Бермудский треугольник. (гет)

— Ты сегодня обворожительна, Гермиона!

Мысленно скривившись, Гермиона отстранилась. Пакстер это сказал, наверное, в десятый раз с тех пор, как они вошли в Большой Зал. И в очередной раз попытался подхватить её под руку.

Даже не удосужившись ответить, Гермиона отвернулась.

Ещё пару часов назад она разделяла мнение своего спутника — усилия, потраченные на макияж и причёску не пропали даром, а платье, основательно потрепавшее ей нервы, сидело безупречно. Невольно на ум приходило сравнение с Золушкой — совок и метла остались дома, а сама она была готова к балу. Гладкие, зачёсанные наверх волосы, тщательно подведённые глаза, ресницы, матовая кожа под слоями пудры и алая помада — точно такая же, как на всех разворотах модных журналов — что магических, что магловских. Чёрное кружево, серебрившееся магическим блеском, подчёркивало белизну кожи, обрамляя глубокий вырез на груди и на спине. Перекрещенное на плечах, оно оставляло оголёнными руки, большую часть которых скрывали высокие перчатки до локтя, подаренные Вальбургой на день рождения. В шёлке, обтекавшем грудь, талию и струившемся по бёдрам было не узнать бывший магловский халат. Он словно соревновался в насыщенности оттенков с туфлями, а капроновые чулки — тоже подарок Блэков — ощутимо сдавливая там, где до трусов было рукой подать, дарили ощущения шика и изысканной развращённости. Полному погружению в образ препятствовали только трусы — белые, хлопковые и по-детски простецкие. Других у Гермионы не было. Как и красивого лифчика. Её фея, «собирая Золушку на бал», позабыла об одних из самых главных атрибутах женственности. Зато не забыла про украшения. Именная подвеска легла в выемку меж ключиц, а золотые серьги с янтарём составили ей гармоничную пару. Так что — да, Гермиона была согласна с Пакстером — она потрудилась на славу и заслуживала комплиментов. Увы, не меньше чем Ирэн, танцевавшая с Томом.

— Пунш?

— А? — обернувшись, Гермиона уставилась на своего спутника. Пакстер, надо было отдать ему должное, выглядел хорошо. Впрочем с его внешностью и деньгами это было нетрудно. У Тома не было столько денег, но он смотрелся во сто крат лучше. Всегда. Особенно сейчас, кружа в вальсе Добкинс.

— Ну, ты же не хочешь танцевать.., — обиженно протянул Илон.

— Хорошо, давай выпьем и потанцуем, — сухо кивнула Гермиона.

Пакстер ушёл, и Гермиона осталась одна. Наконец-то. Где-то в толпе студентов веселились Энн с Энтони, Флимонт с Наоми Понти с Когтеврана, Элджи с Мэри и Юфимия с пуффендуйцем Гарри Плантом. То и дело среди пар мелькала знакомая тёмная макушка Ориона Блэка, пришедшего с Кэтрин Макмиллан.

— Миона, чудесно выглядишь!

Оглянувшись, Гермиона увидела второго Блэка — Алфрада.

— Ты тоже! — искренне ответила она. Алфрад был невероятно красив. Разумеется, не так красив, как Том, но его стройной фигурой, летящей небрежностью волос и правильными чертами лица невозможно было не залюбоваться. Не говоря уже о синих глазах, в которых утонула не одна девчонка. — А ты с кем? — тут же спросила Гермиона.

— С Лурдес.

— Испанка с Когтеврана? Та, которая перевелась месяц назад?

— Она самая.

— Не знала, что вы дружите.

— А я не знал, что ты дружишь с Пакстером.

— А я и не дружу, — скривилась Гермиона.

— Пришлось? — понимание во взгляде и едва заметная складочка меж бровей выразили отношение Алфрада ко всему происходящему.

— Тебе тоже? — посочувствовала Гермиона.

Не ответив, Блэк бросил неопределённый взгляд в зал.

Мэри Крокс, ведомая в танце Долгопупсом, не сводила глаз с Алфрада и Гермионы. Ещё большее напряжение читалось на лице Пенелопы Ковальски, стоявшей чуть поодаль с бокалом пунша. Элизабет Мортимер и вовсе не скрывала недовольства, терзая нервными пальцами веер.

— А ты пользуешься успехом у дам! — усмехнулась Гермиона. — Почему Лурдес?

