Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

— Я тебя сейчас тресну, Северус Снейп! — так же шёпотом, но весьма решительно заявила Лили. — У Петти завёлся тайный поклонник!

— Её де… — начал я, но тут мне вспомнился встреченный в универмаге Дурсль, и моя паранойя радостно встрепенулась. — И откуда он взялся?

— Не знаю. Но он написал ей письмо со стихами. Прислал букет петуний. А ещё он звонит и молчит. В трубку. По мне — так тупость полная.

— И Петунье это нравится? — с сомнением спросил я.

— Ей это кажется романтичным, — хихикнула Лили. — Будет хвастаться перед подругами. Подразним её?

Я медленно покачал головой:

— Нет, Лили. Мы не будем её дразнить. Потому что твоя сестра может попасть в большую беду. Это называется преследование. Нужно узнать, кто за этим стоит.

— Глупости, — пожала плечами Лили. — Это какой-нибудь глупый мальчишка из старшей школы, который стесняется подойти. Кто ещё может знать наш номер? Наш адрес?

«По правде говоря — кто угодно», — мрачно подумал я. Семидесятые… Золотые непуганые времена… Если вспомнить СССР — то там вообще в больших городах специальные справочные киоски были. Называешь имя\отчество, фамилию, год рождения — и через полчасика получаешь адрес. Их обычно рядом с вокзалами открывали. С благой целью, естественно — чтобы люди могли отыскать в большом городе родственников или друзей. Представьте сейчас такое? Не по себе стало?

Так вот, не знаю, была ли подобная услуга в Англии, но ведь есть телефонные справочники с указанием адресов. А Эванс не самая часто встречающаяся фамилия, хоть и не то, чтобы редкая. То есть, одержимый поиском понравившейся девушки сталкер может не один способ изыскать, чтобы её найти. И если это сталкер, то для него раздобыть телефон понравившейся девушки — не проблема. Как правило, такие люди обаятельны и располагают к себе. Но куда смотрят старшие Эвансы?

-Мама с папой не знают, — прошептала Лили мне на ухо. — Петти просила не говорить…

Рука-лицо… А если это и впрямь Дурсль? И мне это совсем  не нравится. Почему? Да хотя бы потому, что люди с честными намерениями обычно этих намерений не скрывают. Или это юный поклонник решил просто поиграть в романтику, а уже потом заявить о своих намерениях? Нет, не нравится мне всё это. Поговорю-ка я с Абраксасом. Потому что это запросто может быть очередной виток игры Светлейшего. А пока…

Я прикрыл глаза и мысленно позвал:«Бетховен!»

«Да, Хозяин!» — отозвался мой бдительный фамильяр.

«Ты нужен мне у школы. Сможешь найти Петунью и проследить за ней? Лили говорит, что у неё образовался некий тайный поклонник. И это мне не нравится»

«Без проблем! — отозвалось моё персональное чудо… вище. — Я и Палыча прихвачу. Пусть поработает в обстановке, приближенной к боевой!» 

«Хорошо. Только на глаза никому не попадайтесь».

«Не учи учёного, Хозяин. Всё будет кирдык! То есть абзац! То есть капец! То есть, я хотел сказать в ажуре!»

«В абажуре, блин!» — высказался я, и хотел добавить разных непереводимых идиоматических выражений для связи слов, но тут мы приехали.

— Дети, хватит секретничать!  — рассмеялась миссис Эванс. — Вот и ваша школа!

Мы вышли из машины, Эйлин и миссис Эванс проводили нас до дверей, но внутрь входить не стали. Миссис Эванс поцеловала Лили в щёку и обняла, Эйлин погладила меня по голове и улыбнулась:

— Готовы к подвигам, герои?

— Конечно, мама! — ответил я.

— Да, миссис Снейп! — улыбнулась Лили.

После этого нас отпустили в свободное плавание. Я, пользуясь памятью тела, отправился на второй этаж и повернул налево, но Лили прошипела:

— Нам направо, Северус! Мы ведь уже в другом классе учимся!

