Легенда о Синархе (гет)

Девушка пришла в себя на сырой, промёрзшей земле. Всё тело ныло, в нескольких местах горели царапины. К счастью, ни переломов, ни вывихов она не чувствовала.

Голова кружилась от резкого спуска, но сознание прояснилось мгновенно, когда её уши уловили знакомое шипение и хриплое дыхание. Рядом, так же поднимаясь, был вампир. Его бледное лицо повернулось к ней, глаза загорелись голодным багровым светом. Тварь потянулась к Еве, её движения были резкими, почти судорожными.

Она вскочила на ноги. Первым делом рука скользнула к пистолету на поясе. Опыта стрельбы почти не было, но выбора не оставалось. Ева навела оружие, но вампир взмахом когтистой ладони выбил его из её рук. Пистолет отлетел в сторону, потерявшись в темноте.

Тварь замерла, оскалившись, готовясь накинутся. В голове девушки промелькнули уроки Мирай — короткие, отрывистые инструкции по рукопашному бою. Не раздумывая, она врезала кулаком прямо в лицо вампиру. Удар пришёлся в нос с глухим хрустом. Враг отшатнулся, на мгновение потеряв инициативу.

Но и ей досталось — костяшки на руке болезненно хрустнули, по ладони разлилась тупая, жгучая боль. Ева отдернула руку и сжала зубы. В голове мелькнула мысль: «Бить голым кулаком — была плохая идея».

Вампир оправился быстрее. Он снова набросился, на этот раз повалив её на землю. Девушка извивалась, пытаясь удержать тварь подальше от своей шеи. Одним локтем она упиралась в её грудь, а свободная рука металась по промёрзшей земле, нащупывая что-нибудь… И нашла. Холодный металл пистолета.

Не целясь, почти не думая, она поднесла дуло под грудь вампира и дважды нажала на спуск. Выстрелы прозвучали почти приглушённо. Тварь больше не двигалась, хриплое дыхание оборвалось.

Ева с трудом вытолкнула с себя бездыханное тело и откатилась в сторону, тяжело дыша. Воздух был ледяным, но она почти не чувствовала холода — только дрожь в руках и учащённый стук сердца.

Девушка поднялась на ноги, отряхивая с себя грязь и сухие листья. Шла, слегка прихрамывая, пытаясь отдышаться. Но тут её пронзило ледяное, инстинктивное чувство — рядом было что-то чудовищное, древнее и зловещее.

Ева резко обернулась. И увидела Его.

Дракула стоял в нескольких шагах, высокий и монументальный. Его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, глаза горели ярким алым огнём. Он был облачён в чёрное, тяжёлое одеяние с наплечниками в виде оскаленных черепов, пальцы унизаны тёмными перстнями. У пояса в богато украшенных ножнах покоился длинный меч.

— Ну, здравствуй, Ева, — его голос был низким, чётким, в нём звучала странная, почти вежливая угроза.

— Я знаю, кто ты, — её тон прозвучал твёрже, чем она ожидала.

— Правда, знаешь? — уголки его губ приподнялись в холодной, почти насмешливой ухмылке. — Если так, то ты должна меня бояться. Как те глупые монахини, думавшие, что стены монастыря их спасут.

— Ах ты, сволочь! Это ты их обратил! — произнесла она с яростью.

— Они молились о вечной жизни в раю. Я лишь… ускорил процесс. Дал им то, о чём просили. — Он провёл ладонью по воздуху, словно поглаживая невидимую ткань. — Жаль, что вы лишили их этого… удовольствия.

— Они не заслужили такой участи. Лучше смерть, чем быть твоими вечными слугами! — выкрикнула она, и от гнева её глаза вспыхнули тонким кольцом золотисто-багрового сияния.

Сила проснулась в ней снова, жгучая и неудержимая. Она почувствовала на языке странные, древние слова и произнесла их с той же яростью, что кипела в груди:

— «Исчезни, тьма!»

Воздух содрогнулся, и вокруг Дракулы сгустились лучи ослепительного света, устремившись в него, будто стрелы. На мгновение его фигура дрогнула, рассыпалась, словно подкошенная песчаная башня.

Ева почувствовала мимолетнее облегчение: «Неужели так просто?».

Но обнадёживающая мысль тут же умерла, когда его голос прозвучал снова — спокойный, почти насмешливый:

— А ты и вправду кое-что умеешь.

Она замерла. «Почему сила не подействовала? Или она произнесла слова неправильно?».

— Удивлена, почему я ещё здесь? — Он стоял невредимым, в его алых глазах плясали огоньки злорадства. — Твой уровень силы слишком мал для моего изгнания. Ты слаба.

