Мой любимый мятеж (джен)

Отряд двигался вдоль кромки деревни, прижимаясь к плетням и заборам. Темнота здесь казалась густой, как смола; луна скрылась за рваными облаками, оставив их лишь с тусклым светом звезд. Они не уходили далеко от домов — открытая степь пугала своей пустотой сильнее, чем темные окна покинутых изб.

Все всматривались в черную зубчатую полосу Чернолесья на горизонте. Воздух стал тяжелым, неподвижным, пахнущим мокрой шерстью и тленом.

— Может... может это просто волки? — голос Эзры прозвучал чуть слышно, словно он боялся собственным шепотом привлечь внимание тьмы. Барда била мелкая дрожь, а его пальцы судорожно сжимали рукоять кинжала, который явно был бесполезен против того, что могло скрываться там.

Ил шел впереди группы, ступая мягко, без единого звука. Он даже не повернул головы, отвечая ровным, лишенным всякого ехидства голосом:

— Не волки. Это Упыри. Массивная нежить. Неразумная, стайная. Им нужна плоть для поддержания массы. Обычно они жрут скотину, пока та не кончится, но когда голод становится невыносимым...

Он не закончил фразу. Этого и не требовалось.

Эзра издал тихий, придушенный писк и отступил на шаг назад, едва не споткнувшись о брошенное ведро. Лицо Торбина посерело под слоем дорожной пыли — гном прекрасно понимал ценность живого веса перед лицом стаи хищников. Даже Найриэль замерла, её зеленые глаза сканировали тени между деревьями со скоростью вычислительной машины. Бреннан молча обнажил меч до половины, металл тихо звякнул, звук показался всем оглушительно громким.

Отряд напрягся, превратившись в единый комок натянутых сухожилий. Они вглядывались в лес, пытаясь уловить движение среди перекрученных стволов. Где-то там, во мраке, горели пары тусклых желтых глаз. Слишком низко для человека. Слишком высоко для обычной собаки.

Внезапно Ил резко развернулся. Разворот был таким стремительным, что полы плаща взметнулись в воздухе. Не сказав ни слова, он быстрым, размашистым шагом направился обратно, вглубь сонной улицы, прямо к домам.

Риза дернулась следом, раздраженно шипя сквозь стиснутые зубы:

— Струсил?!

Она ожидала очередной колкости, шутки или пафосного монолога. Но Ил ответил без кривляний, остановившись и глядя на неё сверху вниз абсолютно серьезно. В темноте его лицо казалось высеченным из бледного камня.

— Они уже в деревне, Риза. Их логово здесь.

Смысл слов дошел до них мгновенно. Деревня была не убежищем. Она была ловушкой. Кормушкой.

Страх ударил по ногам раньше, чем мозг успел отдать приказ. Отряд сорвался с места, догоняя Ила. Рыцарь бежал тяжело, лязгая сталью, гном семенил короткими ножками, но удивительно быстро, эльфийка скользила бесшумной тенью.

Вой раздался снова, но теперь он звучал совсем иначе. Не вопросительный зов вожака, а торжествующий рев охотника, увидевшего добычу. Звук отразился от крыш, заставив стекла задребезжать.

А затем этот вой перекрыл другой звук.

Тяжелый, влажный удар чего-то массивного о землю. За ним последовал скрежет — длинный, протяжный визг огромных когтей, впивающихся в сухое дерево чьей-то двери где-то в соседнем проулке.

Звук ломаемого дерева резанул слух похлеще последующего за ним крика.

Ил несся впереди отряда, его силуэт в сером плаще казался смазанным пятном на фоне темноты. Он не тратил силы на левитацию или рывки — сейчас скорость всей группы зависела от самого медленного звена, а именно от пыхтящего Торбина и тяжело ступающего Бреннана.

Они вылетели из-за угла амбара прямо на открытую площадь перед домом старосты. И нос к носу столкнулись с тварями.

Их было трое. Массивные туши, напоминающие помесь кабана и гниющего медведя, покрытые струпьями черной корки. Магическая гниль разъедала их плоть, обнажая желтоватые кости в некоторых местах, но это лишь делало их быстрее. Упыри припалили к земле, их глаза горели тусклым багровым светом. Они уже заканчивали трапезу — между ними лежал растерзанный труп овцы, чей запах крови смешивался со сладковатым смрадом некромантии.