— Она неплохая девушка.

— Неплохая?! О, Алфрад, какой чудесный повод пригласить даму на бал! — Гермиона пихнула Блэка в бок локтем.

— Не дерись! — добродушно фыркнул Алфрад. — На самом деле наши семьи немного знакомы, и мы раньше виделись. Да и я в курсе её ситуации — у Лурдес есть жених. Приглашая её, я пообещал соблюсти приличия.

— Значит, взаимная роль пу́гала, — подвела итог Гермиона.

— Кого, кого?

— Пу́гала. Имитация присутствия человека на огороде, чтобы отпугивать ворон.

— Ах-ха! — откинув голову, Блэк от души расхохотался. — Миона, я тебя обожаю! Пу́гало!

— Ну а разве нет?

— В яблочко! — хмыкнул Алфрад. — А твоё пу́гало, значит, Пакстер?

— Типа того.., — скривилась Гермиона. Она во многом могла признаться Блэку, но не в том, что никто, кроме раздражавшего её Илона не пригласил заучку Далтон на бал.

Настроение вновь испортилось. Отвернувшись, она скользнула взглядом по залу. Огромный. Красивый. С усыпанными снегом елями, парящими в воздухе снежинками и искрящими инеем витражами — несомненно, он был красив. Но вся эта красота проходила мимо Гермионы, теряясь в какой-то вязкой тине горечи и разочарований, преследовавших её в последнее время.

— Надо было пригласить тебя, — тихо сказал Блэк.

«Надо было..,» — подумала Гермиона, но вслух ничего не сказала.

К ним подошла Лурдес Суарес:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте.

Испанка была смугла, темноволоса и несколько грубовата на взгляд Гермионы. И совсем не подходила Блэку. Впрочем, они ведь и не были парой.

— Как вам вечер? — акцент Суарес резал слух.

— Весьма интересен, — сухо ответила Гермиона. Испанка ей не нравилась, и она ничего не могла с этим поделать.

— В Мадриде давно не устраивают балов, — пожаловалась Лурдес. — И не известно, когда они возобновятся.

— Война?

— Да.

Кивнув, Гермиона, несколько смягчилась — она читала из газет и слышала на заседаниях «Чайного клуба», что столица Испании оказалась в тяжёлой ситуации — двойное противостояние в магловском и магическом мире сделали жизнь в Мадриде очень напряжённой — официальные власти, подполье, сопротивление и так называемая «Пятая колонна» постоянно противоборствовали — доставалось всем. Гибли и маглы, и волшебники.

Музыка сменилась, и Алфрад пригласил Лурдес, а Гермиона, увидев, пробирающегося к ней Пакстера с двумя кубками, еле сдержалась от кислой мины.

— Твой пунш! — сообщил Илон, вручая ей напиток.

— Спасибо, — кивнув, Гермиона отпила горячей горько-сладкой жидкости. Лучше бы это была текила. Или коктейль Поттера.

— Тебе нравится вечер? — попытался завязать беседу Илон.

— Да.

— Тогда, потанцуем?

— Я ещё не допила.

— Ага. Допивай... А ты была на последней игре?

— Нет.

— И ты не видела, как Флимонт поймал снитч?!

— Нет, — качнула головой Гермиона.

— Я тебе сейчас расскажу! — вдохновился Илон. — Всё было, как всегда. Я на левом фланге, Дропп по центру, Ковент на воротах. Питти атакует с квоффлом...

На второй минуте Гермиона отключилась. Илон говорил, она кивала, то и дело повторяя: «Не может быть!». Пунш был допит, бокалы поставлены на парящий поднос, который тут же взмыл вверх и исчез, растворившись в воздухе. Пакстер, как и намеревался, увлёк Гермиону в круг танцующих, продолжая вещать о «винте вверх, манёвре на сближение, нырок вниз и... ». Выхватывая отдельные фразы, Гермиона с приклеенной к губам улыбкой рассеянно кивала.

Танцевал Пакстер отменно. Как и летал на метле. Он уверенно вёл Гермиону, поддерживая за одну руку, а вторую положив на талию. Им на головы неспешно опускались волшебные снежинки. На зачарованном потолке сияли звёзды и луна. Оркестр играл знакомую мелодию. Рядом кружились пары — девушки, похожие на принцесс, парни в строгих смокингах. Это был бал. Самый настоящий бал. В какой-то момент Гермиона поймала себя на улыбке — вполне настоящей.

