Быть человеком (гет)

В медотсеке было пусто и тихо. Криокамера подмаргивала зеленым глазом, знаменуя, что она занята и что всё в порядке. В порядке — по мнению криокамеры. Моим она не интересовалась.

Маленькое окошечко в изголовье позволяло разглядеть только верхнюю половину лица: белый, белее бабушкиного фарфора лоб, изморозь на ресницах, отчего они тоже белые, сиреневые жилки на веках. И яркие, чересчур теплые для этого Кая змеи волос, прихотливо раскинувшиеся в криогеле. Как у медузы Горгоны, только неправдоподобно рыжие, непереносимо живые в царстве застывшей отсроченной смерти.

Ладони холодит стекло — только стекло, холод изнутри не просачивается сюда, к нам, в движущийся теплый мир. Между ними — лицо рыжего Кая. Мог ли тот Кай быть рыжим? — бьется дурацкая мысль. Мог бы, почему нет, он же был скандинавом или вроде того. У того Кая была Герда, прошедшая за ним ледяные торосы и растопившая его обратно. Эту сказку читала мне бабушка по видеофону, когда родители бывали на ночных сменах в больнице, а я боялась засыпать одна. Тому Каю повезло.

За моей спиной шуршит дверь, и я поспешно отнимаю руки от крошечного окошка. Венечка. Вздыхает, возится в шкафчике: Теду пора менять повязку и колоть регенерант. Подключаюсь, машинально распаковываю блистер, заряжаю импульсный шприц.

— Вениамин Игнатьевич, мы можем что-нибудь сделать? — сама удивляюсь, как придушенно звучу.

— Ох, Нелличка, — добрый наш доктор опять вздымает халат на груди вздохом. — Мы — боюсь, ничего. У нас же, как ни крути, всего лишь полевой фельдшерский пункт.

— А кто может? — с порога включается пришедший сдаваться Тед, тоже непривычно тихий и насупленный.

— Высококлассный медцентр, — в третий раз вздыхает Венечка, пока я срезаю узел и разматываю бинты на смуглом крепком плече. И тут же, предупреждая вопрос его обладателя, добавляет: — Если бы речь шла о человеке.

Я отворачиваюсь и морщусь, понимая, что док не хотел никого обидеть, что он прав.

— А где водится сочетание подобного уровня медицины и инженеров-нанотехнологов, я даже и не знаю, — продолжает он. — Вряд ли кому-то бы пришло в голову…

Доктор не договаривает, но этого и не нужно. Всё и так понятно. Вряд ли кому-то приходило в голову лечить смертельно изувеченного киборга. Ничейного изувеченного киборга, не подчиняющегося ничьим приказам — тем более. Киборгов не лечат, их чинят — в сервис-центрах DEX-company. По предъявлении оттиска на файле о собственности. И — не такие травмы. То бишь, повреждения. Обратись к ним кто-то с подобным, им выдали бы не прейскурант ремонтных работ, а каталог новинок на замену.

— Ащщ! — шипит Тед, когда я не очень деликатно всаживаю ему укол под лопатку.

— Извини… — мне правда совестно.

— Да ничего, у тебя рука легкая! — тут же переключается пилот. — Вот, помню, в больничке, где я с глазами лежал, была такая грымза…

Я не вслушиваюсь. Комкаю пустой блистер, чтобы после скормить его утилизатору. Так и сяк складываю хоть какое приличное слово из имеющихся под рукой букв. Слово во всех вариациях получается откровенно непечатным.

* * *

К вечеру к нам зашел Роджер — новый адмирал остатков пиратского воинства, которое сдалось на милость победителя. Вокруг кораблика гудели и постукивали суетящиеся ремонтные роботы — грех было не воспользоваться такой оказией лучшей ремонтной базы в этом секторе, раз уж удалось ее отстоять.

Все пили чай, я в основном только мочила губы в чашке. Капитаны обсуждали ближайшее будущее, я снова не вслушивалась. Встрепенулась только на деликатном вопросе Сакаи, как там наш навигатор. По паузе под конец фразы ясно, что коп-пират-геолог так и не решил, звать ли киборга киборгом.

Венечка пускается в объяснения, причитает, что могли б и не довезти. Говорит про удачу. Если это она, то я не хочу знакомиться с ее антиподом.

— И что теперь?Как водится, пара канонных фраз. — спрашивает свежеиспеченный преступный авторитет.

— Не знаю, — вновь повторяет доктор. — Тело может храниться в криогенной камере годами… Если в этом есть смысл.

Лоб Сакаи морщится от какой-то мысли, но он не успевает толком ее сформулировать, застревая на старте, где его тяжело обрывает Стас Федотыч:

— Нам пора улетать. Владимир требует в кратчайшие сроки доставить их в цивилизацию, где есть инфранет, межпланетка для связи с начальством и, разумеется, офис Галаполиции.

Разговор сворачивает в другую степь, а вскоре наш гость доцедил свой чай, попрощался и пошел к выходу.

Я догнала его уже у трапа.

