна-единственная передача вызывала многосекундную задержку из-за всего этого зеркалирования, то что же произойдёт, когда её «подарочек» распакуется и активируется?

Внезапно каждая передача во всей сети будет помечаться как требующая шифрования и зеркалирования, а значит, начнёт транслироваться во все остальные системы сети. А когда она попадёт туда, её снова пометят как подлежащую отправке во все остальные системы сети. Каждое сообщение станет копироваться и зеркалироваться снова и снова на каждом этапе, превращаясь в бесконечно растущее эхо мусорных данных. Ну, по крайней мере до тех пор, пока что-нибудь неизбежно не рухнет.

Сеть просто обвалится, оставив всю Тессию без связи? Или заодно посыплются и другие связанные с ней системы?

Ей не терпелось это увидеть.

Эта система была работой саларианцев. Она распознала это сразу. Вероятно, какая-то блестящая схема, призванная решить другую не менее блестящую проблему, но из-за своей тоннельной сосредоточенности и отсутствия дальновидности они создали в системе куда более уязвимое место.

Вполне в их духе — великолепные краткосрочные решения, которые спустя время с треском взрываются у них же в руках.

Жаль только, что ей не удастся увидеть их лица, когда всё начнёт рушиться вокруг. Ну что ж, придётся ей удовольствоваться хотя бы главным представлением.

Когда загрузка на её стороне в остальные шесть ретрансляторов лазерной связи завершилась, она улыбнулась, встала и выключила свой омни-инструмент. Вытащив батарею и смыв всё устройство в унитаз, она вышла из кабинки и очистила руки звуковым очистителем, недовольно поморщившись из-за отсутствия обычной воды.

«Отвратительно.»

Выходя из дамской комнаты, она подумала, как хорошо, что её уже нет на Тессии: она успела улететь на одном из лайнеров на другую орбитальную станцию, где собиралась занять место в первом ряду на представлении всей жизни — в одном из дорогих баров с панорамным видом на планету.

Жаль, конечно, что Кай Лен и Миранда не увидят этого вместе с ней. Она сама усмехнулась своим мыслям; кого она обманывает? Она ведь специально сделала всё, чтобы они вообще ни о чём не узнали. Немного разочаровывало только то, что того человека не оказалось на челноке. Ему не доведётся увидеть крушение собственными глазами, а это жаль. Но раз ГОР всё ещё там тусуется, значит, он наверняка всё ещё на поверхности Тессии.

И это её вполне устраивало.

Усевшись в лаунж-зоне у борта лайнера, откуда можно было любоваться прекрасной зелёной жемчужиной далеко внизу, она негромко проговорила сама себе:

— Хосин, Хосин, Хосин... А ведь мне и правда стоит тебя поблагодарить, если бы ты не оказался такой размазнёй.

Коснувшись адаптивного интерфейса кресла, она сделала заказ и принялась ждать.

Когда синекожая официантка принесла ей алкогольный напиток, она изобразила любезную улыбку и фальшивую благодарность, а потом снова перевела взгляд на планету за окном. Подняв бокал, она произнесла тост, и на этот раз улыбка у неё была уже самой настоящей.

— Ну что ж... Хорошо всё-таки, что я здесь и могу сделать из тебя кого-то, кто держит своё слово, правда?

* * *

— Мы обеспечим-...

Внезапно все, кто работал за консолями в БИЦ звездолёта ГОР, застыли, словно кто-то нажал на паузу.

Найлус моргнул, когда линия связи с орбитальной станцией оборвалась, а потом ещё через секунду вовсе исчезла, будто соединение отключили с той стороны. Турианец моргнул снова, чувствуя, как живот у него ухает куда-то вниз, и обернулся к оператору связи слева от себя, требуя объяснений.

Когда никто не ответил, он рявкнул, не скрывая растерянности:

— Что случилось?! Немедленно восстановить связь!

Словно чары спали, и все разом заговорили, почти перекрикивая друг друга:

— Потеряна прямая трансляция с орбитальной станции! Потеряна прямая трансляция с двадцатью четырьмя наблюдателями, размещёнными вокруг орбитальной станции!

— Вся связь легла! Перезагружаю модуль связи корабля — расчётное время простоя тринадцать секунд!

— Анализ ИИ показывает, что обрушилось девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента всех коммуникационных сетей в звёздной системе Парниты!

— Расчётное полное восстановление сети связи... два дня!

— KX-0331 стремительно приближается к Тессии по траектории столкновения! Пятьдесят пять секунд до удара!

Найлус вздрогнул и, ища опору, вытянул руку, врезавшись в столь же растерянного и охваченного паникой Джондума у себя за спиной. Тряхнув головой, он стиснул зубы и сжал когти.

«Соберись, или Духи сочтут тебя недостойным до конца жизни! Делай хоть что-нибудь!»

— У нас всё ещё есть захват орбитальной станции главным орудием корабля?! — рявкнул он скорее для того, чтобы взять себя в руки, чем чтобы его услышали.

— Так точно! Н-но... KX-0331 падает под неожиданным углом! Наш вектор огня вызовет колоссальные разрушения на Тессии! Оптимальные параметры выстрела — «Защитник Треланы» через тридцать секунд или «Трепет Грезящего» через тринадцать секунд, но связь всё е...

— Модуль связи снова в сети!

Найлус почувствовал, как в нём вспыхивает надежда, и, обернувшись к оператору, выкрикнул, разбрызгивая слюну:

— Немедленно передать параметры выстрела на «Защитник Треланы»!

— Есть, сэр! — ответил оператор, но уже через секунду снова развернулся. — Передать не удаётся! Их связь всё ещё лежит! Время перезагрузки неизвестно!

— Сука! Мы можем изменить параметры, передвинув корабль?

— Не успеем, сэр! Возможный выстрел — через двадцать пять секунд!

На главный экран вывели изображение Тессии с линией огня от корабля на орбите, преследовавшего падающую KX-0331. Все видели, что расчётная траектория выстрела закончится ударом кинетического снаряда рельсового орудия где-то рядом с крупным городом на поверхности планеты.

Погибнут сотни тысяч.

Но это всё равно лучше, чем миллионы, если позволить станции врезаться в планету.

Спектр сжал когти и снова поднял взгляд:

— А если переместиться и пересчитать параметры для выстрела?

— Не сработает! Мы уже слишком далеко, понадобится больше минуты, чтобы подойти и снова навести главное спинальное орудие!

— Двадцать секунд до удара!

Найлус стиснул зубы, оглядывая многочисленные корабли, с которыми они пытались связаться. Но, похоже, только им удалось вернуть системы в строй достаточно быстро. И всё же достижение это было бесполезным: Найлус мог лишь смотреть и молча желать, чтобы кто-нибудь, кто угодно, у кого есть хоть сколько-нибудь приличное решение для выстрела, сделал этот выстрел.

Но в глубине души он уже знал, что никто не выстрелит.

Стоя среди толпы глухонемых наблюдателей на обочине этой катастрофы, он понимал: кто бы ни открыл огонь, разрушения на поверхности Тессии будут чудовищными. Он знал, что «Защитник Треланы» нанесёт наименьший сопутствующий урон, но был уверен, что они сами этого не понимают, потому что вначале этот вариант сочли плохим.

Но те оценки строились на старых моделях, а решения для стрельбы и приказы на построение давала именно ГОР.