— Ты очень красивая.

— Что? — переведя взгляд на своего кавалера, Гермиона слегка запрокинула голову.

— Мне повезло, что ты всё-таки решили пойти на бал, Гермиона, — с лёгким предыханием, поговорил Илон. Его серый взгляд став долгим и каким-то тягучим, скользнув по лицу, губам, опустился вниз, туда, где магическое кружево обрамляло декольте.

Чувствуя, как поутихшее было раздражение вновь поднимает голову, Гермиона вырвалась:

— Я устала!

— Уже?!

— Да!

Пробившись сквозь танцующих, она устремилась к окну.

Пакстер не отставал, старательно играя роль её кавалера.

Музыка, стихнув, сделала паузу, чтобы потом зазвучать вновь.

— Могу я украсть вашу даму на танец?

От знакомого голоса по спине Гермионы побежали мурашки. Обернувшись, она увидела Тома.

— Мистер Реддл, — вежливый полупоклон Пакстера был примером отличного воспитания. — Для меня большая честь сопровождать вашу сестру. И конечно же, я с радостью уступлю вам танец.

— Благодарю, — сдержанно улыбнувшись, Том протянул Гермионе руку.

Чувствуя, как её сердце сделало кульбит, она вложила пальцы, обтянутые бархатом перчаток, в раскрытую ладонь Тома.

Потянув Гермиону на себя, Том уверенно повёл в танце.

Сердце Гермионы то колотилось о рёбра, как бешеное, то вдруг пропускало удар за ударом. Одна рука Тома, покоящаяся у неё на талии, прожигала сквозь платье, другая — плавила огнём через перчатку. Ноздри щекотала въевшаяся в подкорку смесь горьковатой свежести одеколона и запаха разгорячённой кожи. Его кожи. От ощущения мужского плеча под рукой кружилась голова. Казалось, что в мире нет ничего надёжнее и вернее этого плеча, и этих рук, что удерживают её, направляют. Нужнее. Правильнее. Всё вокруг перестало существовать, и Вселенная сузилась до одного единственного человека. Гермиона больше не видела ни иллюзорных звёзд, ни луны на зачарованном потолке. Лишь чёрные лацканы, обрамляющие безупречно отглаженную рубашку и зелёный галстук-бабочку. Бледную кожу, с едва заметными следами летнего загара и жилку на шее, бьющуюся в такт биению сердца.

— Красивое платье. Откуда оно?

— Что..? — едва не сбившись, Гермиона сморгнула.

— Ты его купила?

— Нет. Это... В общем, я привезла его из... Лондона. И усовершенствовала.

— Ясно.

Подняв глаза, Гермиона уставилась на Тома. Казалось, ничего не изменилось — он всё так же уверенно вёл в танце. Только вот мышцы под её ладонью ощутимо напряглись, меж бровей пролегла складка, а в глазах мелькнул пугающий красный отблеск.

— Всё хорошо, — как можно мягче сказала Гермиона. — У меня была масса свободного времени летом. И это был полезный навык.

— Это не тот навык, который ты должна оттачивать.

— Да, не тот. Но зато ты не стыдишься своей партнёрши.

Том, до этого смотревший куда-то вдаль поверх головы Гермионы, опустил глаза.

От его взгляда, прошедшегося по её лицу, шее, груди, Гермиону бросило в жар.

— ...Ты очень красива, Гермиона, — голос Тома прозвучал глухо. Или ей это просто показалось.

— ... Спасибо...

— Это не комплимент. Это правда.

Смутившись ещё больше, Гермиона уставилась в плечо Тома.

Дальше они танцевали молча.

Музыка стихла неожиданно, словно её и не было, уступив место нестройному людскому говору, а на смену силы и тепла чужих рук пришло ощущение одиночества и пустоты.

— Благодарю за танец, Гермиона, — отступив на шаг, Том отвесил ей лёгкий церемониальный полупоклон.

— Я... тоже, тебя... благодарю, — ответ и имитация книксена вышли смазанными и неуклюжими.

Рядом муравейником мельтешили студенты, но Гермиона их не видела и не слышала. Лишь смотрела на Тома.

Кто-то взял её за локоть.