Точно. За каждым классом закреплён кабинет и каждый год учитель и дети «переезжают». В принципе, логично, потому как учебные пособия разные, не перетаскивать же их из класса в класс каждый год. Да и мебель подобрана по росту.

Мы повернули налево и отыскали табличку соответствующей надписью. Класс оказался просторным, мебель выглядела не новой, но добротно отремонтированной, плакаты на стенах не выглядели потрёпанными, шкафы с пособиями сияли чисто вымытыми стёклами… В общем, некоторый недостаток средств  перекрывался хорошей работой здешнего персонала. Это хорошо, это я одобряю. Значит, тут работают люди, честно выполняющие свои обязанности.

Мы пришли одними из первых, но после нашего прихода класс стал быстро заполняться. Одноклассников я почти не помнил, но непосредственная живая реакция Лили помогла мне этого не показывать. В целом, кстати, реакция у класса на меня была вполне доброжелательная, хоть и немного настороженная. А я решил не нарываться и вести себя со всеми ровно и дружелюбно. Мне конфликты не нужны, а если кто-то решит самоутвердиться за мой счёт — что ж, безумству храбрых поём мы песню.

Так или иначе, но желающих нарываться не нашлось, а некоторые девочки даже поздравили меня с выздоровлением мамы и выразили надежду, что теперь у меня всё будет хорошо. Я с ними согласился, и мы стали вполне мирно беседовать о разных мелочах, о которых болтают дети, встретившиеся после долгой разлуки. Девчонки показывали друг другу новые заколки, колечки и серёжки, мальчишки трепались о том, как провели каникулы. И надо сказать, что многие делились друг с другом не рассказами о поездках на курорты, а способами зарабатывания денег. Кто-то разносил газеты, кто-то собирал стеклянную посуду, мыл и сдавал за гроши, кто-то помогал старьёвщику собирать тряпки, кости и бумагу… в общем, дети делали всё, чтобы заработать лишнюю копеечку,  точнее лишний пенс.  Семьи здесь многодетные, Снейпы с одним ребёнком и Эвансы с двумя дочерьми скорее исключение, чем правило. Так что поворачиваться приходилось всем.

— Это хорошо, что у тебя мать выздоровела, и батя пить бросил, — вздохнул невысокий веснушчатый Питер Флип,  — Сразу видно, что деньги в доме появилась. А мой… Если пить не бросит, выгонят его с фабрики. Мистер Малфой зря деньги платить не будет.

— А отец твой не понимает? — спросил я.

— Когда трезвый — понимает и прощения просит. А как выпьет… Я всё лето деньги копил на новые ботинки и сумку. А он нашёл, ну и…

Я злобно фыркнул. Питер реально выделялся среди остальных детей своим запущенным видом. Чистая, но старая штопаная-перештопаная  рубашка, застиранные до серого цвета ветхие джинсы и ботинки, которые хоть и были начищены до блеска, но так откровенно просили каши, что все явные усилия матери Питера придать сыну приличный вид сходили на нет. Я мог бы исправить это одним Репаро, но нельзя, нельзя…

— Слушай, Питер, ты только не обижайся, — мирно сказал я.

— Да я и сам понимаю, что выгляжу, как нищий, — нахмурился Питер.

— Да я не об этом, — отмахнулся я. — Я за лето подрос, мне новое купили, а старое… ты извини, там есть вещи крепкие и ботинки тоже… Мама всё равно хотела в церковь отнести. Давай, ты со мной сходишь после уроков и возьмёшь. Это просто так… как помощь. Пойдёшь?

— Да, — вздохнул Питер. — Спасибо, Северус. Но мне…

— Не стыдись, пусть твой папаша стыдится, у кого совесть пропита, — отрезал я.

Питер хотел что-то сказать мне в ответ, но тут прозвенел звонок,  и в класс вошла учительница. Довольно молодая женщина в голубом костюме с белой блузкой, светлые волосы забраны в конский хвост, в ушах небольшие серёжки-капельки.