Должен ли стрелять он? Их расчётные параметры выстрела означали, что разрушения от выстрела дойдут до самого Ули, независимо от момента. Если выстрелить чуть раньше, возможно, траектория уйдёт западнее, и разрушения удастся хоть немного уменьшить, при этом всё же разрушив достаточно станции, чтобы вывести из строя её НЭ-ядро.

И всё же сопутствующий ущерб будет... колоссальным. Может быть, если подождать до последней секунды, кто-то другой всё поймёт...

Нет.

Никто другой не решится действовать. Все будут думать, что у кого-то ещё есть лучшие условия для выстрела — такие, которые не приведут к полной катастрофе. А те, у кого на руках окажутся хоть сколько-то приемлемые варианты, не осмелятся стрелять, опасаясь, что кто-то другой с лучшей траекторией тоже готовится открыть огонь. Каждый кинетический снаряд, выпущенный в сторону Тессии, повлечёт чудовищные последствия. Обычно азари действовали независимо, но здесь власть ему дал совет матриархов. Он был Спектром Совета Цитадели.

Они будут полагаться на него. Даже сейчас.

Именно его поставили во главе. Именно он возьмёт на себя ответственность за эту катастрофу.

От этого осознания будто камень свалился с его плеч.

Сотни тысяч погибнут, но это всё равно куда меньше, чем если позволить орбитальной станции продолжать падение с её чудовищной массой. Убив их, он, без сомнения, спасёт миллионы. Это причиняло ему боль сильнее, чем что-либо за всю его жизнь, но он знал, что должен сделать.

— Сбить KX-0331 согласно подготовленным параметрам огня.

Тишина в БИЦ стала оглушительной; все уже понимали, что поставлено на карту. Никто не спорил и никто не отказался подчиниться.

Жребий был брошен.

— Так точно, сэр... что? Сэр, оружейные системы отключились! — начал отвечать канонир, но затем вдруг вскрикнул.

— Что?! — Найлус почувствовал, как последние остатки его самообладания рассыпаются в прах, и он с силой опустил когтистую ладонь на панель перед собой. — Что теперь ещё?!

* * *

Эмия выдохнул, отключая оружейные системы на корабле ГОР. Сейчас просто не было времени на разговоры, так что он без лишних слов взял и вывел их вооружение из строя.

Снова переключив внимание на орбитальную станцию, он проигнорировал растерянность и панику среди экипажа того корабля. Он прекрасно понимал, что они сейчас чувствуют; это была катастрофа, и все оставшиеся варианты делились только на плохие и ещё хуже.

Но именно поэтому он и сделал это. У Эмии было то преимущество, которого не было у остальных, — время. Он находился внутри главного вычислительного ядра корабля, а значит, имел доступ ко всем их файлам, досье и экспертным анализам, и мог неспешно просмотреть всё в поисках наименее ужасного из всех возможных решений. Точно так же, как с экстренной первой помощью в музее, здесь в его распоряжении будто было всё время мира.

В конце концов, это ведь была и его вина, что всё зашло так далеко. Он знал, насколько опасна эта ситуация, и всё равно решил потратить время на музей. Вот к чему привела его гордыня — уверенность, что он может быть повсюду одновременно и спасти всех.

А значит, теперь он обязан был это исправить.

Возможно, если бы ему удалось просто попасть на орбитальную станцию и обратить НЭ-ядро вспять, он ещё смог бы вытащить всю эту ситуацию и прийти к исходу, где спасены все. Но этого уже не случится; станция полностью выпала из связи и транспондеров, как и почти всё остальное сейчас.

Эмия пытался подключиться хоть к чему-нибудь, к любой системе, но не сильно в этом преуспел.

«Если получилось, всё было бы куда проще.»

Сюда Эмия добрался скорее случайно, чем благодаря расчёту, но теперь, когда он уже здесь, ему оставалось только выжать из этого всё возможное.

Когда большая часть сетей связи обрушилась, он, пытаясь понять, что именно происходит, сумел выйти сюда. Оставив позади музей Серрисского Университета, Эмия попытался прыгнуть в Центральное управление воздушно-космического пространства Тессии, но тут вокруг него всё вдруг начало рушиться. Он успел в замедленном времени наблюдать, как системы одна за другой начинают пинговать всё подряд в неуклонно расширяющейся и экспоненциально разрастающейся волне передач. За считанные секунды реального времени почти всё погрузилось во тьму, оставив его без какой-либо возможности понять, что происходит, и быстро перемещаться дальше.

К счастью, кибератака всё же не смогла уничтожить абсолютно всё.

Оставалось немало частных сетей, корпоративных ретрансляторов лазерной связи и прочих систем, не совместимых с основной сетью лазерной передачи. Разумеется, их покрытие было куда хуже, так что ему пришлось часами петлять в относительном времени, прежде чем он вообще сумел выбраться на орбиту.

Наконец ему удалось проникнуть в орбитальный центр Центрального управления, и уже оттуда он смог по-настоящему разобраться в происходящем. И то, что он понял, было совсем нехорошо. Орбитальная станция Хосина падала на Тессию, и никто ничего с этим не делал. Тогда он начал искать командный центр ГОР, надеясь найти там хоть что-нибудь полезное. После того как зеркалирующие протоколы отключились, отыскать корабль ГОР, пусть и замаскированный, оказалось гораздо легче.

Вот почему он сейчас сидел в киберпространстве и рассматривал Тессию с орбитальной станцией. В реальном времени у него оставалось всего двадцать две секунды на действие, что, вообще-то, вовсе не было «всем временем мира». Как только он покинет кибермир, каждая секунда реальности будет стоить миллиона проведённых здесь.

— Экскалибур мог бы сработать, — пробормотал он и тут же покачал головой.

Наверное, магической энергии у него для этого ещё хватало. Физическое тело, принадлежащее только ему, и духовное ядро Слуги, в котором можно было хранить излишек энергии, оставили ему вполне приличный запас. Это было не совсем то же самое, что магия драгоценных камней с её дополнительной ёмкостью, но всё же хватало, чтобы продержаться ещё немало времени, даже если его Независимое Действие подойдёт к концу.

Но даже если его общего запаса магической энергии было достаточно, это ещё не значило, что тот «кран», через который он мог бы пропустить её, сумел бы обеспечить копию Экскалибура силой, достаточной, чтобы справиться с падающей станцией. И, кроме того, он ведь никогда по-настоящему не проверял, насколько могущественна его копия святого меча. Сумеет ли она одним ударом полностью испарить орбитальную станцию и гарантировать, что Тессия не пострадает? Проверить это можно было только на деле, а он давно уже отвык ставить всё на столь большой риск.

«И даже тогда Хосин и его семья всё равно погибнут.»

Лёгкого выхода из этой ситуации, похоже, просто не существовало.

Вздохнув, Эмия вновь посмотрел на подробный анализ орбитальной станции, собранный сотрудниками ГОР.

«Придётся мне выкладываться по полной.»

Что бы Эмия ни сделал, это должно было сначала пробить кинетические барьеры, а затем уничтожить термоядерный реактор станции, чтобы вывести из строя НЭ-ядро. Тогда масса станции вернулась бы к норме, что хотя бы остановило бы дальнейшее ускорение и, возможно, помогло бы ей лучше разрушиться при входе в атмосферу. Возможно, может быть. Но даже тогда накопленная падающей станцией кинетическая энергия привела бы к разрушениям такого масштаба, какого Эмия прежде не видел никогда.

Станцию нужно было испарить.

Или хотя бы раздробить на настолько мелкие части, чтобы большая часть кинетической энергии рассеялась в атмосфере при входе. Это ещё не значило, что у него совсем не осталось вариантов, но чем дольше он думал, тем мрачнее виделась ситуация.