— Чего ты хочешь от меня? — выдавила она сквозь зубы, не отводя взгляда.

Его голос внезапно стал почти вежливым, обволакивающим:

— Я пришёл с личным предложением.

— Мне от тебя ничего не нужно!

— Я слышал, что быть Синархом тебе даётся нелегко. И сомневаюсь, что твои соратники были в восторге, получив в команду…«обузу». — Он сделал паузу, давая словам осесть. — А в довесок ты видишь такой ужас в мире, хотя раньше жизнь казалась спокойной, верно?

— К чему ты клонишь?

— Просто хочу дать тебе шанс. Вернуться к мирной и беззаботной жизни. Забыть этот кошмар и наконец…исполнить свою мечту. Ведь ты так долго к ней шла. — Он высунул руку из складок одеяния. Между его бледных пальцев было зажато знакомое белое письмо.

— Откуда это у тебя?! — её голос сорвался от ярости и потрясения.

— Историко-филологический факультет. Лучшие результаты. Даже деньги на учёбу копила сама. Похвально, — он говорил размеренно, словно читал её дневник.

— Ты следил за моей жизнью!

— Я предлагаю выбор. Подумай — зачем тебе всё это? Ты же читала, что стало со всеми Синархами? — Он сделал шаг вперёд, его голос стал мягче, почти убедительным. — Все они погибли. Ты — всего лишь инструмент в руках ангелов. Как только сломаешься, они найдут нового. Нужна ли тебе такая участь?

Ева молча смотрела на него. Частично он был прав — все Синархи умирали. Но в её душе уже созрел ответ.

— Знаешь…если бы мне сказали это месяц назад, я бы, наверное, задумалась. Но после всего, что я увидела и узнала… я горжусь тем, что ношу это имя. Потому что в моей власти — спасать невинных и изгонять таких, как ты. Можешь убираться со своими «предложениями» обратно в свою конуру!

Улыбка на лице Дракулы исчезла. Его алые глаза загорелись чистой, неразбавленной ненавистью.

— Глупая девчонка. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Тьма поглотит этот мир, и ты будешь бессильна, как и твои Хранители. Я дал тебе выбор — ты отказалась. В следующий раз я убью тебя с наслаждением, выпив твою кровь до последней капли!

Он оскалился, его черты исказились в устрашающей гримасе, а затем растворился в мрачном вихре, оставив после себя лишь ледяной холод и тяжёлое, гнетущее молчание.

Сразу же из темноты донёсся голос Рафаэля — он звал её, и звук был полон тревоги. Ева обернулась навстречу. Впереди, скользя между деревьев, показалась Мина, а за ней — сам охотник. Увидев девушку, они ускорились и почти подбежали к ней.

— Ева, с тобой всё в порядке? Я везде искал тебя, — сказал Рафаэль, его взгляд быстро скользнул по её порванной одежде и ссадинам.

— Да, всего пара ушибов, — кивнула она, стараясь звучать увереннее.

Мина тем временем медленно обвела взглядом поляну, будто выискивая невидимые следы. Она повернулась к Еве:

— Он был здесь. Я чую его запах.

Девушка встретила её взгляд и неохотно кивнула:

— Да. Я его видела.

Рафаэль мгновенно уловил суть:

— Кого? Дракулу?

— Он говорил со мной, — подтвердила Ева.

— Что он от тебя хотел? — голос охотника стал резче.

Но ответила Мина, перехватывая инициативу:

— Ему нужен был Синарх. Он хотел убедиться в твоей силе, раз не убил сразу.

— Он сказал, что скоро тьма поглотит мир, и мы ничего не сможем сделать, — тихо добавила Ева.

Женщина посмотрела на обоих, в её глазах загорелся холодный, решительный огонь.

— Значит, мы не должны этого допустить. Я кое-что узнала и собираюсь рассказать об этом в Обителе. Думаю, у нас есть шанс узнать все ответы.

Рафаэль поправил арбалет на плече и коротко бросил.

— Ладно. Возвращаемся. Скоро сюда прибудет отряд зачистки. Хватит с нас на сегодня вампиров.

Он в последний раз бросил взгляд на Еву, — и все трое ушли в сторону портала.

Троица двигалась быстро и слаженно, несмотря на усталость. В деревне давно погасли огни, только редкие уличные фонари отбрасывали жёлтые пятна на брущатку. Вскоре они догнали Кону и Мариуса, которые, поддерживая с двух сторон Мирай, медленно продвигались вперёд. Рафаэль молча перехватил сестру, взяв её на себя, а Кона, наконец позволив себе передохнуть. Она тяжело вздохнула — после драк и долгого дня, тело ныло от напряжения.