— Гермиона, Том! — Вальбурга, помахивая веером, оттеснила от них каких-то старшекурсников. — Рада вас видеть! Вы прекрасно смотрелись вместе.

— Вальбурга, — склонившись к руке Блэк, Том невесомо коснулся губами её пальцев. — Ты, несомненно, одно из украшений этого вечера.

— Ха! — фыркнула Вал. — Этот бал стоит проводить хотя бы ради того, чтобы напомнить о манерах. Впрочем, это не про тебя Том — ты всегда безупречен. Согласна, Миона?

Гермиона, конечно же, была согласна. При чём с обоими замечаниями. Пакстер был наглядным примером первого — Илон никогда и нигде не демонстрировал свою воспитанность, кроме как сегодня. Только бы пялился ей в декольте поменьше.

— Дамы, я вас оставлю, — откланявшись, Том растворился в толпе студентов.

— Я бы что-нибудь выпила, — продолжая обмахиваться веером, сообщила Вальбурга и первой двинулась в сторону столиков.

Следуя за ней, Гермиона краем глаза выхватила Флимонта и Юфимию. Они о чём-то яростно спорили.

— Уф! — совсем не аристократически отдуваясь, Блэк опустилась на стул. — Ну, как тебе бал?

— Неплохо, — пожала плечами Гермиона, присаживаясь напротив. Взгляд её поблуждав по залу, выцепил Тома. Тома и Камиллу Уайт — непримечательную слизеринку, сокурсницу Вальбурги. Уайт, составившую пару Тому на этом балу.

— Неплохо?! — изогнув бровь, Блэк иронично уставилась на Гермиону. — Ну, да — это же не грызть гранит науки в билиотеке.

— Ничего не имею против библиотеки! — резко ответила Гермиона. Слишком резко. Оставалось надеяться, что её избыточная эмоциональность потонула в звуках танго — новомодном танце, пришедшем из Аргентины. С его первыми аккордами рука Тома легла на талию Уайт, а невзрачная «слизеринская мышь» посмела едва ли не прилипнуть к нему.

— Ну, это известный факт! — хмыкнула Вал.

Гермиона не ответила, поглощённая созерцанием танцующих Тома и Уайт. Идеально. Безупречно. Впрочем, рядом с Томом даже Хагрид превратится в балерину.

Не в силах больше на это смотреть, Гермиона отвернулась, выбрав себе в жертву Джаспера Нотта и Эвелину Грант. Они тоже смотрелись превосходно. И танцевали хорошо. Не так хорошо, как Том, но намного лучше многих. Эвелина на этот вечер была парой Джаспера, и, судя по всему, он был вполне доволен, а Гермиона была рада за него. Его прежняя пассия, стоившая ему пары шрамов, пришла с гриффиндорцем Элом Нельсоном. И ни разу не танцевала с капитаном когтевранской команды по квиддичу — похоже, урок, преподнесённый ПС сокурсникам, был усвоен.

— Красивое платье, — заметила Вальбурга. — Тебе стоит почаще носить подобное. Тётка расщедрилась?

— Д-да, — покраснев от комплимента, не сразу сообразила Гермиона. — Да, это тётя Коул прислала.

— Кто это? Шоунель? Дамбьер?

— Э-э-э... Это ирландский модельер... Тётя была в Дублине, на свадьбе, вот и прислала от туда, — нашлась Гермиона.

— Ясно, — кивнула Вальбурга. — И наш подарок пришёлся ко двору.

— Ага, — кивнула Гермиона, тщательно расправляя высокие, до локтя перчатки. Блэк даже не представляла до какой степени нужным оказался их подарок на её день рождения.

— Опять останетесь на каникулах в Хогвартсе? — поинтересовалась Вальбурга, потягивая лимонад.

— Да, — кивнула Гермиона, отвлекаясь от танцующих.

— Может, вы с Томом всё-таки передумаете? Встретим Рождество все вместе. И новый год.

— Спасибо. Но вряд ли профессор Дамблдор меня отпустит.

— Ты всё так же считаешь, что он предвзят к тебе? — скептически изогнула бровь Вальбурга.