Если бы только можно было попасть на орбитальную станцию, тогда...

— Обнаружено вторжение в систему... Локализация и форматирование.

Эмия моргнул, когда его восприятие внезапно исчезло. Точнее, весь кибернетический мир вокруг просто стёрли, а его самого выбросило — или оставило — в пустоте.

Снова сориентировавшись, Эмия нахмурился и сосредоточился, пытаясь понять, где находится.

«Ещё одна атакующая программа? Нет, это больше походило на...»

— Физическое жёсткое форматирование сектора диска не удалось. Сектор отключается от систем и отсоединяется для локализации нарушения. Активирую противовзломные системы.

Глаза Эмии резко расширились, когда он осознал, что это означает. Если цифровое пространство, в котором он находился, внезапно отключат или уничтожат, его духовное тело выбросит обратно в реальный мир. Это не ранит его напрямую, кроме потери магической энергии, потраченной на пребывание внутри системы, но выбросит его в совершенно случайное, незнакомое место, и на несколько секунд в реальном мире, в реальном времени, он окажется полностью дезориентирован.

Он не мог себе этого позволить.

— Ха-а-ах...!

Завеса пустоты дрогнула, и Эмия прыгнул между смещающимися слоями, дотянулся до чего-то по ту сторону отсутствия данных и приземлился в куда более знакомом пространстве.

— Обнаружено второе вторжение.... Поправка: основной нарушитель обнаружен в другом секторе. Анализ...

Эмия огляделся, определяя, где находится.

«Болтливое оно, однако. И, похоже, оно способно реагировать на мои действия, а значит...»

— Так вот как выглядит ИИ, да?

— Пересматриваю определения и параметры нарушителя.... Подтверждены высокий уровень разумности и самосознания, отсутствие зависимости от аппаратуры синего ящика, позволяющее свободное перемещение во всех сетевых системах. Уровень угрозы нарушителя повышен до максимального... Анализ завершён: нарушитель представляет экстремальную угрозу для экземпляра.... Ликвидация с максимальной предвзятостью.

— Похоже, я ему не понравился, — вздохнул он. — Эй, ты! У нас правда есть время на всё это?

Ответа не последовало. То ли оно не понимало, то ли просто не желало отвечать.

Мир снова дрогнул, но на этот раз всё не исчезло, оставляя его одного, а, наоборот, хлынуло к нему со всех сторон. В одно мгновение он стоял в полном одиночестве, а в следующее осознал, что окружён. Ряд за рядом, ряд за рядом, ряд за рядом — атакующие программы, бесчисленные и неисчислимые, того самого типа, с которым он уже сталкивался в омни-инструменте Роан. А над этим морем пушечного мяса возвышались тысячи куда более крупных атакующих программ.

И где-то далеко за ними, на самом горизонте, он видел сотни «растений», извергающих всё новые и новые атакующие программы, наращивая и без того сокрушительное число врагов, сомкнувшихся вокруг него.

Эмия моргнул, когда до него дошло, что перед ним внезапно возникла целая армия.

«Ах да. Омни-инструмент Роан был дешёвой коммерческой моделью. Даже если ГОР или этот ИИ и пытались использовать там против меня преимущество в железе или что-то вроде ботнета, всё равно есть пределы того, сколько вообще можно уместить в обычный омни-инструмент.»

Но здесь всё было иначе, понял Эмия.

«Это, должно быть, какой-то суперкомпьютер ГОР; нечто несопоставимое с тем омни-инструментом», — если уж совсем навскидку, думал Эмия, то один только кэш центрального процессора здесь, пожалуй, превосходит по объёму весь жёсткий диск того устройства, — «Тц, у меня нет на это времени!»

Когда первая волна из тысячи атакующих программ ринулась на него, Эмия цокнул языком и сам метнулся им навстречу, с рёвом вкладываясь в свой первый удар.

* * *

Хоана держалась за Куринт, стараясь не придавить её даже сейчас, когда сама черпала силы в своей подруге, и медленно вдыхала — точно так, как велел ей папа.

Темноту разгоняли только аварийные огни челнока и свет папиного омни-инструмента, пока он работал снаружи.

«Я должна быть храброй, я должна быть храброй...»

Она сидела внутри челнока, вцепившись в страховочные ремни, держивавшие её в пилотском кресле. Повсюду вокруг всё валялось разбитым и перевёрнутым из-за бесконечной тряски. Ей хотелось убежать и спрятаться у себя в комнатке, в маленьком закутке за её кроваткой, где всегда можно было укрыться, если ей не хотелось делать свои обязанности. Но тогда ей пришлось бы оставить маму и папу, а этого она не могла. Они велели ей оставаться в челноке. Она видела их прямо снаружи — они пытались добраться до дверей ангара и открыть их, чтобы потом улететь.

Двигались они медленно, почти преувеличенно медленно, а вокруг них мерцала голубая мамина биотика. При других обстоятельствах это, наверное, показалось бы ей смешным, если бы самой ей не приходилось бороться с тем же самым. Даже просто сидеть здесь ей было тяжело; дышалось ей медленно и с огромным трудом. Словно пытаешься бежать против ветра, только ветер дует сразу со всех сторон и всё время прижимает тебя вниз.

Где-то вдалеке раздался звук — металл тёрся о металл, будто на орбитальной станции, которая была её домом всю жизнь, что-то огромное сорвали с места и тащили несколько долгих секунд.

Закрыв глаза, она постаралась отгородиться от всего этого и сосредоточиться только на дыхании.

Ей было страшно и непонятно. Она прижимала к себе Куринт, одновременно защищая подругу и ища в ней защиту для самой себя, пока слушала, как папа возится на другом конце ангара. Этот звук всегда её успокаивал: лёгкий звон инструментов, когда их брали и клали на место, писк сканеров омни-инструмента, тихое папино недовольное бормотание, когда он по локоть копался во внутренностях какой-нибудь сломанной машины.

— К-красный ключ, тот, с... да, вот этот. Дай, дай его сюда, — прохрипел он, и по голосу было слышно, как он устал.

Она точно знала, какой инструмент он имеет в виду, и знала, что сразу после него ему понадобятся D-клещи, потому что после внешней панели нужно будет вскрыть внутренний блок проводки. Они у него были? У неё-то были; она точно знала, что они лежат у неё в кармане. Может, ему понадобятся её? Может, ей выйти наружу?

Челнок снова содрогнулся, когда всё опять начало вращаться. Она почувствовала, как её животик подскочил к горлу, и услышала, как папа выругался, пытаясь не упасть. Она отчаянно зажмурилась, слыша, как инструменты рассыпаются и с грохотом ударяются о стену, а следом за ними летят другие незакреплённые предметы и врезаются ещё сильнее. От каждого звука она вздрагивала и сжимала кулачки от страха.

Она попыталась открыть глаза, чтобы посмотреть, всё ли в порядке с папой и мамой. Но темнота, трясущийся пол, скрип и грохот разбивающихся машин вокруг только мешали, и она смогла лишь зажмуриться ещё крепче, пока всё наконец снова не успокоилось. Дышать ей было так трудно, и ей казалось, что это никогда не кончится, а от этого холодный липкий страх у неё в груди только крепчал и всё сильнее сжимал сердце.

Наконец она снова осмелилась посмотреть. Она уставилась на маму, пылавшую голубым светом и помогавшую папе своей биотикой, пока тот висел на дверях ангара.

— Твою мать, так не получится!