— Здравствуйте, дети! — сказала она.

— Здравствуйте, мисс Тригг! — хором поздоровался класс.

Учительница начала небольшое собрание, а я вспомнил, что она давно уже не мисс Тригг, а очень даже миссис Соул, но в английской школе к любой учительнице обращаются мисс и употребляют девичью фамилию. Традиция. Кажется, это осталось с викторианской эпохи, когда в школах работали только незамужние женщины.

Мисс Тригг раздала нам уже подготовленные комплекты учебников и значки с эмблемой школы, потом, после перерыва сразу начались уроки. Сегодня у нас было четыре урока — письменный и устный английский язык, математика и основы наук. Последний ещё именовался «Естествознанием» и включал в себя основы биологии, физики и химии.

Если честно, я ожидал, что будет легче. Начальная школа всё-таки. Но незнакомая обстановка и боязнь проколоться всё-таки свою роль сыграли. Я, разумеется, справился со всеми заданиями и даже получил похвалу от мисс Тригг, но взмок при этом как мышь. Ну да, зато не скучно.

После уроков Питер присоединился к нам с Лили. Боевая подруга, если и удивилась, то виду не подала. Похоже, ситуация с папашей Питера была ей насквозь знакома, и она сочувствовала парню. А я вскользь упомянул, что хочу отдать Питеру одежду, из  которой вырос, только коротко кивнула. Мы прошли вместе мимо здания старшей школы, где ещё продолжались уроки, и я заметил в ветвях огромного клёна два знакомых пушистых силуэта — побольше и поменьше. Ага, бдят Бетховен с Палычем. И если тайный поклонник Петуньи решит показаться у школы — засекут в четыре глаза. Хорошо.

Расстались с Лили мы у перекрёстка — ей было недалеко до своего дома, а мы с Питером свернули через мост в «рабочую» часть городка. Оказалось, что мы жили не так уж далеко друг от друга — на соседних улицах, так что нам было почти по пути.

Эйлин встретила нас приветливо, угостила молоком со свежими булочками… точнее угостила Питера, которого даже бесплатный школьный обед не заставил выглядеть более сытым. А я полез в шкаф в своей комнате — там была довольно большая стопка вещей, которые реально стали мне малы за время каникул — хорошее питание, благоприятная обстановка в доме и продолжающая развиваться магия сделали своё дело. Так что я отобрал две пары джинсов, несколько рубашек и футболок и пару свитеров. К ним я добавил кроссовки и кеды, так что стопка получилась внушительная, и пришлось разложить её на два пакета.

— Миссис Снейп, вам точно это не нужно? — уточнил деликатный Питер. -  Вдруг вашему ребёнку…

Ну да, огурчики мистера Гершензона. Весь Коукворт в курсе.

К чести Эйлин, она осталась невозмутимой:

— Думаю, мы решим этот вопрос, Питер. Носи на здоровье.

— Спасибо, миссис Снейп. Спасибо, Северус,  — радостно сказал Питер и поднял оба пакета. Ну что сказать… Два пакета с  одеждой и обувью плюс туго набитая школьная сумка… Для его телосложения «соплёй перешибёшь» этого явно было многовато.

— Я помогу, — сказал я. — Мама! Я провожу Питера! Здесь недалеко!

— Да, конечно, милый, — отозвалась Эйлин, и мы отправились к дому Питера.

Дом очень, очень сильно нуждался в мужской руке. При этом чувствовалось, что здесь живёт хорошая хозяйка — окна были вымытыми, занавески — чистыми, крыльцо и дорожки — чисто выметенными. Возле дома сушилось свежевыстиранное бельё — ветхое, но чистое. Похоже, в этой семье всё держится на женщине, а муж-пьяница не помогает, нет… И если, не дай Бог, мать надорвётся, то дети пойдут в детдом, а муж-алкаш сдохнет под забором. И поделом. Человек, способный пропить деньги, которые его сын собирал по пенсу на новую одежду, никаких тёплых чувств у меня не вызывал. А вот дети…

— Сколько у тебя сестёр и братьев? — спросил я Пиетра.

