Цена свободы (гет)

Неожиданно тёплые лучи январского солнца приятно грели моё лицо, пока я стоял на крыше старого заброшенного здания в Лондоне. Казалось, с того момента как я был здесь в последний раз, прошла целая жизнь, хотя на самом деле — всего полгода. Несмотря на лежащий снег, тут всё было точно так же, как я и запомнил — тот же потёртый диван, тот же небольшой столик. Повернувшись спиной ко входу, я ещё раз окинул взглядом прилегающие окрестности. Всё как и тогда. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Не хватает только…

— Привет, Гарри. — Раздался у меня за спиной звонкий и такой знакомый женский голос.

Дёрнувшись от неожиданности, я открыл глаза и с разочарованием понял, что сижу в вагоне лондонского метро, положив голову на плечо Кингсли Бруствера — важной шишке в Авроате и по совместительству одному из ближайших сторонников Дамблдора.

Осознав неловкость происходящего, я тут же выпрямился и со смущением посмотрел на темнокожего мужчину, сидящего рядом.

— Простите, сэр. Очень ранний подъём выдался.

— Всё хорошо, мистер Поттер. — С лёгкой полуулыбкой ответил аврор. — Но я рад, что мне не пришлось вас будить, так как мы почти приехали.

— О, славно. — Я изо всех сил попытался изобразить бурную радость, но получилось так себе.

И дело было не только в том, что, побывав в «Дырявом котле» этим утром, я пробудил парочку неприятных воспоминаний. Слова Крама прочно засели у меня в голове, и всё чаще я ловил себя на том, что постоянно оглядываюсь по сторонам и стараюсь не оставаться один где бы то ни было.

Я не в первый раз балансировал на грани жизни и смерти, но в этот раз всё ощущалось иначе. Не было ни огромных змей, ни иных чудовищ — был обычный человек. Человек, который всё ещё был где-то рядом, и я понятия не имел, кто бы это мог быть.

Я прекрасно отдавал себе отчёт, что у меня проблемы. Последние две ночи я не мог нормально спать — вздрагивал и просыпался от каждого шороха. Мне всё время казалось, что в комнате кто-то есть и этот кто-то пришёл за мной. Дерьмо. Долго я так не выдержу.

— Наша станция, мистер Поттер. — Вырвал меня из размышлений тихий голос сидящего рядом аврора.

Послушно встав, я последовал за Кингсли и вышел на ничем не примечательной станции метро. Вообще, сегодня был крайне важный день — сразу два знаковых события. Во-первых, первое открытое слушание комиссии по делу Сириуса Блэка, куда я планировал заглянуть в качестве вольного слушателя.

А во-вторых, мне предстояла встреча с Долоховым. И если бы я сказал, что это меня не волновало, то прослыл бы самым грязным лжецом на свете. Воображение рисовало мне безумца в смирительной рубашке, который постоянно орёт про то, как хочет убивать людей, и безостановочно брызжет кровью. Откуда у него столько крови — я не знал, но именно такой образ прочно засел у меня в голове.

Разумеется, просто так поговорить с глазу на глаз с опасным преступником мне бы никто не дал. Да и не с глазу на глаз тоже. Плюс это привлекло бы слишком много общественного внимания. Поэтому, чтобы сделать всё максимально незаметно, был придуман особый план.

Во-первых, на этот день назначили слушание по делу Блэка — это дало мне повод в целом показаться в Министерстве. Меня официально зарегистрировали в качестве слушателя и выдали пропуск. Во-вторых — и это была не самая приятная для меня часть — попав в Министерство в сопровождении Кингсли, я должен был попроситься в туалет, где меня ждал ещё один сторонник Наставника.

С этим загадочным сторонником мы должны были обменяться волосами и, использовав оборотное зелье, поменяться местами. Так фейковый Гарри Поттер вместе с Кингсли отправится на экскурсию по Министерству, а я под личиной аврора — поговорить с Долоховым.