— Должно получиться, Хосин. Пожалуйста! — мама теперь тоже кричала.

— Я снял блокировку, но двери всё равно слишком тяжёлые! Ты можешь своей биотикой?

Хоана снова зажмурилась и стала медленно, тяжело дышать, стараясь не слышать их криков и не видеть их такими. И тут пол снова накренился, заставив их заново бороться за равновесие.

Теперь она опять висела вверх ногами, удерживаемая на месте только ремнями кресла. Снаружи, в ангаре, незакреплённые инструменты снова попадали — теперь уже с той стены на потолок, куда прежде свалились вниз, — пока весь ангар продолжал вращаться и вращаться. Словно их поместили в маленькую коробку и принялись крутить её, заставляя всех валиться из стороны в сторону, а все предметы — летать туда-сюда.

И именно тогда она впервые подумала, что, может быть, умрёт здесь.

Мысль была такой странной, что она даже не сразу поняла, может ли как-то на неё ответить. Раньше она никогда не думала о смерти, даже когда ей бывало страшно.

Но почему-то это не казалось таким уж страшным, потому что рядом с ней были её мама и папа. Медленно вдохнув, когда до неё снова дотянулось голубое сияние мамы, она закрыла глаза и бережно прижала Куринт к себе.

* * *

Эмия уничтожил ещё одну гигантскую атакующую программу.

Это было тридцатиметровое существо с множеством многоугольных конечностей, которые одновременно служили ему мечами и щитами, пока оно дёргалось и пыталось достать его. Эмия довольно быстро понял, что эти штуки в разы сильнее мелких атакующих программ. Но не только сильнее — ещё и прочнее, быстрее и заметно умнее. Однако больше всего в их поведении бросалась в глаза их ярость.

Они не отступали, не ослабляли натиск, не сдавались даже тогда, когда их рвали на куски. Они хотели уничтожить его, и ничто не могло их остановить.

Так что про себя он довольно скоро стал называть их агрессорами, просто чтобы легче было различать.

Эмия не остался в том странном пространстве, куда его забросило, а вместо этого прорубал хаотичную просеку сквозь орду мелочи и пытался добраться до выхода. Решив, что по сути это что-то вроде поля ограничения, он сказал себе, что, если сумеет понять, где оно заканчивается, сможет прорваться наружу и заняться уже самой орбитальной станцией.

С тех пор он уничтожил уже далеко больше десяти тысяч атакующих программ.

Считать он перестал уже давно, потому что к тому моменту слишком разозлился, чтобы вообще пытаться отслеживать ход времени здесь. Каншо и Бакуя плясали у него в руках, пока он рубил, уворачивался и прорезал себе путь сквозь сотни атакующих программ, пытавшихся задавить его числом.

Чёрный и белый клинки вспыхивали — слева и справа, по непрерывным спиралям, пока он двигался между бесчисленными врагами и над ними.

Почти каждым взмахом Эмия разрубал по шесть мелких атакующих программ, и всё же сотни растений вокруг не переставали извергать всё новых и новых, лишь бы удержать его на месте. Тогда он переключился на сами растения, уничтожил несколько десятков, но быстро понял, что даже скорость их возрождения слишком велика и он попросту не успевает уменьшать число врагов перед собой.

— Кх-х! — стиснул он зубы, сводя клинки внутрь, чтобы отвести удар налетевшего агрессора.

Они всё время менялись, становились больше и быстрее, обрастали новыми конечностями и другими особенностями, пытаясь приспособиться к нему или хотя бы ранить. Но пока что эти твари не заставляли его слишком сильно отступать, потому что их эволюция всё же шла слишком медленно по сравнению с тем, как быстро он сам менял тактику. Агрессорам требовалось с дюжину итераций, чтобы освоить простенькие приёмы, и как минимум вдвое больше, чтобы перейти к чему-то сложнее.

Использовав инерцию, с которой на него налетел агрессор, он обвился вокруг твари и одним клинком отсёк большую часть её конечностей, а другим через полмгновения рассёк беззащитный центр надвое. С ними пока ещё можно было справляться, но Эмия уже понимал, что так дело не пойдёт. Рано или поздно у него либо кончится магическая энергия, либо он просто пропустит неудачный удар, и тогда всё мгновенно покатится под откос.

«Мне нужно найти выход. Сколько я уже здесь?»

Он пытался докричаться до ИИ, который, похоже, и управлял всеми этими атакующими программами, но тот не обращал на него никакого внимания, кроме тех случаев, когда пытался сорвать очередную попытку побега.

Рванувшись вперёд, он вырвался из построения атакующих программ, надеясь добраться до края этого пространства, как вдруг весь мир внезапно повернулся набок. Он пролетел вниз сотню метров, прежде чем успел оттолкнуться от ещё одного агрессора и зацепиться, восстанавливая ориентацию, а потом мир снова вернулся в нормальное положение. Самих атакующих программ при этом никак это действие не задело, и ему пришлось отбиваться от натиска, решившего воспользоваться открывшимся окном. Его движения постепенно становились медленнее и тяжелее, словно сама гравитация и законы ускорения здесь работали против него. Между его действиями и тем, как киберреальность воспроизводила ожидаемый результат, возникала странная задержка.

Он не знал, связано ли это с тем, что железо не поспевает за темпом боя, или ИИ сознательно мешает ему, но факт оставался фактом: само это место было ему враждебно.

«Всё как я и думал — это в каком-то смысле Зеркало Фантазма», — и сам ИИ он тоже до сих пор не нашёл.

Разрубив шесть мелких атакующих программ, Эмия пнул агрессора назад, в приближающийся строй новых мелких тварей, опрокинув их и выиграв себе ещё несколько секунд на этом направлении, чтобы разобраться с двумя другими агрессорами, наседавшими на него слева. Обойдя одного из них в вращении и разрубив атакующие конечности, он сумел использовать только что изуродованное тело как щит против второго.

Если задуматься, всё это было логично.

В омни-инструменте ИИ был ограничен не только тем, что ему приходилось действовать через ущербного посредника, но ещё железом с уже установленной операционной системой. Наверное, ИИ и там мог бы вытворять нечто, что в восприятии кибермира Эмии соответствовало бы реальности, которую меняло бы почти как Зеркало Фантазма, если бы ИИ получил возможность переписывать всё с нуля машинным кодом, но проблема заключалась в том, что такие вещи, как сетевые драйвера, слишком завязаны на операционную систему, чтобы можно было менять их прямо посреди боя.

А вот здесь, внутри системы, к которой ИИ, по всей видимости, имел прямой доступ, у него был фактически исходный код самой реальности — по крайней мере, с точки зрения Эмии. Пусть и не абсолютный, потому что сопротивляться он всё ещё мог.

«Твою мать, вот бы мне самому перехватить контроль над железом. Если бы мне удалось занять блоки памяти и перехватить достаточно управления над вычислительными мощностями, я бы, наверное, смог вырваться отсюда.»

Прыжком уйдя назад и одновременно разворачиваясь в воздухе, Эмия отбил ногой конечность агрессора, собиравшегося его рассечь, перехватил инерцию и, используя её, метнул Каншо вперёд, как циркулярную пилу, в новый тип агрессора, нёсшийся с ещё большей скоростью, чем все предыдущие. Чёрный клинок глубоко вошёл твари в бок, заодно отсёк одну из её опорных конечностей, и та рухнула на нескольких мелких атакующих программ, раздавив их при падении.