— Я в этом уверена, — скривилась Гермиона, то ли от горечи лимонада, то ли от воспоминаний о своём декане. Сняв запрет на посещение библиотеки и их студенческой лаборатории, он не перестал присматривать за ней. И нагружать дополнительной работой. От чего-то она чаще других оказывалась ответственной за порядок в их гостиной, чаще сопровождала младших в Хогсмид, чаще помогала первогодкам с их мелкими, насущными проблемами. И чаще, чем когда-либо нарывалась на вопрос — «Чему будет посвящён ваш свободный вечер, мисс Далтон? Если вы не сильно заняты, то я хотел бы поручить вам...» и дальше шло, что угодно. В итоге она реже бывала в Тайной Комнате и не всегда могла присутствовать на тренировках Победителей. Впрочем, подобного внимания удостоилась ни она одна — Поттер, после его памятного посещения Больничного крыла, тоже оказался в зоне интересов декана, но, в отличии от Гермионы, Флимонта профессор обычно спрашивал на уроках и, как результат, чаще ставил не лучшие оценки, заставляя отрабатывать и более углублённо изучать материал. Нет, при таком раскладе, рассчитывать, что её с Томом отпустят «на волю» никак не приходилось.

— Жаль.., — протянула Вальбурга. — А так бы увидела Сед и Лу. Они спрашивали про тебя.

— Вы все соберётесь?

— Да, такова традиция.

Кивнув, Гермиона скользнула взглядом по ёлкам. Традиция. Возможно, в её семье тоже была такая традиция. Она, мама и папа. Ёлка в гостиной, венок на двери и подарки горой...

В груди стало горько и тревожно. Давно она не вспоминала семью. Очень. А сейчас вдруг вспомнила про тех, о ком забыла.

Сморгнув, Гермиона вновь уставилась на танцующих. Мимо них лихо пронеслись Поттер и Ковальски. Разгорячённая танцем Пенелопа, похоже наконец-то забыла про Алфрада. Главное, чтобы Флимонт не забыл про Юфимию, иначе опять в их тесном гриффиндорском мирке случится раздрай.

— Так тебе совсем не нравится бал? — полюбопытствовала Вальбурга.

— Ну... Нравится.

— Звучит как-то неуверенно.

— Нет, мне правда нравится. Правда, правда! — поспешила заверить Гермиона.

— Что, кавалер не тот? — усмехнулась Блэк.

— Э-э-э.., — проблеяв нечто невразумительное, Гермиона уставилась в бокал.

— Пакстер — мечта, а не кавалер!

— Он очень галантен! — поспешила отстоять свой выбор Гермиона.

— Ну да, ну да — галантен! — усмехнулась Вальбурга. — Впрочем, на подобных мероприятиях это важно. Ноги хоть тебе не оттоптал?

— Не оттоптал, — вздохнула Гермиона.

— Ну и на том спасибо!

Гермиона сочла за лучшее промолчать.

С потолка продолжал падать волшебный снег. Кружась, он оседал на танцующих, позёмкой стелился по полу, тут же исчезая.

Среди ёлок мелькнула и тут же исчезла знакомая несуразная фигура.

— Неужели его сюда пустили? — прищурилась Вальбурга. — Хагрид, если я не ошибаюсь? Тот, из-за которого умерла та когтевранка?

— Н-не знаю.., — пробормотала Гермиона. Уж кого кого, а Хагрида ей точно не хотелось видеть. Особенно сегодня.

— Это же случилось в ночь бала? — продолжала допытываться Блэк.

— Угу.

— Отвратительно! И он ещё смеет тут разгуливать!

Не найдя, что ответить, Гермиона уставилась на танцующих, изображая живейший интерес к очередному туру вальса. В центре зала кружились пары, выстраиваясь в сложный и, одновременно, незатейливый рисунок. Под своды Большого Зала лилась дивная мелодия Штрауса, а с потолка, искрясь, падал волшебный снег.

От стоявшей у окна группы слизеринцев отделился Лестрейндж и уверенно направился к ним.

— На что спорим — пригласит тебя! — склонившись, заговорщицки проговорила Вальбурга.

— Тебя! — отмахнулась Гермиона.

— Дамы, — подошедший Антуан, отвесил им обоим поклон. — Позвольте прервать ваше уединение и пригласить на танец. Гермиона, ты не против?

— Я?... Н-нет... Конечно, я не против! — несколько удивлённо ответила Гермиона.

— Не вздумайте огорчить её, господин Лестрейндж! — полушутливо, полуугрожающе заявила Вальбурга, с прищуром глядя на Антуану.

— Как я могу! — склонился в протестном поклоне Антуан, возвращая Блэк не менее дерзкий и пристальный взгляд.

