Sonic: В темпе «Вместе» (гет)

За три дня до этого, вечером после концерта в «Тёмном круге», Скордж и Фиона сидели в гримёрке вдвоём. Концерт прошёл как обычно — громко, грязно, красиво. Но сегодня что-то изменилось. Скордж не крутил медиатор. Не закидывал ноги на стол. Он сидел напротив неё и смотрел. Прямо. Без обычной ленивой усмешки.

— Ты сегодня хорошо пела, — сказал он.

— Я всегда хорошо пою.

— Знаю. Но сегодня — особенно.

Фиона подняла бровь. Она сидела у зеркала и расчёсывала волосы — медленно, размеренно. В зеркале отражалась половина её лица и его фигура на диване.

— Комплименты? От тебя? — она усмехнулась. — Что-то новое.

— Может, я решил попробовать.

Он поднялся, подошёл к ней сзади и положил руки на плечи. Фиона замерла на секунду — всего на секунду, — но он почувствовал. И улыбнулся.

— Знаешь, Фи, — произнёс он, наклоняясь к её уху, — я тут подумал. Мы с тобой давно вместе. И на сцене, и... не только.

— Мы не вместе, — напомнила она, но в голосе не было холода.

— Может, пора это исправить?

Он развернул её к себе — не грубо, не настойчиво, а так, как умел только он: словно всё уже решено, и ей остаётся только согласиться. Фиона смотрела на него, и внутри неё боролись два чувства: удовлетворение от того, что план сработал, и странное, неожиданное тепло. Она добилась, чего хотела. Скордж смотрел на неё. Только на неё. Никакой Рози. Никаких фанаток. Она.

— Может, и пора, — прошептала она.

Он усмехнулся и притянул её ближе. Их губы встретились — не впервые, но теперь в этом поцелуе было что-то иное. Что-то, похожее на настоящее.

Телефон завибрировал утром. Тейлз как раз проверял настройки синтезатора — без особой нужды, просто чтобы занять руки. Сообщение от неё: «Сегодня в сквере? В шесть. Там же, где всегда».

Сердце пропустило удар. Она писала редко, и каждое сообщение было как маленький подарок. Он ответил сразу — «Буду», — и остаток дня провёл как в тумане. Даже на репетиции Эми заметила, что он улыбается без причины.

В шесть он уже стоял у фонтана. Она подошла со стороны аллеи — неспешно, как всегда, но что-то в ней было иначе. Он понял это сразу, как только она остановилась напротив и не улыбнулась.

— Привет, — сказал он, всё ещё надеясь.

— Привет, Тео.

Она не тянула. Не стала играть. Просто стояла и смотрела на него — уставшим, почти чужим взглядом.

— Я хотела тебе сказать. Ты был прав, когда говорил, что не умеешь играть.

— В каком смысле?

— А я умею. Это единственное, что у меня получается хорошо.

У него внутри что-то оборвалось. Он всё ещё не понимал, но уже чувствовал: этот разговор — не продолжение. Это конец.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что ты должен знать. Тебе не нужно меня ждать. У тебя всё хорошо. Группа, музыка, друзья. Ты настоящий. А я нет. Я не тот человек, который тебе нужен. Просто поверь.

Он хотел что-то сказать — много всего вертелось на языке. Что она ошибается. Что он готов ждать. Что всё можно исправить. Но слова застряли в горле. Он стоял и смотрел на неё, и ничего не понимал. Почему она говорит это сейчас? Почему так спокойно? Что случилось за эти три дня?

— Я не понимаю, — выдавил он. — Ты говорила, что я тебе нравлюсь. Что ты хочешь быть ближе. Что...

— Я говорила много всего.

— Это была неправда?

Она помолчала. Потом тихо ответила:

— Не всё.

— А что было правдой?

Она не ответила. Просто смотрела на него, и в этом взгляде не было ни холода, ни тепла. Только усталость.

— Прощай, Тео.

И ушла. Просто повернулась и зашагала по аллее, не оборачиваясь. Тейлз остался у фонтана. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. А потом сел на скамейку и закрыл лицо руками. Ему хотелось плакать, но слёз не было. Только пустота внутри и один вопрос, который он повторял снова и снова: зачем? Зачем всё это было?

Ответа он не знал. Фиона шла через сквер, не оборачиваясь. Ей было жаль его. Чуть-чуть. Совсем немного. Того самого «бедного мальчика, которого использовали». Он действительно был настоящим. Наверное, единственным настоящим человеком в её жизни. Но ей нужен был не он. Ей нужен был Скордж. И она своего добилась.

Она вспомнила, как он смотрел на неё вчера. Как целовал. Как сказал «может, пора». Всё получилось. Игра была окончена.

Она ускорила шаг. Где-то далеко, у фонтана, всё ещё сидел мальчишка в оранжевой толстовке и пытался понять, что только что произошло. Но она не обернулась. Она никогда не оборачивалась.