Одновременно Эмия ухватился за остановившуюся конечность того агрессора, от которого только что оттолкнулся, и, перекинувшись вокруг неё, взобрался твари на «шею», зажав её ногами так, что, будь это живое существо, он мог бы задушить его, сидя у него на плечах.

Но, понимая, что это бесполезно, Эмия вместо этого резко откинул верхнюю часть тела назад, словно собирался выполнить обратное сальто, сидя у твари на плечах. Однако, поскольку его ноги оставались намертво сцеплены на её «шее», вверх пошёл не Эмия сам, а, наоборот, его колени утянули чудовище вниз и через него. Вложив в манёвр всю силу, агрессора перевернуло через него так, что голова твари с хрустом разбилась о землю, а ударной волной опрокинуло ещё дюжину мелких атакующих программ.

Разжав ноги, Эмия оттолкнулся от уже начинающего исчезать трупа и перелетел через накатывающую волну мелочи, приземлившись рядом с искалеченным агрессором, в которого ранее метнул Каншо. Вернув себе меч, он добил тварь и снова поднялся на ноги.

«Так, ладно. Выйти не могу, пока не ранен, магической энергии ещё полно — хотя Экскалибур после этого точно отпадает, когда я выберусь, — и агрессоры пока не проблема.»

Эмия тратил здесь время впустую, но в таких масштабах это почти не имело значения. Внутри компьютера время текло быстрее, так что из-за этого ему можно было волноваться меньше. Но если он сломает всё силой, его выбросит обратно в реальный мир, а это будут драгоценные секунды, потерянные на поиски другого компьютера, в который можно нырнуть.

В худшем случае он вообще выведет из строя все системы корабля и останется без возможности что-либо сделать.

Этого Эмия позволить себе не мог. Лучше бороться здесь часами и тратить в реальности лишь доли секунды, чем грубо проломиться наружу и потерять неизвестно сколько времени на возвращение обратно.

Выдохнув и выпрямившись, ЭМия огляделся, пока атакующие программы на миг замешкались, перестраиваясь вслед за его резким рывком. Впрочем, кое-что он всё ещё мог попробовать...

«Нужна цель высокой ценности, но как определить ценность? Агрессор дал бы приличное прикрытие против остальных атакующих программ, но, в зависимости от того, как работают те растения, может, они подойдут лучше...»

Всё, что было перед ним, не имело значения; ему нужно было принудительно ослабить контроль ИИ над системой. Эмия подозревал, что растения куда крупнее, раз их было намного меньше и они изо всех сил старались держаться подальше от него. В отличие от мелких атакующих программ и агрессоров, растения ещё и, похоже, порождались чем-то иным, тогда как именно они создавали здесь всё остальное, что на него нападало.

Выследив ближайшее растение, он рванул к нему. Прыгнув вверх, Эмия начал ступать по мелким атакующим программам, пробегая по ним, как овчарка по стаду овец. Если это был не агрессор, он мог просто пронестись мимо, полагаясь на собственную скорость, а в такой толпе мелочи агрессоры не имели ни малейшего шанса до него дотянуться, пока он продолжал двигаться.

Ещё одним прыжком Эмия преодолел шестьдесят метров и перелетел через трёх агрессоров, вставших у него на пути, чтобы преградить ему дорогу.

— Trace, — метнув оба клинка в пару агрессоров, охранявших растение, чтобы вывести их из строя, Эмия приземлился на самый верх растения, вытянув руку вперёд, и выкрикнул: — on! — «начать проекцию,»

— Разрушитель Клятв!

Зазубренный кинжал возник у него в руке как раз вовремя, чтобы пронзить растение, пока он выкрикивал его истинное имя. Что-то изменилось — Эмия понял это мгновенно, когда сама природа реальности словно исказилась.

Эмия моргнул, поднимая взгляд и оглядываясь по сторонам.

Он не знал, чего ожидать от этой попытки выбраться отсюда, но уж точно не того, что всё просто застынет.

«Оно сломалось? Чёрт, я...»

И тут всё потемнело, и он снова оказался где-то в другом месте, будто провалился сквозь пол и рухнул во что-то внизу. Обнаружив, что лежит на спине в помещении, похожем на маленькую комнату, он отметил хотя бы то, что теперь снова был один. А может, это было что-то вроде большого ящика, вроде грузового контейнера. Нахмурившись, он огляделся. Впервые в цифровом мире он видел нечто настолько плотное. Обычно всё вокруг состояло из какой-нибудь схематичной конструкции или прозрачных панелей. А это, полагал Эмия, было цифровым аналогом бункерной стены.

— Где это я? — пробормотал он, садясь и оглядываясь в поисках выхода.

Не обнаружив ничего похожего на выход и убедившись, что действительно остался один, он медленно выдохнул.

По крайней мере, сейчас ему можно было передохнуть.

По ощущениям, там он сражался уже часов двенадцать, не меньше.

Осознав, что пока можно позволить себе паузу — времени у него всё ещё было достаточно, а ИИ, похоже, оказался занят последствиями его контратаки, — он сосредоточился на дыхании.

Опустив руки вдоль тела, он закрыл глаза и расслабился.

Чёткого плана, как остановить падение орбитальной станции на Тессию, у него всё ещё не было — ну, то есть, кое-какие идеи у него имелись, но у каждой были свои изъяны и проблемы; «Вот если бы я только смог попасть на орбитальную станцию, тогда, может быть...» — но он точно знал одно: ему нужно успокоиться и быть в наилучшей форме, когда ему придётся действовать. Физически с ним всё было в порядке; его медленное и глубокое дыхание никак не было связано ни с потребностью в кислороде, ни с сердцебиением. Он просто пытался очистить и успокоить разум после всей этой неразберихи с ИИ. Прямо как утечки памяти, пожирающие вычислительные ресурсы компьютера, умственное истощение и лишние мысли будут только накапливаться, если он продолжит переть напролом без передышки.

Лучше уж ему сесть и сбросить с себя этот груз, пока есть такая возможность.

Заодно он развеял красную маскировочную броню, которую носил уже некоторое время, и Благородные Фантазмы, которыми пользовался ранее. Нахмурившись, он был почти уверен, что чувствует отдачу от их исчезновения, но ощущение было каким-то неправильным. Как будто...

— Что за...?

Открыв глаза и опустив взгляд, Эмия изумлённо уставился на пляшущие огоньки, отскакивающие от него и щекочущие, несмотря на чёрную диаменовую броню, которую он носил.

Что-то шевельнулось на краю его зрения, и Эмия посмотрел вниз, моргнув, когда заметил странный парящий огонёк, который, казалось, наблюдал за ним.

— А?

Протянув руку, он подхватил это существо двумя пальцами, и его брови поползли вверх, когда он понял, что оно пытается вырваться. Размером оно было с шарик для пинг-понга, светилось простым белым светом и имело невероятно простую структуру. Даже базовая программа ВИ была бы в тысячу раз больше и сложнее этой штуки.

«И всё же оно меня осознаёт?»

Эмия ткнул его пальцем и фыркнул, заметив, что создание явно реагирует на прикосновение. Решив, что оно, похоже, безвредно, он отпустил его, и огонёк на миг замер в воздухе, а затем снова вернулся к своему наблюдению.

— Ты меня понимаешь? Ты вообще кто, что-то вроде хитодамы или ониби? — спросил он, невольно чуть развеселившись от этой мысли.

Через секунду Эмия вздохнул, осознав, что, скорее всего, это существо недостаточно умно даже для того, чтобы понять, что он вообще обращается к нему, не говоря уже о том, чтобы ответить на попытку общения.