Твари замерли на секунду, ослепленные факелом Эзры. А затем инстинкты хищника взяли верх над остатками звериной хитрости. Добыча была снаружи. Свежая. Шумная.

Стая мгновенно переключилась.

Тот, что был ближе всех, взрыл когтями землю и бросился на Ризу. Девушка только начала выхватывать меч, её движения были скованы усталостью долгого дня.

Ил даже не ускорился. Он просто шагнул вбок, оказываясь между ней и монстром. Его рука поднялась навстречу оскаленной морде. Упырь врезался в него всем весом, рассчитывая сбить человека с ног и поддеть клыками.

Раздался тошнотворный хруст сминаемой плоти, но Ил даже не покачнулся. Тварь взвизгнула: ладонь Архимага встретила удар, чуть усилив плотность кожи магией, но инерция была слишком велика. Плащ Бреннана на плече жалобно затрещал, ткань расползлась черными нитями под давлением массивной туши. Ил оттолкнул упыря от себя, используя импульс удара, впечатывая хрюкающую нежить в стену соседнего сарая. Существо сползло по бревнам бесформенной кучей.

Тем временем началась общая свалка.

Второй упырь прыгнул на гнома. Торбин взвизгнул, выставляя вперед свой абак как щит. Это спасло ему жизнь — когти проскрежетали по дереву счетной машины, отбросив гнома назад. Найриэль оказалась рядом раньше, чем тело Торбина коснулось земли. Два кинжала вошли в глазницы твари по самые рукояти. Эльфийка провернула лезвия, разрывая мозговой ствол, и отпрыгнула, уходя от фонтана черной жижи.

Третий метнулся к барду. Эзра завизжал так высоко, что у всех заложило уши. Он неуклюже замахнулся лютней, словно дубинкой. Тварь легко уклонилась бы, если бы не эльфийка. Найри материализовалась из тени прямо перед прыгуном, полосуя тому сухожилия на задних лапах. Монстр рухнул на брюхо, пропахав землю носом, и оказался прямо перед лицом побелевшего Эзры. Бард зажмурился и со всей дури опустил деку инструмента на череп упыря. Дерево лопнуло с оглушительным треском, струны зазвенели погребальным звоном, но цель была достигнута — тварь мотнула башкой, дезориентированная.

Ил стоял неподвижно в центре площади.

Он больше не пытался играть роль героя-одиночки. Если гнездо обосновалось здесь, без уничтожения матки всё это — бессмысленное щелканье семечек. Сейчас он был стеной.

Пальцы его левой руки сложились в сложную фигуру. Не вспышка огня, нет — концентрированный поток плазмы толщиной с иглу вырвался из кончиков пальцев и прошил последнего нападающего насквозь, испарив позвоночник. Упырь рухнул кулем, исходя сизым дымком.

Внезапно тишину ночи разорвал новый звук. Вой. Но теперь он звучал иначе — командно, требовательно. Из глубины деревни, из-за домов, донесся ответный рев десятка глоток. Целая стая шла на шум.

Один из раненых Илом упырей, тот, что валялся у стены, воспользовался замешательством. Собрав остатки сил, он взвился в воздух, целясь когтями в горло магу.

Ил видел атаку периферийным зрением. Вместо того чтобы уклоняться самому, он резко дернул Ризу на себя, буквально швырнув девушку себе за спину одной рукой. Другой — той самой, что приняла первый удар — он встретил падение твари. Когти полоснули по предплечью. Плотность мышц снова выдержала, приняв удар на жесткий блок, но рукав рубахи окончательно превратился в лохмотья, пропитанные черной слизью и кровью (его собственной).

Упыри вокруг них вдруг прекратили атаковать. Те двое, что еще могли стоять, резко дернули головами в сторону звука вожака. Инстинкт стаи сработал безупречно. Раненая добыча, которая дала сдачи и позвала подмогу, перестала быть приоритетом. Жить хотелось больше, чем есть.

Твари сорвались с места синхронно, растворяясь в тенях переулков так же быстро, как появились. Спустя секунду площадь опустела. Слышно было только тяжелое дыхание людей да шипение догорающего факела Эзры.

Никто не был ранен серьезно. Только порванная одежда, синяки и пульсирующий адреналин в венах. Все запыхались, хватая ртом холодный ночной воздух.

Ил медленно выдохнул, опуская руки. На его предплечье красовались четыре глубоких параллельных борозды, стремительно наполняющихся кровью.