Быть человеком-2 (гет)

Вылет нам дали перед самой полуночью — и с ним всё прошло благополучно. А через буквально полчаса, когда я ещё и заснуть не успела, в дело вступила мгновенная карма — ну, или всем на тот момент так показалось.

Дэн вскинулся одним резким движением — как и не лежал только что. Миг — и он уже на ногах.

Предупреждая мой вопрос, отвечая только на заполошный взгляд своим внезапно застывшим, он сказал:

— Полицейский корвет на встречном курсе.

И стремительно вышел из каюты.

Я, прихрамывая, поспешила следом.

Когда я ввалилась в пультогостиную, там уже все облепили лидар. Дэн стоял чуть позади всех, глядя не на корабельный экран, а на свой собственный, куда транслировал себе картинку напрямую с Маши. От этого казалось, что взгляд его провалился куда-то внутрь себя.

Точечка корвета сначала проползла мимо — почти до границы вирт-окна, и я уже приготовилась выдыхать и хлопать по всем подвернувшимся плечам, но тут она замерла, а потом стала возвращаться. Всё быстрее и быстрее.

Как на последнюю надежду, я воззрилась на капитана. Тому впору было бы задымиться, потому что на него примерно с тем же выражением уже смотрели все, кроме Дэна.

— Тормози, — сквозь зубы бросила наша «надежда» пилоту и зачем-то проверила пятерней кобуру.

Мне проверять было нечего, но за Дэна я готова была драться и подручными средствами. Был бы ещё от этого толк…

* * *

Полицейский корвет вел себя странно. Оттормозился на расстоянии 10 км, где связь ещё была неустойчивой, не затребовал стыковку, не включил даже проблесковый маяк.

Придавленное строками данных на внутреннем интерфейсе «Потому что» зашевелилось и подняло голову, пока несмело сообщая что-то, чего он не мог разобрать.

Маша приняла радиосигнал. Голос в динамиках был неестественным, искаженным, но даже сквозь это пробились знакомые интонации.

«Запустить сравнительный анализ голосовых файлов? Да/Нет»

Да. И побыстрее.

Голос вещал какую-то чушь. Требовал пропуск на вылет из сектора, которого не значилось в пакете необходимых документов. Потом и вовсе:

— Без пропуска ваше судно будет классифицировано как вредоносное и в предупредительном порядке аннигилировано. Запускаю обратный отсчет: сто… девяносто девять… девяносто восемь…

Результат анализа высветился одновременно с его собственным выводом. Где-то он подобное уже слышал. Только тогда голос на самом деле был машинным, а не прикидывался таковым, и отсчет тогда был всего до десяти.

— Тед, это Винни, — наклонившись к напарнику, тихо сообщил он.

— Да ладно? — Тед выдал все признаки крайнего удивления. — Как? Откуда?!

— Не знаю, но это он. Включил войсченджер, только и всего.

Ощущение было — как будто весь день тащил тяжелый рюкзак и потом сбросил его. Или как будто игла бластерного дула, уже смотревшая в лоб, внезапно прянула кверху и выстрелила не плазмой, а резаной цветной бумагой, как самодельная пиротехника на празднике, посвященном Станиславу.

Кажется, ему снова повезло.

* * *

То, что поначалу выглядело как оживший психологический триллер, начало отдавать нотками китчевого третьесортного боевичка из коллекции Теда, когда зазвучал отсчет.

Я это правда слышу? Разве так вообще бывает в реальной жизни? Что это за психоделия?

Завертев головой, я наткнулась сначала на озадаченно хмурящегося Стас Федотыча, а потом на шушукающихся парней. И вот тут меня отпустило. Будь это реальная угроза, Дэн бы не шептал заговорщицки что-то Теду, а… ну, делал бы что-то другое.

Потом Тед врубил ответную связь, и боевичок перешел в комедию дель-арте:

— Эй, вы там не забыли сменить светодиоды на шапочки из фольги? А то у вас, кажись, мозги поплавились, и вы считаете, что и у прочих тоже! — заорал Тед, расплываясь до ушей.

Светодиоды? ШАПОЧКИ? Да блин!.. И как я сама не опознала эту фирменную хрипотцу, пусть и превратившуюся сейчас почти в скрежет! Впрочем, мне простительно, я же у нас и не киборг.

Поймала взгляд Дэна, сделала ему большие вопросительные глаза, одними губами произнесла имя. Тот только согласно опустил ресницы. Стас Федотыч всё больше задирал брови к козырьку, но за кобуру больше не хватался и вообще, судя по всему, тоже понял, что происходящая неведомая фигня вряд ли опасна. Особенно после растерянного: «Чего?..», вклинившегося между «восемьдесят восемь» и «восемьдесят семь».