И потом, у него не было на это времени. Покачав головой, Эмия поднялся и тут же понял, что, если выпрямится во весь рост, головой упрётся в потолок этого пространства.

Оглядевшись, он моргнул: теперь у его колен парили уже четыре таких маленьких огонька. Повернув голову туда, где сам только что лежал, он понял, что они, должно быть, были придавлены им. А затем он заметил и многих других — за его спиной, запертых в чём-то вроде маленьких клеток из света.

— Это я их случайно освободил?

Что это вообще такое, какая-то камера содержания для нежелательных программ? Почесав висок, Эмия попытался вспомнить, сталкивался ли когда-нибудь с чем-то подобным.

«Они не похожи ни на одну из атакующих программ или вирусов, что мне встречались.»

Четверо свободных шариков, похоже, заметили друг друга и сами подтянулись друг к другу, пока между ними не осталось расстояния больше ширины пальца. А потом почти одновременно они начали метаться по комнате, ударяясь о её углы и о клетки с другими светящимися шарами.

Ну, так или иначе, к нему это всё никакого отношения не имело.

«Нельзя терять время здесь, кто знает, сколько его уже прошло», — подумал Эмия, подходя к одной из стен и отводя ногу назад. Впрочем, исходя из всего его опыта с компьютерами, он был почти уверен, что времени у него всё ещё достаточно. Выбросив ногу вперёд, он мгновенно разбил поверхность, и та разлетелась наружу. Не пытаясь понять, что это было за место, он сосредоточился только на том, чтобы попасть куда-нибудь ещё.

На этот раз он ощутил знакомый сдвиг, словно получая доступ к другому серверу или разделу, и оказался снова в коммуникационном терминале корабля ГОР.

Проверив время теперь, когда он наконец выбрался, он моргнул, глядя на цифры. Прошло меньше пяти секунд, хотя внутри ему казалось, что минул целый день.

— Вот это, однако, суперкомпьютер.

Тут ему действительно невероятно повезло, это он готов был признать.

Теперь, пока ИИ оставил его в покое, ему нужно было понять, что делать с орбитальной станцией. У главных орудий космического корабля было слишком много ограничений, а значит, ему лучше полагаться на собственные средства. То есть использовать Сломанный Фантазм. Вопрос лишь в том, какой и как именно.

«Каладболг, значит?», — тогда ему придётся использовать лук.

Эмия кивнул, впервые за долгое время почувствовав, что снова берёт ситуацию под контроль, хотя всё происходящее по-прежнему казалось ему совершенно чуждым. Выведя изображение орбитальной станции с датчиков корабля ГОР, поступающее в реальном времени, Эмия моргнул. Проверив ещё раз и убедившись, что никакого визуального усиления нет, он понял, что видит сейчас именно тот необработанный вид, который открылся бы ему отсюда собственными глазами.

«Я даже не вижу орбитальную станцию», — сглотнув, Эмия начал возиться с настройками, пока не нашёл функцию увеличения на трансляции. Изображение приблизилось, увеличив картинку примерно в дюжину раз, и только тогда он наконец смог разглядеть орбитальную станцию — крошечную точку в центре экрана.

«Да нет... Я же в неё ни за что не попаду... Или всё-таки попаду?»

Прочистив горло, Эмия осторожно потянулся к системам корабля ГОР. Он всё ещё мог снова включить оружие и выстрелить, но это всё равно привело бы к чудовищному сопутствующему ущербу. А сеть связи по-прежнему была обрушена.

Потерев лоб, Эмия попытался смахнуть пляшущие огоньки перед глазами.

«Постой, что...?»

Эмия поднял взгляд и увидел, что странные парящие шарики света каким-то образом освободили друг друга и теперь были здесь, рядом с ним.

— Вы... Это вы за мной сюда пошли?

Нет, кажется, сами штуки были не меньше него удивлены тем, что видят его.

Ну, настолько удивлены, насколько вообще может быть удивлён рой подпрыгивающих светящихся шариков. Несмотря на простоту своей структуры и самой своей природы, они каким-то образом были весьма выразительны. Двенадцать огоньков кружили вокруг его торса, очерчивая его фигуру, а ещё шесть возились с самим коммуникационным терминалом.

01101101 01100001 01100011 01101000 01101001 01101110 01100101 00100000 01100111 01101111 01100100 00111111

Эмия поднял голову, осознав, что они наконец пытаются с ним заговорить. Наклонив голову набок, он приподнял бровь и сказал:

— Я не говорю на бип-бупском.

4d 61 63 68 69 6e 65 20 67 6f 64 3f

Звучало это почти как одна из тех древних игровых приставок, что валялись у него дома и покрывались пылью, когда он был ребёнком. Те самые, с картриджами и пиксельными экранами. Впрочем, понятнее ему от этого не стало.

Эмия пожал плечами и покачал головой, показывая, что не понимает. И, по иронии судьбы, светящиеся шарики прекрасно это поняли. Рой снова сбился в кучку, а затем наконец выстроился так, чтобы вывести в воздухе буквы — совсем как старый цифровой дисплей из шести сегментов.

ты БОГ?

Эмия моргнул, не совсем понимая, серьёзно ли они. Но, заметив, что они терпеливо ждут ответа, он вдохнул и ответил:

— Нет.

Рой тут же рассыпался в стороны, на миг зажужжал, а затем, похоже, просто перестал обращать на него внимание. Эмия моргнул, вдруг осознав, что они будто бы списали его со счетов — в точности как он сам ранее решил забить на них. Похоже, теперь они возились с модулем коммуникационного лазера и вообще больше Эмией не интересовались. Он и сам не понял, раздражает его такой поворот или забавляет.

Впрочем, сейчас у него были заботы посерьёзнее.

Например, родной мир азари, которого от катастрофы отделяло меньше полуминуты.

«Так, ладно. У меня под рукой самый мощный суперкомпьютер, какой я только видел. Если он способен рассчитывать выстрел из главного орудия, значит, и я смогу использовать его не хуже.»

Вполне разумная мысль, решил Эмия, открывая программу наведения. И тут же дважды моргнул, увидев перед собой чудовищную стену чисел, векторов и переменных. Влияние ближайшего гравитационного колодца, радиус орбиты и эксцентриситет обоих объектов, относительная скорость и угол, потеря дельта-v из-за выстрела из главного спинального орудия, влияющая на сам выстрел...

Эмия покачал головой и на несколько секунд прикрыл глаза.

Слишком много вещей, которые ему прежде никогда не приходилось ни учитывать, ни просчитывать.

Но если бы проблема была только в этом, возможно, он и справился бы. Времени здесь у него было предостаточно. Пока ИИ держался от Эмии подальше, он мог бы прогонять симуляции, пока не добился бы того единственного на миллиард выстрела, который позволил бы поразить орбитальную станцию. Это если бы проблема была только в этом.

Беда в том, что физически для него это было невозможно.

Попросту, бесповоротно невозможно.

Было слишком далеко — станция рухнет на Тессию задолго до того, как его стрела до неё долетит. Даже самые быстрые из его стрел окажутся слишком медленными, а те, что обладали бы достаточной мощью, чтобы пробить защиту, никак не относились к самым быстрым. Каладболгу потребуются минуты, чтобы преодолеть расстояние отсюда до орбитальной станции, даже с учётом того, что вакуум космоса даст ему прирост скорости из-за отсутствия сопротивления воздуха.

Судорожно выдохнув, Эмия потёр глаза.

«Мне нужно подобраться ближе. На бумаге это должно быть легко — лазерная связь летит буквально со скоростью света...»