— Роджер, — схватила я за рукав адмиральского мундира бывшего копа. Но для меня сейчас важнее было, что он пират. — Вы хотели что-то предложить?

Он остановился, раздумчиво посмотрел на меня своими азиатскими глазами.

— Может быть, у меня остались некоторые… связи в мире, где не спрашивают документов.

Я вцепилась сильнее:

— Пожалуйста, если вы можете что-то сделать…

— Хорошо, — словно на что-то решившись, ответил он. — Я провентилирую этот вопрос с нужными людьми, как только окажусь в зоне связи. И перешлю вам. Дальше с капитаном решайте уже сами.

— Спасибо! — горячо сказала я, выпуская его рукав и перехватывая ладонь благодарным жестом. — Это всё, о чём я прошу.

— Только… — слегка замялся Роджер, не выпуская моей руки. — Там, где не смотрят на документы, очень даже смотрят на деньги. И немалые.

— Я что-нибудь придумаю, — кивнула я и убежала назад в шлюз. У меня впервые с битвы за базу Альянса появилась надежда.

Капитан Сакаи ещё немного постоял перед трапом по-прежнему безымянного транспортника, потом вздохнул и поспешил прочь.

* * *

Мы с командой сидели в задрипанном баревиче на одной из окраинных планеток и ждали Стас Федотыча со слушания по всей этой истории с базой. Владимир накатал на него иск о срыве экспедиционного плана и о подвергании жизни ученых опасности. Едва завидев входящего в бар капитана, мы поняли, что слушание прошло успешно — и точно: все претензии с капитана были сняты, за участие в сопротивлении пиратам еще и грамоту дать грозились.

Но Стас Федотыч всё равно был не очень весел. И, едва пригубив подсунутое ему Венечкой в честь юридической победы пиво, начал нас всех выгонять. Не из бара, а из команды. Потому что собирался продать корабль, выкупить из этих средств свою заложенную квартиру и забыть о космических перелетах, как о страшном сне. Грузоперевозки с клеймом «неудачников», вляпавшихся в первом же рейсе, обещали быть не просто неприбыльным, а откровенно убыточным делом. И уж точно ни одна госконтора с нами больше сотрудничать бы не стала.

Команда в лице нас была активно не согласна. Тед заявил, что «напугали ежа голым... эээ... госзаказом», что оплата у частников зачастую даже выше и что ему решительно плевать на имидж нашего маленького предприятия. Венечка увещевал, что одно-единственное невезение — ничего не значит и вообще, выкрутились же как-то. Михалыч просто поддерживающе гудел в свою кружку. А я пока только поддакивала — мне ни при каком раскладе уходить было не с руки, пока в медотсеке горела зеленой лампочкой криокамера.

— Ты пока еще на больничном, — осадил пилотские излияния Стас Федотыч, кивая обнимающий шею пилота бинт, в котором болталась рука. — А навигатора у нас вообще нет.

— У нас есть навигатор, — с упрямством, достойным лучших представителей ослиного племени, поправила начальство я.

— Кстати о нем, — нахмурился Стас Федотыч. — Тут «DEX-company» прислала официальное письмо с извинениями за качество продукции. Очень просила вернуть им «остаточный материал» для изучения, «дабы исключить повторение подобных прискорбных инцидентов».

Меня приморозило к спинке сиула, Тед наоборот угрожающе выпрямился. Капитан устало приложился к стакану, вытер пенные усы и продолжил:

— Пришлось наплести, что мы все э-э материалы сожгли. А если теперь выяснится, что нет?! Любая мало-мальски приличная планета с таможенным сканером окажется для нас закрыта! Вдумайтесь: у нас в морозилке КРАДЕНЫЙ КИБОРГ! Который притворялся человеком, врал, пакостил, убивал и чёрт знает что еще!..

— Он защищал нас, — звенящим голосом отчеканила я. — И убивал тех, кто хотел убить нас. А меня б тут, если бы не он, вообще бы не сидело!

Стас Федотыч слегка смутился, потому что если б не я, то здесь не сидело бы его. Я не собиралась ему напоминать и вообще тыкать своим идиотизмом (ну не героизмом же, потому что это был не он). Просто одно неизбежно тянуло за собой другое.

Тед, почувствовав слабину, включился в «ковку капитана, пока горячо»:

— А пакостил он, кстати, исключительно Роджеру с командой.

— Который хотел вытурить нас с планеты! — подхватила я. — Но ему вы руку жмете и чаем поите. И это были не пакости, а виртуозные диверсии, вам ли не оценить.

Но капитан не был бы космодесантником, если б отступил после первой же стычки:

— Ладно, допустим, а до нас? Он ведь чужую личность присвоил! На «Черной звезде» и правда летал навигатор Денис Воронцов. Только он сейчас на Новом Бобруйске паспорт восстанавливает, недавно очнувшись из комы. Этот «Дэн» украл карточку беспамятного парня, скопировал его отпечатки — шестая модель это умеет. Тоже «виртуозная диверсия»?