На бумаге всё звучало как надо, но вот как оно будет на деле — мне только предстояло узнать. Стараясь сохранять максимальное спокойствие, я протянул охраннику свой одноразовый пропуск и палочку. Зарегистрировав и то и другое, мужчина вернул мне оба предмета, а также бейджик с надписью «Посетитель».

— Итак, мистер Поттер. Похоже, я перепутал время начала слушания и мы прибыли крайне рано. — А как играет-то! Загляденье. Я почти верю в его искреннее раскаяние. — В качестве моих извинений позвольте провести вам небольшую экскурсию. Как знать, вдруг однажды вы захотите работать у нас.

— О, сэр, ничего страшного! — Тут же подыграл я. — Я с удовольствием бы посмотрел, как выглядит изнутри сердце магической Англии!

— Тогда начнём с нижних уровней. — С этими словами мы зашли в подъехавший лифт, и мужчина нажал одну из нижних кнопок.

Так как сейчас было около восьми утра, в Министерстве было довольно пусто. Так что когда двери лифта открылись и женский голос произнёс «Архив», я нисколько не удивился тому, что на этаже было всего пара сонных человек.

— Итак, мистер Поттер, это наш Архив. Тут…

— Простите, мистер Бруствер, а… где тут туалет? — Перебил я мужчину.

— Буквально за тем поворотом. Позвольте покажу. Я подожду вас снаружи.

Когда я зашёл в туалет, там никого не оказалось. Неприятный холодок пробежался по спине. А где второй аврор? Бля. Точно. Пароль.

— «Лакричные лягушки».

Стоило только произнести эти слова, как дверь одной из кабинок открылась и оттуда вышел высокий мужчина. На вид лет тридцати пяти, гладко выбрит, светлые волосы зализаны назад — на манер того, как делал Малфой на первом курсе. Самым примечательным были его ярко-зелёные глаза.

— Антиох Полгрид. — Представился мужчина и протянул руку.

— Гарри Поттер. — Ответил я.

— Так вот какой вы в жизни… — Протянул мужчина, наклонив голову набок и внимательно изучая меня.

— Лучше или хуже? — Попытался пошутить я.

— Другой. — Бросил Антиох без намёка на улыбку.

Вообще этот Полгрид производил впечатление человека, который даже не знает, что такое улыбка, и всегда ходит с серьёзным выражением лица и плотно сжатыми тонкими губами.

— Ладно. Зелья у вас? — Я решил, что лучше всего просто вернуться в деловое русло. Раз человек не хочет идти на контакт — и хрен с ним.

— Разумеется. — Произнёс блондин таким тоном, будто я спросил какую-то несусветную глупость.

— Тогда предлагаю обменяться волосами. — Сказал я, с трудом сдерживая раздражение.

— Полагаю, перед употреблением лучше обменяться одеждой. В противном случае она может порваться.

— Обойдёмся. — Я достал палочку и несколькими взмахами превратил свою одежду в копию одежды Антиоха. Превращать его одежду я не спешил — мужчина был куда выше меня и шире.

— Эффектно. — Безэмоциональным голосом констатировал аврор. Затем сунул руку в карман мантии, достал четыре пузырька и передал их мне. — Те, что с чёрной крышкой — оборотное, с белой — антидот. В обоих зельях уже есть мои волосы, так что мне лишь требуются ваши.

Пожав плечами, я протянул мешочек со своими волосами, которые подготовил утром. Взяв его в руки, мужчина заглянул внутрь и удовлетворённо кивнул.

— Тогда можете принимать зелье и отправляться. — Сухо сказал Антиох. — Тот, кто вам нужен, на десятом уровне. Камера номер пять. Караульный в курсе, что я планировал зайти.

— Понял. Ну, тогда — за ваше здоровье. — Я отсалютовал флакончиком с оборотным зельем и выпил его залпом.