Тот  даже не удивился вопросу и спокойно ответил:

— Два брата и сестра. Джилли два года, Джеку три, а Полу — пять. Но Пола забрала бабушка. Он болен… она обещала оплатить его операцию.

О как. Всё красивее и красивее. А папаша Питера приближается к званию «Отец года» просто со скоростью света. Но и мать тоже хороша… Ну как можно было родить четверых детей от безответственного пьяницы? Хорошо хоть бабушка есть… Но она всех четверых точно не потянет…  И что делать? Я же не супермен и не спасатель сирых и убогих. Другая у меня цель, всех ведь не спасёшь… И в Коукворте немало других пьяниц. Но…

Но что-то внутри меня бурно запротестовало из-за этой, в целом справедливой мысли. В другой реальности маленькому Северусу никто не помог, никто тамошнего Тобиаса на место не поставил, и что в итоге из этого вышло? Парень так качественно себя обездолил, что и врагу не пожелаешь.

А Питер… Да, он не маг. Но кем он вырастет с таким отцом? И вырастет ли? И вообще — а не попробовать ли его папеньку заставить бросить пить? У меня вообще-то Палыч имеется с его способностью нагонять ужас. Как там Бетховен сказал? «Глупому Палычу нужно учиться»? Вот и поучится заодно. 

Мы прошли в калитку и Питер постучал в дверь. Нам открыла молодая светловолосая женщина, выглядевшая худой и измождённой. При этом платье на ней было чистым и аккуратно заштопанным, а волосы — забраны в косу. А на левой щеке виднелся заживающий кровоподтёк. Ага. Папаша-то не только алкаш и абьюзер, ворующий деньги у собственного сына. Он ещё и боксёр диванный. Нет уж, Палычу точно нужна хорошая такая тренировка на местности.

— Здравствуйте, миссис Флип, — вежливо сказал я.  — Меня зовут Северус Снейп. Я помог Питеру принести мою одежду, из которой я вырос. Мама хотела отнести её в церковь, но я подумал, что Питеру нужнее…

— Здравствуй, Северус, — печально улыбнулась женщина. — Спасибо тебе. Хотела бы я угостить вас чаем, но сегодня ничего не испекла — Джилл вела себя очень беспокойно и уснула только сейчас.

— Ничего страшного, мэм, — отозвался я. — Я не голоден.

— А нам сегодня в школе давали шоколадные батончики, мам! — заявил Питер. — Вот, я принёс для Джилл и Джека.

И Питер достал из кармана небольшую шоколадку, такие действительно выдали к бесплатным обедам. Видимо, в честь начала учебных занятий.

— Извини, молока нет. Отменили, — продолжил Питер.

У них реально так плохо с едой? Впрочем, а что я туплю-то? Папаша, пропивающий всё, что гвоздями не приколочено — это же просто бездонная яма. Вон, какие Питер с матерью худые и бледные — явно не от хорошего питания. И почему мать Питера это терпит? Некуда уйти? Или это болезненная созависимсть, часто возникающая у жён алкоголиков? У меня, кстати, есть с собой пара фунтов и мелочь. Могу отдать — так ведь не возьмут. Обидятся. Тут и правда всё плохо. Что делать-то?

Надо поговорить с Тобиасом. Он сейчас, вроде, а авторитете, может, поговорит с отцом Питера. И к отцу Патрику подойти. Церковь может помочь с продуктами, хотя бы временно. Но всё это полумеры. Заставить папашу Питера бросить пить? Так не факт, что он перестанет бить жену и детей… Впрочем, хотя бы попробовать можно.

И решив так, я распрощался и Питером и его матерью и отправился домой. Но за моё краткое отсутствие меня ждал очередной сюрприз. У калитки маялся степенный пожилой джентльмен в строгом классическом сером костюме. Ага. Биодедушка пожаловал. С чем на сей раз? И почему он войти не может? Неужели что-то плохое задумал?