Но нечего пилоту развлекаться одному. Оттерев Теда от микрофона, я взяла с места в карьер:

— Что, Винни, тебе так и не разрешили завести робособаку, и ты сублимируешь за счет ближних, дальних и встречных-поперечных?

Динамик взорвался гоготом, где поверх басовитого Виннивского тоненько подвывал захлебывающийся Фрэнков.

— Короче, валите сюда, придурки, и с вас простава, — в короткой, но неравной битве микрофоном вновь завладел Тед. — И верните настройки, как было, пока по шапочкам от Роджера не получили!

* * *

Корвет на самом деле оказался полицейским. Бывшие пираты — тоже. Форма у всех была настоящая, как и жетоны, фонившие сквозь карманы. Их сигнатуры неприятно отозвались в уже затянувшихся костяшках, и он поспешил закрыть окно сканирования.

В остальном всё было в порядке. Настолько в порядке, что он готов был стерпеть шуточный приветственный контакт от Винни, хотя обычно контакт от чужих людей ему не нравился. И стерпел бы, хлопни его роджеров пилот по плечу или ткни в бок. Но тот попытался взлохматить ему рыжий хвост, а к нему был зафиксирован крайне ограниченный допуск.

Поэтому голову он отклонил, а вскинутую руку (высоко вскинутую, Винсент был ниже его на 17 см) отстранил нетравматичным способом:

— Я тоже рад тебя видеть, Винни.

— Ишь, рыжик, выкарабкался-таки, — хмыкнул чужой пилот. Произнеси он про «рыжика» раньше, способ мог выйти несколько более травматичным.

* * *

Под ту самую проставу — прихваченное Роджером саке — разговор потек плавно и весело. Ребята рассказали, как их восстановили на службе, засчитав победу над Балфером за долгоиграющую операцию под прикрытием. Мы поведали о наших злоключениях. О последнем — тоже, после вопроса Роджера, с чего это мы вдруг начали опасаться полиции.

После эмоционального, но несколько сбивчивого рассказ Теда (он, как ни крути, был в некоторой измененке, а Дэн выступать сказителем не пожелал) Роджер нас успокоил: Возвращаться на Новую Землю-7 и правда чревато (тут Тед загудел, что не больно и хотелось), но никто за такое гонять нас по всей Галактике не станет — даже если полицейский и запомнил, кто этого его и чем.

Дальше встрял Винни с ценными советами Дэну, как можно было избежать членовредительства. Не то чтобы бывший сержант вдруг заделался пацифистом, просто считал, что дозволенное и сойдущее с рук Юпитеру в лице человека совсем по-другому отзовется быку, то бишь сорванному киборгу. И как бы я ни восставала внутренне против формы, по существу возразить было и нечего: беречься Дэну стоило в иных случаях больше, чем нам. Исправительные работы или штраф всё же куда менее фатальны, чем утилизатор. Но в данном случае все предложенные Винни варианты: сбегать за капитаном, обойти полисмена за три квартала и тэдэ — были потерей времени и суетой сует.

Впрочем, Дэн слушал так внимательно, что казалось — сейчас за планшетом полезет, конспектировать (хотя мог бы и без планшета). Однако в какой-то момент левая бровь, перечеркнутая шрамом, одна-единственная дрогнула на совершенно серьезном и до невозможности включенном лице, и сцена «неофит внимает гуру» перевернулась с точностью до наоборот: «не учите дедушку кашлять».

Мы с Тедом неприлично захрюкали, а Винни, не изучавший мимику одного боевого киборга так долго и нос к носу, продолжая принимать его внимание за чистую монету, подытожил:

— Хотя я бы ему тоже врезал. Проще и быстрее всего. Но тебе так делать нельзя, понял?

Дэн кивнул. Не опуская брови.

Отсмеявшись и замахнув ещё рюмочку саке, я тоже нашла, о чем поговорить с космокопами по делу.

— Роджер, а в вашей базе часом один субчик не завалялся? Похож на тощую макаку, уши — вот такие, — приставила я ладони к голове, ухмылка глумливая — до самого Магелланова облака, ростом… ну, примерно так, — я отмерила над головой три пальца, но потом подумала и один убрала.

Роджер слушал внимательно, хмурясь всё недовольнее, пока я продолжала:

— Летает на мелком катерке, зовут Павел, но это неточно.

— Павлом его никто не зовет, — тяжело вздохнул космокоп, перекинувшись понимающими взглядами с Винни. — А только и исключительно Падлой, что как нельзя лучше обозначает его истинную суть. Он вам ничего не сделал?