И как только Сириус и лже-Грюм пьют эту дрянь на регулярной основе? Едва я проглотил содержимое колбочки, как тело словно обдало огнём. Жар мгновенно разлился по венам, обжигая изнутри. Кости потянуло, мышцы скрутило, кожа на лице стянулась так, будто её натянули на чужой череп. Я судорожно вдохнул, теряя равновесие — тело больше не слушалось так, как раньше.

— Дерьмо. — Выругался я не своим голосом.

Повернувшись к зеркалу, я увидел в отражении двух Антиохов Полгридов. Только один стоит не двигаясь и смотрит в зеркало, а второй двигает кистями рук, в точности повторяя мои движения. Для достоверности я ещё пару раз присел и подпрыгнул, привыкая к новым ощущениям.

— Забавно. — Констатировал я и с улыбкой посмотрел на «оригинал», который, в отличие от меня, явно не испытывал ни малейшего позитива от происходящего.

— Рад, что вам смешно. — Процедил сквозь зубы настоящий Антиох.

Достав ещё один пузырёк, он насыпал в него моих волос. Когда зелье поменяло цвет, мужчина достал палочку и уничтожил мешочек с остатками. Закончив, посмотрел на меня:

— Есть вопросы? Если нет, я предпочту принять зелье в одиночестве.

— Да-да, конечно. — Слегка растерянно ответил я и, развернувшись, поспешил покинуть туалет.

Когда я вышел в коридор, Кингсли лишь бросил взгляд на часы и вновь уставился куда-то вдаль. Засекает время, догадался я и запоздало сделал то же самое. Ладно, куда мне там было? Обратно в лифт и на десятый этаж. Камера номер пять. Вроде так. Чёрт, главное не обосраться. Эта операция — мой шанс доказать, что я вырос и что со мной можно полноценно считаться. Я не должен облажаться.

На самом деле, в Министерстве магии было очень просто ориентироваться благодаря множеству указателей, развешанных повсюду. Так что, оказавшись на нужном этаже, я без труда нашёл сначала камеры временного содержания, а затем и нужную — номер пять.

Перед тем как войти, я на несколько мгновений замер. Сердце бешено колотилось в груди — казалось, ещё чуть-чуть и вырвется из грудной клетки. Антонин Долохов — какой он? Молчун или любитель поговорить? Будет молить о пощаде или угрожать? И главное — зачем ему я?

Я впервые в жизни проводил допрос. И сразу один. Тут нет ни Наставника, ни Малфоя-старшего, ни кого-то из взрослых, кто мог бы подхватить. Чёрт. С одной стороны, я чувствовал собственную важность, но с другой… бля, да мне страшно. Страшно, что все решат — я всё-таки ребёнок. А мне ведь только что дали первое самостоятельное задание.

— Даже тебя пронял этот псих? — Раздался звонкий девчачий голос у меня за спиной.

Всеми силами стараясь не показывать, что только что словил микроинфаркт, я повернулся. Говорившей оказалась молодая девушка-аврор с розовыми волосами. Знакомое лицо… Где же я тебя видел?

Точно! Чемпионат мира по квиддичу. Но как тебя звали? Имя такое ещё дурацкое и короткое…

— Я просто думал, с чего лучше стоит начать допрос. Понимаешь о чём я? — Подражая манере речи Антиоха, ответил я. Что, в принципе, было несложно. Надо всего лишь вести себя как надменный мудак.

— О, ты умеешь думать? — Ухмыльнулась девушка и скрестила руки на груди.

Бля, дорогуша, тебе никуда не надо? Ты сейчас очень и очень мешаешь. Да как же тебя звали-то? А, вспомнил.

— Скажи, Тонкс, тебе делать нечего?

— Ха! — Рассмеялась розоволосая. — Ты наконец-то это сделал! Назвал меня по фамилии. А я уже почти смирилась, что ты будешь звать меня Нимфадорой до конца моих дней.

«Нимфадора»?! Какой больной ублюдок назовёт свою дочь «Нимфадора»? Как это вообще пишется? Так, я не о том думаю. Её надо спровадить. И как можно быстрее.