Вся команда была измотана и подавлена. Миссию они по сути провалили — Дракула получил кости. Теперь оставалось только надеяться на то, что расскажет Мина.

Наконец они дошли до портала и начали готовиться к возвращению. Ева заметила, как женщина в черном, отойдя в сторону, села на валун, погружённая в молчаливую, печальную задумчивость. Девушка тихо подошла и опустилась рядом.

— Прости… за тот ужасный разговор в храме, — начала Ева, её голос звучал тихо, с искренним сожалением. — Я не хотела тебя задеть. Просто… то, что творит Дракула — ужасно. И ты здесь ни при чём.

— Я всё понимаю, Синарх, — тихо ответила Мина, не глядя на неё. — Я не злопамятна. — Она сделала паузу, её взгляд устремился на бледный диск луны. — Раньше мой муж молился в таких храмах. Перед каждой битвой он просил лишь об одном — уберечь меня от зла и беды. Теперь я пытаюсь найти способ исцелить его от этого зла… и меня не слышит никто, как тогда его не слышал Бог.

Ева внимательно слушала, а затем мягко, но твёрдо сказала:

— Тут ты не права, Мина.

Женщина повернула к ней удивлённый взгляд:

— Почему?

— Он услышал его. Просто выполнил просьбу не совсем так, как хотелось бы. Ты до сих пор на стороне света, а значит, даже проклятие не смогло подчинить тебя полностью. Возможно, поэтому ты сейчас здесь, а не там.

Взгляд Мины изменился — в нём мелькнуло не то удивление, не то проблеск давно забытой надежды. Она тихо, почти про себя, произнесла:

— В тебе, возможно, и вправду есть нечто, Синарх… Никогда не теряй это.

Пока Рафаэль заканчивал активировать руны, Кона и Мариус стояли рядом с сидевшей на камне Мирай. Девушка наблюдала, как в воздухе загорались призрачные символы, но её внимание перехватило неожиданное прикосновение — тёплая, сильная ладонь осторожно накрыла её руку. Кона подняла взгляд. Это был Мариус. Его тёмные глаза смотрели прямо в её карие, будто вглядываясь в душу. В них читалось что-то более сложное — сожаление, надежа…и та былая нежность. Она понимала, что путь к полному примирению будет долгим, что между ними ещё стоит груз прошлого, но в этот миг это не имело значения.

Мягко, почти невесомо, она сжала его руку в ответ. Ни слова не было сказано, но этот молчаливый жест стал для них первым, тихим шагом назад друг к другу.

* * *

Они снова оказались дома — в Обителе. Первым делом доставили Мирай к Мун Лин. Рафаэль и Ева стояли рядом, пока врач осматривала сестру охотника, выслушивая их сжатый отчёт о произошедшем, включая истощение маны.

Врач, склонившись над ногой, нахмурилась.

— Я ускорю заживление, но оно будет неполным. Тебе придётся месяц не выходить на задания, — произнесла она своим ровным, профессиональным тоном. — И больше не иди в бой, не восстановив силы. Это чревато.

— Да, я не рассчитывала что так выйдет, — тихо согласилась Мирай. — Впредь буду осторожнее.

— И не хватай за хвост горгулью, — с лёгкой, снимающей напряжение иронией добавил Рафаэль. Сестра ответила ему слабой, но искренней улыбкой.

Взгляд Мун Лин скользнул на руку Евы. Костяшки были распухшие, покрытые сине-багровыми пятнами.

— Ты кого так пыталась отбить? — спросила она без осуждения.

— А, я и забыла про неё, — Ева слегка поморщилась. — Хорошенько врезала вампиру.

Мун Лин взяла её ладонь в свои тонкие, но уверенные пальцы. Прикосновение было болезненным, и девушка непроизвольно стиснула зубы.

— Переломов нет, но есть вывихи и серьёзные ушибы, — констатировала лекарь и повернулась к охотнику. — Раф, сможешь перевязать ей руку заживляющим бинтом? Я пока займусь твоей сестрой.

— Без проблем, — кивнул он и повернулся к Еве. — Пошли, залатаем тебя.

Она кивнула, но её взгляд задержался на Мун Лин. Та поднесла ладони к ноге Мирай. Из её рук сочился мягкий изумрудный свет, а кожа покрылась светящимися зелено-жёлтыми иероглифами. Под этим сиянием опухлость и неестественный изгиб ноги стали медленно, но заметно выравниваться.