От слова «модель» в устах капитана пиво сразу показалось горьким, хотя пила я пшеничное нефильтрованное. Стас Федотыч, впрочем, и сам как будто осекся, поперхнулся этой «моделью». Я почувствовала, что ещё чуть-чуть — и пиво станет еще и соленым, потому что закапать было уже готово. Глотнула для храбрости, не разбирая вкуса, и ринулась в атаку. На язык просилось: «А что ему было делать?!» (и да, диверсия-не диверсия, но виртуозная в своей отчаянной смелости!), но драконить кэпа и одновременно его упрашивать было бы глупо и бессмысленно.

— Станислав Федотович, — вместо этого, начала я, — вам же Роджер прислал сведения о Джек-поте. И о том, к кому там можно обратиться.

— Ну, прислал, — потупился капитан. — Но не могу же я, едва вылезя из одной авантюры, с размаху вляпаться в другую!..

Я уже подготовила ответ — достойный, логичный, аргументированный, но тут в пиво всё-таки закапало. Нервы ни к черту, а туда же — борец за правое дело... Я с досадой прикусила губу, пытаясь хотя бы не всхлипывать, но оказалось, что для сурового космодесантника девичьи слёзы — пострашнее любых аргументов.

Он пару секунд посидел, сведя брови к переносице, потом пробормотал что-то невнятное типа: «Ну... ну... Ладно тебе...». А потом открыл через комм письмо Сакаи с координатами и развернул окошко к Теду.

— Сможешь нас туда отвезти? — и, предваряя радостные возгласы (и мой радостный хлюп), непреклонно добавил. — Только на разведку. Проконсультируемся, посмотрим, как оно и что.

* * *

— Двенадцать тысяч единиц, — устало прихлопнул новостью едва вошедший в пультогостинную капитан. — И это ещё «по дружбе», со связями Роджера.

На переговоры в подпольный медцентр, промышлявший, по большей части, пластикой любой степени сложности для желающих сменить личность, на полулегальном астероиде, являвщемся пристанищем для тех личностей, которые, меняй-не меняй, оставались по ту сторону закона, Стас Федотыч ходил один. Даже Венечку не взял, хоть тот и просился. Я понимала, почему: чтоб легче было согласиться с доводами разума без наших щенячьих глаз по сторонам. И вот капитан после встречи с главным хирургом оглашал приговор.

— Мне сразу сказали: проще нового купить, — продолжал капитан. — За эти деньги «семерку» с конвейера можно взять, ещё и сдача останется. А уж бэушных «шестерок» — по пять-шесть тысяч в инфранете валом. А таких, как наш, и вовсе принято в мусоросжигатель отправлять.

Это было понятно и без капитана. И самому Дэну тоже, когда он лежал переломанный, но не включал спасательный маячок.

— И гарантий — никаких, — заколотил Станислав последний гвоздь в крышку гроба.

— Но мы же обязаны попробовать! — привидением восстала оттуда я. — Дэн сможет выкарабкаться, ему просто нужен шанс!

Капитан посмотрел на меня устало.

— У меня нет таких денег, Нелли. Квартира и без того в залоге. На счету — три тысячи пенсионных накоплений. А мои старые почки, даже при всем желании, никому не нужны.

Проигнорировав неловкую шутку про почки, я подтянула к себе свой видеофон. В общем, он и лежал рядышком на такой случай — чего-то подобного я и ожидала.

— У меня есть, — не поднимая глаз на капитана, я натыкала на экране банковское приложение. — Бабушкино наследство. Она хотела, чтобы я потратила их на что-то важное.

Я не стала добавлять, что старушка наверняка имела в виду улучшение жилищных условий: сумма на счету плюс моя однушка у космодрома могли обеспечить мне нормальную квартиру, в которой не страшно было бы заводить детей. Лечение сорванного нелегального покалеченного киборга явно не вошло бы в бабулино представление о «важном». Но бабуля уже третий год как не могла мне возразить, а насчет важного-неважного у меня имелись свои соображения.

— Вот, тут десятка с мелочью — вытащила я на всеобщее обозрение вирт-окошко.

— А по пятихату мы с Михалычем сможем докинуть, — коротко пошептавшись о чем-то с механиком, провозгласил Тед. — Там совсем немного останется, капитан.

Стас Федотыч посмотрел на светящиеся цифры, на наши ожидающие лица, снова на вирт-окно.

— Ладно, — наконец крякнул он. — Тысячей я точно могу пожертвовать.

— Не нужно тысячей, Стасик, — тут же вклинился Венечка. — Есть же ещё я!

— А тебе, раз так, тоже найдется, куда потратиться, — ответил другу капитан. — Если б всё упиралось в одно лечение! Ему же понадобятся нормальные документы, какой-никакой прописанный в них хозяин — и ещё идентификационный чип в плечо, которого у нашего орла предсказуемо не оказалось. Там как раз на тысячу наберется, если не больше.

— Тогда решено? — нетерпеливо подорвалась со стула я. — Едем в медцентр?

Капитан посидел ещё с полминуты, а потом тоже поднялся.

— Тед, выкатывай флайер и пошли криокамеру грузить.

* * *

Вторая часть серии: по ссылке:

https://fanfics.me/fic249018