Я подошёл ближе и подумал, что лечение явно пошло Лорду Принцу на пользу. Он стал выглядеть моложе и здоровее, да и выражение лица стало доброжелательнее к миру в целом. И если он сейчас не полезет на рожон — у него есть шанс помириться с дочерью. Эйлин всё ещё любит отца.

Услышав мои шаги, Лорд Принц повернулся и сказал:

— Здравствуй, Северус. В прошлый раз мы очень нехорошо встретились. Давай попробуем ещё раз.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо ответил я. — А почему вы не заходите? Защита не пускает?

— Пускает, — со вздохом признался старый Лорд. — Просто мне всё никак не решиться. В прошлый раз я повёл себя… неправильно. И мне стыдно.

Аллилуйя! Наконец-то нормальная человеческая речь! Хвала неведомым целителям-мозгоправам, но биодедушка реально вменяем! Ну что ж, надо договариваться.

И я, открыв калитку, сказал:

— Проходите, Лорд Принц. Думаю, вам с мамой есть о чём поговорить.

— И с тобой, Северус, — отозвался Лорд Принц, входя в калитку. — И с тобой тоже.

Я пожал плечами, поскольку примерно представлял, в каком ключе будет разговор.

Биодедушка наверняка будет говорить о возвращении в Род Эйлин и принятии меня Наследником. Мне это не слишком нравится, но, видимо, придётся. Я уже достаточно знаю о Магии, чтобы понять: кому много дано — с того много и спросится. Магия в этом плане напоминает Океан в «Солярисе» Лема. Её не всегда можно понять, её даже сложно назвать обладающей разумом… но жизнь она может испортить качественно. Не знаю, хотел ли Лорд Принц в каноне признать внука. Скорее всего — нет. Но поступив так, он обрёк на вымирание свой собственный Род и укоротил жизнь внуку. Такие вещи даром не проходят для одарённого мага,  а Снейп в каноне — один из самых одарённых.

— Здравствуйте, Лорд Принц, — спокойно сказала Эйлин, когда мы вошли в дом. — Вы отобедаете с нами? Северус только недавно пришёл из школы и голоден.

— Что?.. — растерялся Лорд Принц. — Да, пожалуй… Но мне нужно поговорить с тобой… с вами… Эйлин.

— Поговорим, — величественно кивнула головой Эйлин. — Но прежде всё-таки обед.

И она быстро и ловко сервировала стол. Светло-жёлтая льняная скатерть с вышивкой, плетёная корзиночка со свежими булочками, нарезанные зелень и сыр, кувшин с соком и фарфоровая супница с луковым супом по-французски. Эйлин недавно освоила это блюдо, и оно ей удавалось почти так же хорошо, как и мне. На второе предполагалось рагу, на сладкое — фруктовый пудинг. Трапеза не слишком роскошная для привыкшего к пищевым изыскам мага, но для большинства жителей Коукворта — недосягаемый уровень. Впрочем, с нашими нынешними доходами — вполне себе нормальная.

Столовый сервиз, кстати, был непростой. Его мы с Эйлин обнаружили в одной из кладовых дома в маленькой коробочке. Похоже, у кого-то из изгнанных предков Тоиаса ещё остались крохи магии и он сохранил старинную фамильную вещь, ибо зашедший на огонёк Гонт признал, что это вещь родовая, изготовлена в мастерских Поттеров по заказу Гонтов, доказательством чего были клеймо Матера и герб Рода на донышках посудин. Сервиз был безумно симпатичный -  его обживали симпатичные лягушки. На стенках супницы, на тарелках, чашках, блюдечках и блюдцах, на мисках и прочих предметах лягушечки, облачённые в одежды семнадцатого века, прогуливались по аллеям, сидели в беседках, танцевали, любезничали друг с другом, целовались и проказничали. Безумно красивая вещь. К тому же еда, налитая в эти тарелки всегда была нужной температуры, а сами тарелки не разбивались и разлить, испортить или подложить что-либо в еду было невозможно.

