Времена иные (гет)

Алиса решила провести ночь в «Виктории». Несмотря на дистанционную работу, обязанности никто не отменял. Да и любопытно было проведать Летописца — не слишком ли он обжился в её вотчине?

Просматривая регистрацию, одна фамилия привлекла её внимание. Знакомое имя, но вспомнить, кому оно принадлежит, она не могла. И вдруг осенило — диджей Алекс, тот самый, что изображал короля Артура на декабрьском балу. Гуль Маргариты.

Алиса грустно улыбнулась, вспомнив ту ночь. Но что заставило смертного, который, как она точно знала, не был иностранцем, снять номер в её довольно дорогом отеле? Маргарита и раньше любила здесь бывать, даже успела однажды нарушить Маскарад — правда, несерьёзно, всего лишь не вытерла кровь с губ. Но с момента Становления Алисы никто из сородичей Минска здесь не охотился. Что за экспансия?

Полная решимости выяснить это, Алиса взяла ключ-карту и поднялась наверх. Её встретила гробовая тишина. Несколько раз назвав имя диджея и не получив ответа, она решительно вошла в номер. Судя по разбросанной одежде и включённому свету в ванной, он был там один. Уснул? В ванне это смертельно опасно.

Постучав и не дождавшись реакции, Алиса открыла дверь. Конфуза не случилось — вместо этого её встретили запах крови, блеск лезвия на кафеле и медленно окрашивающаяся в красный вода.

— Вот чёрт, — вырвалось у неё.

Первой мыслью была подстава, но на Маргариту это не было похоже. Да и делить им было нечего. Алиса подбежала к воде, от которой всё ещё веяло теплом. Парень пошевелился — она успела.

Она не стала кричать. Её движения были резкими и безжалостно эффективными. Она выдернула его из воды, как тряпичную куклу, и швырнула на пол. Тот слабо застонал. Вены оказались разрезаны, но неглубоко и неумело — явная попытка новичка.

Не раздумывая, Алиса вскрыла собственное запястье и, зажав его челюсть, влила в рот смертному пару пунктов своей крови, после чего набрала Маргариту.

Та сняла трубку почти сразу. На фоне гремела музыка и слышались голоса. Выслушав Алису, Маргарита пообещала приехать мгновенно.

— Только, пожалуйста, присмотри за ним, ладно, пока я не приду? И прости, что это на твоём домене.

— Ладно, — вздохнула Алиса. Как будто она могла уйти сейчас.

Кровь начала действовать. Смертный дёрнулся, пришёл в себя и с ужасом уставился на Алису, пытаясь отползти.

— Т-ты... Ты же вампир...

— А ты кого здесь ожидал увидеть, дебил? — холодно спросила Алиса, не двигаясь с места. — Явился ко мне в отель, вскрыл вены — зачем? Думал, подставить меня?

— Нет. Пожалуйста, нет! — по щеке артиста скатилась слеза. Раны на запястьях уже закрылись, оставив лишь розовые шрамы.

— Почему ты меня так боишься?!

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетела Маргарита. В клубном наряде и чужой куртке, с подтёкшим макияжем, она пахла мужским парфюмом, смешанным с ароматом собственных духов и снежной мороси. Её взгляд скользнул по Алисе, по мокрому пятну на ковре, она всё поняла. Не говоря ни слова она бросилась к смертному и влепила ему смачную пощечину, оставив на щеке следы ногтей.

— Прости Алиса, за это недоразумение. А ты отвечай, в чем дело — и быстро. Так же быстро, как я сюда летела из элитного закрытого клуба, где у меня было сольное выступление на эту ночь, о котором ты знал и сорвал его.

Причина оказалась не в клубе и не в Маргарите. Всхлипывая и таращась на Алису, Алекс выпалил, что испугался, когда узнал про Серафима. Испугался этого ночного мира с его кровожадными законами, исчезновениями и смертями, за которые никто не несёт ответственности.

Пока он говорил, Алиса с холодной отстранённостью думала, что он просто смешон. Он даже на кладбище в Дубраве не был, не видел настоящего ужаса. Он не понимал самого главного: вампиры — не чудовища из сказок. Они — реальность, холодная и беспощадная, и единственный способ существовать рядом с ними — не бояться, а принимать их правила.

Маргарита внимательно его выслушала, не перебивая. Потом её взгляд встретился с взглядом Алисы. В нём читалось не просто желание, а нечто большее — предложение. Идея.

— Всё равно тут только узы крови третьей ступени... — тихо произнесла она, глядя на Алису. — Ночи пока ещё длинные. Давай покажем ему, от чего он только что чуть не отказался? Это ничего не значит и никого ни к чему не обяжет?

Почему бы и нет? У Алисы давно никого не было, а Маргарита была невероятно красива. Да и смертный тоже довольно смазливый мальчик, хотя и не в ее вкусе. У нее раньше не было подобного опыта, но что она теряет, соглашаясь? Девушка кивнула.

Маргарита повернулась к Алексею. Её голос стал бархатным, гипнотизирующим.

— Ты боишься нас, милый? Боишься тьмы, клыков, смерти? Это потому, что ты не видел истинной красоты ночи. Не чувствовал её милости.