— Благодаря Дэну — нет, — признательно посмотрела на навигатора я, а остальная команда — на меня и удивленно. — Он нас усыпить хотел своим винищем, а уж что потом — кто его знает. Ограбить, наверное.

— Так он бутылки не сам по себе разгрохал?.. — начал Тед, у которого от моего рассказа щелкнули шарики с роликами. Но Стас Федотыч его остановил: и так, мол, в целом всё понятно, а подробности сейчас важнее другие.

— Если бы только ограбил — считайте, легко бы отделались, — пошевелил подбородком Сакаи, словно решая, стоит ли говорить или уж замять, раз всё обошлось. — Падла для работорговцев подшакаливает.

— Упс… — вырвалось у Теда, но капитан снова его перебил — теперь уже ненамеренно:

— У нас с ним навигатор улетел. Это что же получается…

Роджер удивленно воззрился на невозмутимого Дэна, потом вернул взгляд капитану.

— Да не этот, — махнул рукой Стас Федотыч. — Был тут у нас парнишка…

— Недели не продержался, напросился к Пашке… к Падле этому на борт и удрал, — вступил наконец и Тед.

— Тогда у меня для вас плохие новости, — сдержанно сообщил полицейский. — Таких, как Падла, называют «чайками» — мелкие хищники, а то и падальщики при акулах преступного мира. Урвать где что плохо лежит, подчистить там, где уже, вроде как, «всё украдено до нас», подбросить такого вот наивного дуралея торговцам живым товаром — а самому выйти чистеньким. Как бы и не при делах.

— Поэтому его ещё и не посадили? Неужели на него ничего нет? — возмутилась я.

— Серьезного — ничего, а ради несерьезного ловить эту мелкую падаль никто не будет, — уставился в стол Сакаи.

— Но похищение человека… — начал Стас Федотыч.

— Давно вы расстались со своим э-э… навигатором? — быстро уточнил коп.

— Ну-у… — принялся в уме подсчитывать дни капитан.

— Значит, давно, — припечатал Роджер. — И на Падлином катерке вашего парнишки наверняка уже нет. А где он есть — это вот самый большой и тяжелый вопрос.

Все угрюмо замолчали. Даже я впервые подумала о медалисте с сочувствием. Он, конечно, был редкостной занозой в заднице, но судьбы сгнить где-нибудь на подпольном вредном производстве я б не пожелала и врагу.

Сакаи переписал из Стасфедотычевой копии договора о найме все данные Алексея и пообещал объявить его в розыск. Это было единственным, что он пообещал.

— Может, вы и о другом подозрительном типе знаете? — нарушил тягостное молчание капитан. — Он тоже, скорее всего, связан с работорговлей.

И, к моему величайшему удивлению, описал внимательно прищурившемуся полицейскому… того мужика с «Ярмарки», Вадима. Который был кэповым сослуживцем, трогал меня руками, а потом утащил нашего кэпа пить.

— Он мне тоже поучаствовать в этой дряни предлагал, — мрачно признался наш бравый космодесантник. Так вот почему он такой никакой с той встречи вернулся — и я сейчас отнюдь не про степень опьянения!

Но на этот раз Роджер только покачал головой, сказав, что ни с чем подобным Вадим Ковалев в Галаполиции не светился и вообще он знать о нем не знает.

У Фрэнка запищала напоминалкой клипса комма, обозначая, что время визита, выкроенное из патрулирования, подходит к концу. Корвету «Сигурэ» предстояло сдавать смену. Винни сразу дисциплинированно поднялся, а Роджер заозирался в поисках своего механика.

— А где Джилл?

После приветственных объятий и приветственной же первой стопки за столом я ее не помнила. И у меня были некоторые соображения о ее дислокации.

— Я сбегаю поищу! — вперед всех вызвалась я, намереваясь по-сестрински прикрыть приятельницу, с которой мы когда-то делились секретами.

Осторожно заглянув в машинное, я услышала откуда-то из-под реактора звуки, которые с равной степенью вероятности могли быть как результатом интимного, так и профессионального времяпрепровождения. Отойдя назад и намеренно громко протопав (в перебинтованной ноге стрельнуло), я постучала в переборку и покричала:

— Джилл! Тебя там Роджер потерял! Они отстыковываться хотят!

Под реактором завозились, и через полминутки из-за двери, как из преисподней, выскочила блондинка, на ходу поправляя лямку полукомбеза. Лицо у нее было испачкано солидолом, а шея над ключицей — свежим кровоподтеком весьма характерной формы.

— Спасибо, Нель, — крикнула она весело, послала в приоткрытую дверь машинного сочный воздушный поцелуй и упорхнула. Я со своей ногой поплелась следом.