Он вздохнул, ещё раз убедившись по состоянию связи, что подходящих целей для прыжка ближе к станции нет.

— Тц.

Ни лазерно лучей, ни электромагнитных передач, ни транспондеров — ничего. Только по прямым сенсорам корабля он и мог убедиться, что всё это по-прежнему существует. Даже если бы орбитальная станция сама по себе не была проблемой, этот коммуникационный коллапс всё равно принесёт убытки на миллиарды кредитов, и на то, чтобы всё это разгрести, уйдут недели.

«Кто вообще за этим стоит? Это точно не ГОР и не кто-то с Тессии — в этом попросту нет никакого смысла. Да и с Хосином тоже не складывается...»

Верно же?

«По одной проблеме за раз», — сказал он себе, качнув головой.

Может ли он подвести корабль на достаточное расстояние, чтобы самому прыгнуть на станцию? Или, может, использовать что-то поменьше и побыстрее — торпеду, скажем, или даже ослабленный рельсовый снаряд? Или запустить буй связи, на котором он доберётся до более выгодной позиции для выстрела? Или, если дождаться, пока станция войдёт в атмосферу, можно будет ударить по ней уже с поверхности? Успеет ли он тогда вообще добраться туда?

Секунды реального времени текли, пока он выжимал из компьютера всё, на что тот был способен, пытаясь найти лучший способ решить эту задачу.

Вздохнув и отложив в сторону очередной ворох планов, которые он уже успел рассмотреть и отбросить, Эмия снова потёр висок. Оглянувшись, он отметил, до чего странно, что ИИ так и не вернулся, но дарёному коню в зубы не смотрят. Люди ГОР на корабле, похоже, тоже переносили потерю контроля над собственным судном очень плохо, но сейчас с этим уже ничего нельзя было поделать.

Выдохнув, Эмия посмотрел на маленькие шарики света. Пересчитав их, он отметил, что все по-прежнему были здесь, а значит, они скоро, наверное, закончат то, чем занимались. По какой-то причине они перенастраивали лазерный передатчик, работая на износ, чтобы окончательно искалечить его прошивку и заставить делать то, для чего он никогда не предназначался.

Чтобы сделать связь хотя бы сколько-нибудь заметной на фоне космического излучения, было очень важно удерживать длину волны лазеров отдельно от этого фона. По сути, узконаправленная лазерная связь — это два человека с фонариками, которые на расстоянии передают друг другу морзянку. И, если продолжить аналогию, ты либо пользуешься видимым светом, либо сразу отказываешься от самой идеи, что второй человек вообще хоть что-то увидит.

При должном оборудовании можно было перехватить и прочитать передачу по лазерному лучу, настроенному на более распространённую длину волны; проблема заключалась в том, насколько некоторые из них распространены. Космос полон самых разных видов излучения, идущего отовсюду, но одни длины волн встречаются куда чаще других. Обнаружить такое излучение не проблема, вот только отделить в нём сообщение от фонового шума — ужасно муторная задача, да и выгоды это даёт не так уж много. Не то чтобы использование более незаметных длин волн делало связь намного безопаснее, потому что шифрование передаваемых данных обеспечивало сопоставимый эффект куда проще.

Лучи узконаправленной связи — это, по сути, лазеры, не так уж сильно отличающиеся от лазеров системы «ПОИСК», используемых в космических боях на дистанциях ножевой драки, а значит, к ним применимы те же общие законы рассеивания света: чем длиннее волна, тем дальше она пройдёт, прежде чем рассеется слишком сильно. Именно поэтому инфракрасный диапазон был самым распространённым вариантом и для оружия, и для связи.

Но крохотные шарики света уводили дело ещё дальше, выкручивая модуль аж в область микроволн.

Ровно туда, где и без того полным-полно излучения ещё со времён Большого взрыва, в тот самый фоновый шум, на который почти никто не обращает внимания. Нахмурившись, Эмия не мог понять, что они задумали. Конечно, дальность это давало бы отличную, но из-за всего этого шума любому приёмнику было бы почти невозможно извлечь из сигнала что-то, кроме бессмысленной мешанины.

Было очевидно, что у них есть какой-то план.

А это было уже намного больше, чем имел он.

Эмия вздохнул и поднял руку к виску. Суть дела была в том, что он всё ещё тянул время, надеясь, что вот-вот сам собой возникнет какой-нибудь способ проникнуть на орбитальную станцию. На деле же все варианты перед ним уже были ясны.

Он мог ничего не делать и позволить сотням тысяч погибнуть, когда станция ударит по Тессии с такой силой, что взрыв превратит в стеклянную пустыню сотни километров вокруг точки удара- и на фоне этого ядерные боеголовки его времени покажутся жалкими хлопушками. Даже если станция промахнётся мимо населённых районов, она всё равно поднимет столько пыли и обломков, что климат планеты изменится навсегда.

Это даже могло бы вызвать ледниковый период, изменив экосистему в таких масштабах, которые даже азари сочли бы, по сути, необратимыми.

Или Эмия мог бы принять то, что нужно сделать, перестать искать решение без единой жертвы и заняться тем, чтобы просто уменьшить число погибших. Сломанный Фантазм покончил бы с этим быстро и чисто. Он мог бы запустить быстролетящий буй связи, мог бы вогнать корабль ГОР на полном форсаже в атмосферу, а мог бы даже оседлать кинетический снаряд из главного орудия, словно пушечное ядро.

Если ему нужно было всего лишь сбить станцию, вариантов у него хватало.

Но знание того, что у него ещё есть время, делало Эмию вялым и нерешительным. Не давало ему просто взять и начать действовать сразу, потому что даже если он потратит здесь субъективные часы, благодаря растяжению времени в компьютерных системах у него всё равно останется более чем достаточно запаса времени. В отличие от тех, кого парализовал надвигающийся ужас и страх что-то предпринять, его парализовало знание, что почти наверняка всегда существовало нечто, что он мог бы сделать лучше.

Может быть, если он ещё раз всё перечитает; если сумеет найти способ закончить это без единой жертвы, он сможет исправить то, как подвёл всех раньше.

Но факты всё это время смотрели ему прямо в лицо.

Если он спас Балию, Лиару и Тайру, то теперь, чтобы спасти Тессию, ему придётся убить Хосина, Роан и Хоану. Как будто там существовал некий баланс; ограниченное число мест, отведённых под счастье. Словно, выбрав троих, он обязан пожертвовать ещё тремя. И стоило ему сформулировать эту мысль для себя столь ясно, как он тут же понял, почему тянул время так долго.

— Да пошло оно всё, — процедил он сквозь зубы, крепко сжимая кулак.

Ради чего он вообще продал душу Лунной Клети? Разве не для того, чтобы предотвращать именно такие катастрофы? Разве все эти годы — десятилетия страданий и борьбы, столетие мучительных раздумий и оцепенелой пытки — не были именно ради таких моментов? Чтобы суметь спасти не только тех многих, кто не заслуживает страданий, но и тех, кого он сам хочет спасти?

Тогда к чёрту всё это.

Он найдёт способ, даже если это будет последнее, что он сделает.

Вытащив последние известные чертежи орбитальной станции, которые сумел раздобыть ГОР, он снова погрузился в них. Но с тех пор, как их последний раз проверяли, прошли десятилетия, а Хосин так тщательно изолировал себя на станции, что никакой гарантии точности там больше не было.