Сказав это, она провела пальцем по его щеке, а её другая рука потянулась к Алисе. Та не сопротивлялась. Она сама сделала шаг вперёд, и её пальцы встретились с пальцами Риты на застёжке её собственной блузки. Это был не порыв, а ритуал. Танец.

Алиса активировала дисциплину Очарования. Она окутала комнату пленительной аурой, в которой страх смешивался с непреодолимым влечением, а запретное становилось желанным.

Маргарита приоткрыла губы, и Алиса увидела обнажившиеся клыки. С тихим, болезненным стоном торреадорша прокусила себе язык. Капля тёмной крови выступила на её губах, и ночь началась заново — как посвящение.

Они были двумя богинями, двумя хищницами, окружившими одного запутавшегося смертного. Их прикосновения были одновременно ласковыми и властными. Они не просто раздевали его — они разоблачали, снимая слой за слоем его человеческие страхи и предрассудки. Алиса, с её холодной, аналитичной красотой, и Маргарита, с её огненной, гедонистической страстью, были идеальными противоположностями, заключавшими его в магический круг.

Он пытался задавать вопросы, бормотать что-то о дыхании, о том, что они не дышат. Маргарита лишь рассмеялась, и её смех звенел, как колокольчик, приглушая его страх.

— А ты дышишь, дурачок? — прошептала она ему на ухо. — Тогда дыши глубже. Это твоя жизнь. А наша гораздо вечнее.

Это была не просто близость. Они его очаровывали, доминировали, погружали в омут ощущений, где не было места страху, только животная, первобытная реальность. Когда его силы окончательно иссякли и он рухнул без сознания, это было не падением, а финальным актом капитуляции перед их волей.

Алиса откинулась на кровать, оглядывая сцену. Бельё Маргариты, та самая «головокружительная красота», теперь лежало изорванным на полу. Хищническая натура взяла вверх.

— Ну и ночка, — выдохнула тореадор. — Так это был твой первый раз с сородичем?

— Да, — призналась Алиса. — Я как-то не задумывалась, как это устроено у вампиров. И у сира о таком не спросишь. Да и у шерифа тоже.

Маргарита фыркнула.

— Бессмертные живут слишком долго, и некоторые традиции сохранили ещё с античности. Например, понимание, что удовольствие — это такая же валюта, как кровь или власть. Мой единокровный говорил что-то... Лекция была такой же скучной, как он сам, так что я не запомнила.

— Погоди, так ты и Павел...

— И Ольга. И Николай. И София. И Казимир. Пуритан тут нет. Мы давно переросли человеческие табу. Иногда это просто приятно. Иногда — договор о намерениях. А иногда... — она посмотрела на спящего диджея, — Подарок

Алиса задумчиво смотрела в потолок. Она чувствовала себя не развратницей, а ученицей, прошедшей важный урок.

— Ну а Роланд? — не удержалась она от вопроса.

Маргарита фыркнула.

— Ты мою фразу у него в летописи видела?

Алиса помотала головой

— «Я смогу удивить тебя». Смогла. Но это было непросто. Как будто достижение, блин, какое. С такими как он главное — обозначить красные флаги.

— Прости?

— Только секс. Не впутывать друг друга с свои дела. Ничего не просить. Вроде бы он согласен, так что все хорошо.

— Подожди, это ты ему условия поставила?!

— Конечно, — Маргарита усмехнулась. — А что мне может быть нужно от такого, как он, чтобы я об этом потом горько не пожалела? Вот то-то же. Но хватит о Роланде.

Алиса кивнула, глядя на рассвет за окном. Теперь, конечно, у нее нет счетов с Маргаритой. Она спасла жизнь, погрузилась в пучину порока и обрела странную свободу. Её собственная ночь, которую она приняла и в которой начала учиться править.

Опыт был захватывающим, огненным, но когда пелена страсти спала, Алиса с удивлением осознала, что в самой глубине, под наслоениями вампирской невоздержанности, живёт тихая, упрямая человеческая тоска. Тоска по чему-то большему, чем просто соитие или тактический альянс.

Она смотрела на спящего Алекса, на разбросанную одежду, на Маргариту, и её не наполняла опустошающая легкость «бытовухи». Напротив. Этот гедонистический хаос был лишь подчеркивал её внутреннюю, пока еще не до конца осознанную потребность.

Любовь в мире вечной тьмы... Если она и возможна для сородичей, то это должно быть что-то иное. Не скоротечный пожар, а холодное, ровное пламя, способное гореть веками. Опора. Верность не по принуждению уз крови, а по выбору. Редкая, почти невозможная роскошь в мире, где каждый скрывает кинжал за спиной и помнит все старые обиды.

Маргарита, казалось, прочитала её мысли.

— Не задумывайся слишком сильно, — лениво произнесла она, затягиваясь. — От этого только больно. Проще жить моментом.

— Я не ищу лёгких путей, — твёрдо ответила Алиса.

Рассвет уже вступал в свои права, оттеняя бледность их тел. Алиса чувствовала усталость, и странную ясность. Она сделала ещё один шаг к пониманию того, какой именно вампиршей она хочет стать.