— О! — поднял брови Лорд Прнц, разглядев сервиз. — Значит, слухи о Потерянной крови Гонтов правдивы. Это же знаменитый сервиз Гонтов «Лягушачьи забавы». Считавшаяся утраченной, запредельной стоимости вещь. Изготовлена лучшим из Поттеров артефактором Гарольдом Майлзом Поттером. Его наработки до сих пор не превзошёл никто. Хотя и сейчас Поттеры считаются лучшими артефакторами Магической Британии и у них лучшая библиотека по разделу Артефакторики.

О как. И куда ж всё это в каноне подевалось? Джеймс-Олень разбазарил? Судя по тому, что творил Блэк на Гриммо — может быть… Хотя… Он бы попросту не успел. Значит, всё было разбазарено уже после смерти канонных Джеймса и Лили. Гарри для вида остался сейф с не такой уж большой по меркам Магического мира суммой денег, а всё остальное подгребли под себя другие. Те, кому было выгодно вырастить Гарри кукушонком, не помнящим родства, не интересующимся собственной семьёй и собственным наследством. Деньги — это ведь далеко не главное. Впрочем, для этого я и здесь, чтобы канонная история не повторилась.

— Это очень интересно, Лорд Принц, — согласился я. — Мама, суп тебе сегодня удался.

— Это… это ты готовила, Эйлин? — поразился Лорд Принц. — Просто великолепно!

Эйлин тонко улыбнулась, но тему развивать не стала и мы закончили обед, обменивая вежливыми репликами. А после того, как чистая посуда заняла своё место в шкафах, Лорд Принц сказал:

— Спасибо за  обед, Эйлин. Давно я не ел с таким удовольствием… Гм… Я не об этом… Точнее… Я пришёл принести извинения и просить тебя вернуться в Род. Я был неправ, отрезав тебя от Рода, не разобравшись в ситуации. Я совершил дурной поступок. Я не помог тебе, когда вы с сыном нуждались в помощи. Понимаю, что простить мои поступки сложно. Да, я был под заклятием. Но пропустить заклятие непростительно для менталиста моего уровня. Мне следовало понять раньше, но… Получилось то, что получилось. Поэтому я от тебя ничего не требую, Эйлин. Я прошу. Прошу тебя вернуться в Род, а тебя, Северус, я прошу войти в Род  Принц и стать моим Наследником. Ты — последняя надежда Рода, Северус. Я прошу тебя…

Представляю, чего стоит гордому Принцу говорить такое. Но если мы с Эйлин согласимся сразу, не будет ли это слишком легко? Эйлин десять лет провела в аду. А настоящий Северус вообще погиб. Так что биодедушку мне в целом жаль… но пусть ещё помаринуется.

Мы встретились глазами с Эйлин, и она, похоже, поняла меня.

— Я услышала вас, Лорд Принц. Но мне нужно всё обдумать. Я напишу вам о своём решении и решении Северуса. Обещаю.

— Благодарю тебя, Эйлин. Благодарю, Северус. Позвольте откланяться. Буду ждать вашу сову.

— У нас ворон, сэр, — спокойно ответил я. — Ждите его.

Лорд Принц встал, хотел ещё что-то сказать, губы его попытались сложиться во что-то вроде улыбки, но не получилось. Поэтому он только рукой махнул, изобразил светский поклон и вышел.

— И что будем делать? — вздохнула Эйлин. — Мне его жаль.

— Думаю, нам в любом случае нужно поговорить с папой, — ответил я. — И с Лордом Гонтом. Но мне не хочется, чтобы Род Принц исчез.

Эйлин кивнула, хотела сказать ещё что-то, но тут в дверь просочились Бетховен с Палычем, и она отвлеклась на них, наполняя миски. И, судя по довольным мордам того и другого, им было что рассказать.

«Вот сейчас поедим, — уловил я слова Бетховена. — И всё расскажем. Очень, очень интересно! Такой ухажёр девочке точно не нужен!»

Вот же… дуэнья пушистая!