Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Спокойствие оказалось иллюзией.

Неделя. Ровно столько Магнолии позволили поверить, что худшее осталось позади. Потом небо разорвал взрыв. Когда пыль осела, от здания Магического Совета осталась лишь дымящаяся воронка. Каменные плиты были разбросаны по площади, воздух пропитался гарью и кровью. Те, кто еще утром отдавал приказы всему магическому миру, исчезли за одно мгновение.

На стене ближайшего дома алела надпись.

«Тартарос».

Война началась.

Ресторанчик Ядзимы никогда не был крепостью. Небольшой зал, запах жареной рыбы и домашнего вина, старые деревянные столы. Именно поэтому никто не ожидал нападения.

Эвергрин успела только вскрикнуть. Фрид застыл, превращаясь в камень. Следом — Бикслоу.

Сам Ядзима упал на колени, не понимая, что происходит. Демон лишь улыбался. Для него все это было игрой.

— Жалкие люди…

Он поднял руку. Черная магия начала стремительно разрастаться, накрывая улицу плотной сферой.

— Черт…

В следующий миг воздух взорвался золотой молнией.

— Отойди от них. — Голос Лаксуса прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

Демон обернулся.

— Еще один?

Ответом стал удар. Молния пробила мостовую, расколов камень. Демон успел увернуться. Потом еще раз. Еще.

Лаксус двигался так быстро, что человеческий глаз переставал различать его силуэт.

Удары следовали один за другим. Никаких разговоров. Никакой бравады. Только желание закончить бой как можно быстрее.

Но демон лишь смеялся.

— Слишком поздно.

Черная сфера сомкнулась окончательно. Лаксус замер. Он понял раньше остальных.

Если барьер взорвется… Погибнет весь квартал. Он медленно выдохнул.

— Понятно.

Он сделал единственное, что мог. Перестал разрушать. И начал поглощать. Молния изменила цвет. Белое золото стало болезненно-лиловым. Черная магия рванулась к нему, словно живая. Она впивалась в кожу. Ломала кости. Выжигала магические каналы. Лаксус стиснул зубы. Не сделал ни шага назад.

Еще.

Еще.

Еще немного.

— Лаксус!

Кажется, кто-то кричал. Он уже не слышал. Все силы уходили только на одно. Не дать этой дряни вырваться наружу.

Черные прожилки медленно расползались по его шее. По рукам. Поднимались к сердцу. Он понимал цену. Но выбора не было. Последняя вспышка молнии осветила улицу. Барьер исчез.

Демон рухнул. Следом упал и сам Лаксус. Не пытаясь удержаться на ногах. Просто перестав двигаться.

О случившемся Люси узнала только утром. Она не запомнила дорогу.

Помнила только, как бежала. Мимо людей. Мимо разрушенных улиц. Мимо криков.

Сердце билось так сильно, что заглушало весь остальной мир.

Когда она ворвалась в клинику Полюшки, внутри уже стояла тяжелая тишина. Полюшка устало сидела возле окна. Макаров неподвижно стоял у кровати. Он держал внука за руку. Лаксус лежал неподвижно. Белый. Непривычно тихий. Черные прожилки темной магии медленно пульсировали под кожей, словно пытались добраться до самого сердца.

Люси остановилась. На секунду. Будто боялась сделать последний шаг.

— Можно?…

Полюшка лишь молча кивнула.

Люси подошла ближе. Осторожно коснулась его ладони. Холодная. Слишком холодная. Она медленно опустилась на стул рядом. Сжала его руку обеими руками. Будто могла согреть.

— Ты ведь обещал… — Голос сорвался. — Ты сказал, что никуда не уйдешь…

Ответа не было. Только неровное дыхание. Она опустила голову. Лоб коснулся тыльной стороны его ладони.

— Пожалуйста… Не уходи. Не сейчас. Я еще столько всего тебе не сказала…

Слезы падали на его пальцы. Люси даже не пыталась их остановить.

Макаров долго смотрел на них. Потом медленно подошел. Положил теплую ладонь ей на плечо.

— Он всегда был упрямым мальчишкой, — тихо сказал старик. — Даже когда был совсем маленьким.

Люси подняла заплаканные глаза.

— Он справится?

Макаров долго молчал. Слишком долго.

— Я очень хочу в это верить.

Эти слова прозвучали страшнее любого приговора.

Люси снова посмотрела на Лаксуса. На его спокойное лицо. На едва заметную складку между бровями.

Даже без сознания он будто продолжал с кем-то бороться.

Она осторожно переплела свои пальцы с его.

— Тогда я тоже буду ждать. Сколько понадобится.

Дверь палаты тихо приоткрылась.

На пороге появился Нацу. Он уже хотел что-то сказать. Но слова так и не сорвались с губ.

Он увидел Люси, сидящую у кровати. Ее ладонь в руке Лаксуса. Макарова, молча стоящего рядом. И впервые за долгое время не стал шуметь. Не стал спрашивать. Не стал спорить.

Он лишь тихо прикрыл дверь снаружи. Сейчас им не нужен был ни смех. Ни разговоры. Ни очередная драка.

Сейчас вся гильдия ждала только одного.

Чтобы Громовержец снова открыл глаза.