Секунды проходили — часы, если судить по его внутреннему ощущению, — пока он снова и снова перебирал всё это. Орбитальная станция медленно, почти незаметно продолжала ползти к Тессии, и в какой-то момент Эмия просто уставился на медленно обновляющуюся картинку дальнего визуального наблюдения.

Станция уже так глубоко провалилась в гравитационный колодец, что остановить её было невозможно. Скоро она войдёт в атмосферу, а после этого станет слишком поздно. Ничего не изменилось, никакое решение само собой так и не явилось.

Неужели сделать и правда ничего нельзя?

Эмия моргнул, когда что-то произошло: неожиданное изменение в статусе одного из систем корабля сообщало о скачке энергопотребления.

Стряхнув с себя оцепенение, он посмотрел по сторонам, пока не нашёл источник. Похоже, шарики света наконец закончили то, чем занимались, активировали модуль лазерной связи и начали вести передачу.

Эмия нахмурился и подошёл ближе, присматриваясь.

Им всё-таки удалось заставить лазерный модуль работать после доработки — они превратили его в излучатель микроволн. И вместе с этим один шарик из них исчез.

Эмия моргнул и насторожился, сообразив, что этот маленький светящийся шарик, должно быть, только что отправил себя точно так же, как он сам обычно перемещался. Только вот он никогда ещё не пытался просто выстрелить собой по лазерному лучу, не имея никакой уверенности, что на том конце вообще кто-то принимает сигнал.

Снова нахмурившись, Эмия вывел данные сенсоров, чтобы понять, куда именно исчез этот шарик. Подняв взгляд, он заметил, что ещё два тоже уже пропали, а модуль лазерной связи несколько раз менял направление передачи.

Проверив датчики, он увидел, что светящиеся шарики целятся в разные корабли, и при этом ни разу не отправляют больше двух за одну попытку или к одной цели.

«Но... на каждом из них связь по-прежнему мертва, нет? Куда же они тогда попадают?»

Модули лазерной связи на принимающих кораблях не сумели бы разобрать микроволновый сигнал, потому что автоматически отфильтровали бы его как бессмысленный фоновый шум. Единственное, что вообще могло бы уловить то, что делают эти парящие огоньки, — это пассивные сенсоры, что-то вроде спектрографа, который проанализирует сигнал и сохранит результат уже на отдельный компьютер...

Эмия моргнул, а его брови медленно поползли вверх, пока он осмысливал эту мысль.

Для шариков света, которым приходилось копировать себя в виде единиц и нулей машинного кода, в этом процессе, скорее всего, было куда больше шагов. Но для него, способного входить в компьютерные системы через экран дисплея и выходить через камеры наблюдения...

Разве он не может просто прыгнуть и войти через сенсор?

— Хм.

* * *

Хоана вскрикнула, когда вдруг на приборной панели челнока вспыхнули все огни, а в ту же секунду тяжёлый глухой удар, отдавшийся по полу, подсказал ей, что магнитная фиксация судна отключилась.

— А-а...?

Она подняла голову, надеясь крикнуть папе и маме, что что-то происходит, но в следующее мгновение челнок уже был в воздухе и летел прямо к ним.

Сдерживая слёзы от неожиданности и растерянности, она хотела крикнуть предупреждение, но застыла, когда за их спинами вдруг появился незнакомец и схватил их обоих. Одетый в чёрное, со странным красным плащом и рукавами, он почему-то показался ей знакомым.

А ещё через секунду челнок резко вильнул, и она потеряла их из виду. Не успев выбраться из пилотского кресла, она услышала за спиной два удивлённых вскрика и извернулась, пытаясь понять, что случилось. Когда двери челнока закрылись и сработали замки, она поняла, что незнакомец, которого уже нигде не было видно, просто зашвырнул её маму с папой внутрь.

— Чт... что это было?!

— С тобой всё в порядке? Хоана, что...

Хоана открыла рот, собираясь что-то сказать, но снова застыла, заметив, что оба смотрят куда-то ей через плечо широко распахнутыми глазами. Она резко обернулась и ахнула, увидев в распахнутых створках ангара пылающий голубой метеор. Он летел прямо на них- это она поняла сразу, вцепилась в Куринт и зажмурилась.

— Что... кто ведёт челнок? Хоана, кто ведёт челнок?! — услышала она за спиной крик папы, но не знала ответа и была слишком ошарашена, чтобы хоть что-то сказать. Станция продолжала вращаться, заслоняя приближающуюся гибель, пока проём ангара уходил в сторону вместе с её поворотом.

И тут челнок рванул вперёд на полной скорости, и, если бы не искусственная гравитация и инерционные компенсаторы, их всех просто вдавило бы в заднюю стенку от чудовищного ускорения.

Папа метнулся к приборной панели, и его руки так быстро забегали по тактильному адаптивному интерфейсу, что у Хоаны от одного взгляда закружилась голова. Внезапно изображение на дисплее сменилось, показывая вид назад. Позади они видели всё ещё вращающуюся орбитальную станцию, а за ней...

Небесный свод вспыхнул огнём, на миг ослепив их, пока не сработал автоматический фильтр, приглушая сияние до уровня, который можно было вынести. Хоана, распахнув глаза, молча смотрела на горящий семилепестковый цветок.

— Что...

Сквозь его полупрозрачные, клубящиеся лепестки она различала бушующий вихрь, разрывающий её дом на части. Она видела, как небо вокруг цветка тоже начинает дрожать и гореть, потому что неистовая буря, бушующая за тонкой преградой лепестков, уже больше не могла удерживаться внутри.

Внезапно весь челнок сотрясла ударная волна с громом и яростью, и один из пылающих лепестков раскололся, а дисплеи на приборной панели тут же обезумели.

— Термоядерный реактор! Должно быть, он...

Челнок снова тряхнуло, на этот раз дважды подряд, когда ещё два лепестка полупрозрачного цветка рассыпались.

— Это Фудзимура! — вдруг ахнула мама.

— Что?! Где?

Хоана моргнула, проследив за папиным взглядом, и всмотрелась в самое сердце бури; ослепительный свет резал ей глаза, несмотря на то, что экран уже потемнел в десятки раз. И на одно короткое мгновение ей показалось, что там, среди всего этого сияния, стоит тот тёмный незнакомец — его алый плащ яростно бился за его спиной, пока он держал на весу целое пылающее небо.

Лепестки теперь ломались один за другим всё быстрее, и всё больше здоровенной огненной бури переливалось наружу через край. С каждым сломанным лепестком наружу выплёскивалась горящая радуга и текущее северное сияние, спиралью расходясь от центра ревущего инферно. Ударные волны одна за другой били по челноку, отбрасывая тот всё дальше и дальше от станции, пока, наконец, не сломался последний лепесток.

Они были уже в десятках километров оттуда, но последний выброс едва не разнёс челнок силой своего удара. Задние камеры не выдержали такой яркости и выгорели, и папа принялся лихорадочно колотить по интерфейсу.

— Сраный автопилот, да... да развернись ты! — он с силой ударил ладонью по панели, рыча и пробуя что-то ещё. — Есть!

На экран вывели вид спереди, и челнок развернулся, замерев в пространстве, пока они молча смотрели на то, что осталось от того, что когда-то было их домом.

Семицветное сияние горящих радуг, мерцающая завеса света, спиралями расходящаяся наружу и медленно накрывающая собой всё небо. От орбитальной станции не осталось ничего — только светящиеся пылинки испарённого вещества.

— Как красиво... — прошептала Хоана, оцепенев от восхищения и не в силах отвести взгляд.

В тот день над Тессией шёл дождь из света.