Ева замерла, заворожённо наблюдая. Охотник тихо положил руку ей на плечо и прошептал почти у самого уха:

— Вот они, все плюсы тибетской медицины. Мун у нас… необычный лекарь, — он выдержал паузу, а затем продолжил. — Ладно, не будем мешать ей.

Она лишь бросила на него короткий взгляд, а затем последовала вслед, чтобы наконец заняться своей избитой рукой.

Он снял плащ и шляпу, сел в кресло у стола. Девушка присоединилась, положив повреждённую ладонь перед ним. Рафаэль аккуратно обхватил её пальцы, чтобы выровнять, и она снова скривилась от тупой, ноющей боли.

— Кто же дерется голыми кулаками с вампиром? — спросил он, в его голосе прозвучало не осуждение, а скорее поучительность.

— Да, это я одна такая смелая, — сквозь зубы иронично ответила она, пока он начинал наматывать на её синюшные пальцы узкий, прохладный бинт.

— В следующий раз бери в руку что-то твёрдое. Хоть камень. Это усилит удар и сбережёт кости.

— Учту, — коротко кивнула она.

Работал он аккуратно, почти бережно, стараясь не причинить лишнего дискомфорта. Как только перевязка была закончена, Ева почувствовала лёгкое, почти мгновенное облегчение — бинт начал мягко пощипывать кожу, обволакивая её, успокаивающей прохладой. Боль отступила, сменившись приятным онемением.

— Ничего подобного я раньше не видела, — призналась она, разглядывая повязку.

— Мун, обрабатывает их особыми маслами и экстрактами, — пояснил Рафаэль, откидываясь на спинку стула. — В обычной аптеке такого не найдёшь. Вся наша медицина здесь рассчитана на быстрое восстановление.

— Как хорошо, что мы в надёжных руках, — тихо сказала она, наблюдая, как врач завершает работу над ногой Мирай. Затем Ева вздохнула, и усталость, накопленная за день, накрыла её с новой силой. — Пожалуй, пойду отдыхать. Ужасно вымотана и хочу спать.

Охотник, следивший за её выражением, кивнул:

— Полностью тебя понимаю. Я сегодня тоже буду спать как убитый.

Они коротко попрощались с Мирай, оставшейся в лазарете на ночь, и направились к себе.

В коридоре второго этажа, где располагались жилые комнаты, царила глубокая тишина. Приглушённый свет ламп мягко высвечивал углы, а лунные лучи, пробиваясь сквозь окна, рисовали на полу причудливые узоры.

Рафаэль шёл рядом с Евой, небрежно неся плащ на сгибе руки, а привычную шляпу держа в свободной ладони.

— Так что тебе на самом деле говорил Дракула? Помимо его… «пророчеств», — тихо спросил он.

Девушка опустила взгляд на пол, собираясь с мыслями.

— Он предлагал сделку.

Охотник приостановился, встретив её взгляд:

— Интересно, какую?

— Я отказываюсь быть Синархом, возвращаюсь к прежней жизни… а он меня не трогает.

Рафаэль усмехнулся, в его голосе прозвучала тёплая, одобряющая ирония:

— Надеюсь, ты ему… «вежливо» отказала.

— Конечно, — она ответила с лёгкой улыбкой. — Как я могу вас всех бросить? Особенно после всего, что было…— последние слова, девушка произнесла с горечью.

Они остановились у двери её комнаты. Рафаэль посмотрел в её зелёные, уставшие, но всё ещё яркие глаза.

— Без тебя было бы тяжко, — произнёс он, в его обычно ровном тоне прозвучала мягкость, говорившая о чём-то большем, чем просто признательность.

Они замерли, смотря друг на друга, и тишина между ними наполнилась не высказанным. Он сделал шаг вперёд, сократив и без того маленькое расстояние. Его ладонь, шершавая от старых шрамов, нежно коснулась её розоватой щеки, а пальцы мягко провели по линии скулы, отодвинув прядь медовых волос. Он наклонился, и его губы мягко соприкоснулись с её губами в лёгком, почти неуверенном поцелуе, как будто пробуя на вкус реальность этого мгновения. Ева закрыла глаза, её рука инстинктивно поднялась и легла на его грудь, ощущая под ладонью ровный, уверенный стук сердца. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окно, окутал их серебристым сиянием, превратив усталость и горечь прошедшего дня в далёкое эхо. В этой тишине, в этом тёплом прикосновении, было просто двое людей, нашедших друг в друге тихую гавань после бури.