Гермиона, не скрывая улыбки, слушала их пикировку. Лестрейндж одним своим появлением сумел развеять её дурное настроение, окунув в атмосферу бала.

— Идёмте, миледи! — потянув её за руку, Антуан увлёк Гермиону в круг танцующих.

Вальсировал Антуан превосходно. Впрочем ничего другого она от него и не ожидала. Впервые по-настоящему расслабившись, она начла получать удовольствие и от музыки, и от танцев, и от всего, что её окружало.

— Наконец-то я вижу на вашем лице улыбку, ваше высочество! — прошептал ей в самое ухо Лестрейндж.

— Вы бы уже определились кто я — миледи или высочество! — усмехнулась Гермиона.

— А как вы предпочитаете?

— Мисс Далтон.

— Фи, как примитивно!

— Тогда — Гермиона.

— А это уже претенциозно.

— Почему?

— Елизавету все зовут по имени.

— Вот уж не думала, что вы разбираетесь в магловских принцессах! — фыркнула Гермиона.

— Разбираться в принцессах — не зазорно, ваше высочество.

— Антуан, ты опять?

— Это же бал, Миона, расслабься, — жарко дыхнул ей на ухо Лестрейндж. — Всё для того и придумано, чтобы поиграть в принцев и принцесс.

— Ах вот для чего? — наигранно рассмеялась Гермиона.

— А для чего ещё?

— Ну... Для того, чтобы ноги оттоптать друг другу.

— Этот Пакстер причиняет тебе неудобства? — отчего-то сделал вывод Лестрейндж.

— Нет. С чего ты взял?

— У тебя был не самый счастливый вид, когда вы танцевали.

— А ты следил за мной?

— Нет. Но без внимания не оставлял.

— Почему? — сбившись с шага, Гермиона посмотрела в синие глаза слизеринского красавца.

— Ты одна из нас, — просто ответил Лестрейндж.

От его ответа стало легко и радостно. Да, всё верно — она одна из них. Одна из Победителей Смерти — тайного клуба, созданного Томом. Часть его ближнего круга — круга друзей, соратников, единомышленников. И Антуан, Джаспер, Рикард, Джерард ей не менее дороги, чем Флимонт, Юфимия и Мэри. И то, что и она дорога им — это ли не повод для счастья?

— Если этот недоумок досаждает тебе, ты только скажи, — серьёзно продолжил Лестрейндж, кружа её в вальсе.

— И что вы сделаете? — полюбопытствовала Гермиона. — Преподадите урок, как когтевранской команде?

— Если в этом будет необходимость.

— Необходимости в этом нет. Но, всё равно, спасибо.

— К вашим услугам, миледи! — искромётная улыбка вновь вернулась на лицо Антуана.

— Всё-таки, миледи! — хмыкнула Гермиона.

— Вы же не определились, моя принцесса!

— Антуан! — игриво ударив Лестрейнджа по плечу, Гермиона не сдерживаясь рассмеялась. — Гер-ми-о-на!

— Да, Гермиона, — в нарочитой повинности склонил голову Лестрейндж.

Музыка, отзвучав последними аккордами, стихла, и Антуан отпустил её:

— Спасибо за танец, Миона.

— Это тебе спасибо, Антуан!

Краем глаза Гермиона увидела пробиравшегося к ней Пакстера, но он не успел. Рядом оказался Нотт, пригласившей её на котильон. Потом она танцевала с Розье, Эйвери, Трэверсом, обоими Блэками и надувшимся, как мышь на крупу, Поттером — похоже с Юфимией они всё-таки поругались основательно. То и дело взгляд Гермионы выхватывал среди танцующих Тома. Её он больше не приглашал, зато не обошёл вниманием почти весь Слизерин, по очереди побывав партнёром большинства сокурсниц.

Ближе к полуночи, уставшая и раскрасневшаяся, Гермиона вместе с подругами устроилась в нише на диванчике.

— Какой чудесный вечер! — обмахиваясь веером, сообщила Энн.

— Полный восторг! — выдохнула Макмиллан.

— Всё... очень мило, — сухо кивнула Мэри, которой так и не удалось добиться от Алфрада хотя бы одного танца.

— Да, неплохо, — Элизабет была солидарна с Крокс.

— А где Юфи? — спросила Энн. — Кто-нибудь её видел?

— Мне кажется, она уже ушла, — неуверенно ответила Мортимер.

— Всё-таки, парни — идиоты! — констатировала Шаффик имея в виду конкретного идиота по имени Поттер.

— Идиоты! — горячо поддержала её Элизабет, глядя как Алфрад приглашает на танец когтевранку Ингу Прест.

Мэри, нервно передёрнув плечами, нарочито отвернувшись от Блэка, уставилась на Гермиону:

— У тебя чудесное платье, Миона! А перчатки — просто потрясающие!

— Да, тебе очень идёт! Ты такая красивая! — поддержала подругу Энн.

— И выглядишь очень по-взрослому, — добавила Элизабет.

— Вы тоже все очень красивые и взрослые, — зардевшись от смущения, проговорила Гермиона. И это было правдой. Девочки, сменив форменные юбки и блузки, преобразились, став старше и... соблазнительнее. Антуан был прав — балы придуманы для того, чтобы каждая из них почувствовала себя принцессой. Принцессами они и были. Энн в алом платье гриффиндорских оттенков, Мэри в нежно голубом с рукавами фонариками, Элизабет в лиловом, а Кэтрин в слизеринском зелёном.

— Вы как хотите, а я — танцевать! — заявила Макмиллан и, подхватив изумрудный подол со струившимися по нему каплям серебряной росы, устремилась к группе парней-слизеринцев, окруживших стойку с напитками.

— И я! — Шаффик, резво поднявшись, поспешила догонять Кэтрин.

— А я просто пройдусь, — сообщила Гермиона, поднимаясь.

Идя вдоль стены, она обогнула танцевальную площадку, где студенты смешались с учителями. Директор Диппет кружил в вальсе мадам Пенье — преподавтельницу прорицания, профессор Дамблдор — профессора Клеманс. Мадам Ланцет танцевала с профессором Кроком, в этом году отвечавшим за полёты.

Покинув Большой Зал, Гермиона медленно прошлась по пустынному холлу и поднялась на небольшую площадку с окнами, смотрящими на юг, запад и восток. Дальше от неё уходила винтовая лестница — туда, куда не доставал свет волшебных факелов и не было звёзд и луны, заглядывавших сквозь оконное стекло.

Шагнув было вверх, Гермиона остановилась. В клубившейся темноте кто-то был. Не иначе, какая-то парочка, искавшая уединения.

Замерев, она сделала осторожный шаг назад. Кому-то хорошо — так зачем им мешать?

Вынырнувшая из облаков луна, залила призрачным светом площадку, лестницу, нишу. И выхватила две фигуры, слипшиеся сиамскими близницами.

Каменный пол ушёл из под ног. Исчезли лестница, ступени, Хогвартс и всё, на чём он стоял. Осталось только ощущение пропасти, в которую падала, падала, падала Гермиона.

Словно сомнамбула, она сделала пару шагов назад. А потом ещё, и ещё, и ещё...

Ноги её отсчитывали ступени, безошибочно выхватывая шершавый камень, а глаза никак не могли отпустить руки Тома лежавшие на чужой талии, руки Тома, жадно сминавшие шёлк чужого платья, руки Тома, стискивавшие чужую спину и зарывающиеся в чужие волосы. Лицо Тома, столь близкое к чужому лицу, что между ними не осталось ни дюйма свободного пространства, ни шанса, чтобы обмануться, почему оно оказалось столь близко к чужому лицу.., к чужим губам...

Подавив рыдание, Гермиона сползла по холодной стене вниз.

Каменный пол, приняв её, был безучастен и твёрд.

Мыслей не было. Была одна чернота. Гулкая. Тёмная. Непроглядная. И что-то надрывно клокочущее, режущее, саднящее в груди.

Рука сама собой взметнулась вверх, и движение палочки породило птиц — стайку птах, запархавших меж круглых стен башни...

— Гермиона?

Вздрогнув, Гермиона подняла глаза на Тома. Тома, спустившегося по лестнице. Тома, стоявшего перед ней. Тома, внимательно смотревшего на неё. А она его даже не заметила. Зато заметила выбившуюся прядь из идеальной укладки, замятость безупречного воротничка безупречной рубашки. И припухлость и влажность губ, какие бывают от поцелуев.

— Апуньо!

Птахи, врезавшись в стену, развеялись горсткой перьев...