— Я так сказал лишь потому, что хочу, чтобы ты как можно быстрее оставила меня в покое, а не выслушивать твоё нытьё по поводу того, что тебе не нравится своё имя.

В последнем я не был уверен, но судя по тому, как она радовалась тому, что Антиох назвал её по фамилии, имя своё она ненавидит.

— Какой же ты неприятный, Полгрид. Никогда не задумывался, почему никто не хочет с тобой общаться?

— Как-то не до этого было. — Пожал я плечами. Я не люблю грубить девушкам, особенно красивым, но… Сейчас это делает Антиох, так что пофиг. — Скажи, а тебе просто поговорить не с кем? Потому что повторюсь — у меня дела.

— Да ну тебя. Ну и существуй один.

Состроив мне гримасу, Нимфадора развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась к выходу — по пути перевернула мусорное ведро, споткнулась о швабру и чуть было не врезалась в другого сотрудника.

Эмм… А она всегда была настолько… я даже не могу назвать это неуклюжестью. Это скорее передвижная катастрофа в теле человека. И как её вообще в авроры взяли? Ладно. Я как-то долго стою. Эх, где наша не пропадала.

С этими мыслями я открыл дверь и зашёл внутрь. Камера временного содержания представляла собой небольшую комнату с низким потолком и голыми каменными стенами, от которых тянуло застоявшимся холодом. В центре — массивный каменный стол для допросов и два табурета, намертво вкрученных в пол. Слева — раковина и туалет, справа — узкая кровать, больше напоминавшая каменный выступ с тонким матрасом. На кровати, привалившись спиной к стене, сидел человек. С его запястья свисала массивная цепь, уходившая вверх и теряющаяся в темноте у потолка.

Когда я закрыл за собой дверь и запечатал её изнутри, голова мужчины чуть дёрнулась. В камере царил полумрак, и я не мог толком разглядеть его лицо — но его взгляд я почувствовал кожей. Внимательный, изучающий. Такой, каким смотрят на новую интересную игрушку.

Стараясь сохранять хладнокровие, я спокойно сел на стул и насколько это было возможно, ровным голосом произнёс:

— Поговорим?

— О чём? — Тут же весело отозвался заключённый. В своей голове я представлял, что у Долохова будет мерзкий, скрипучий голос, полный злобы. Такой, какой полагается человеку с его интересами. Но… нет. Абсолютно обычный тембр абсолютно обычного человека. Разве что с лёгким акцентом, чем-то напоминающим акцент Виктора.

— Не знаю. — Развёл я руками. — Это ты звал на разговор.

— Я звал на разговор Гарри Поттера, а не тебя, белобрысая крыса. — Резко бросил Долохов и отвернулся, давая понять, что потерял всякий интерес к разговору.

— Гарри Поттер — это я.

— Я видел газеты, и он явно не похож на бастарда Малфоев. Говорю же — общаться буду только с Гарри Поттером. Никто иной мне не интересен.

Ну, глупо было надеяться, что кто-то вроде Долохова просто так поверит на слово. Достав из кармана антидот и сделав глубокий вдох, я влил в себя тягучую жидкость. Несколько крайне неприятных мгновений — и вот я снова я. Посмотрев в сторону кровати, я увидел, что тень вновь повернула голову в мою сторону.

— А если так? — Нетерпеливо спросил я.

Мужчина на кровати зашевелился — цепь тут же отозвалась звоном, сопровождавшим каждое его движение. Встав, Долохов приблизился и наконец вышел на свет, позволяя мне разглядеть его как следует.

Первым, на что я обратил внимание, были впалые глаза и щёки, а также неровная щетина на острых скулах. Под тюремной робой, висевшей словно на вешалке, угадывались и прочие следы истощения — такие, похоже, были у всех, кто отбывал длительный срок в Азкабане.

Но кое-что отличало его от Блэка. Взгляд. Я помню, как смотрел на мир Сириус, когда я встретил его год назад. Долохов смотрел иначе. Совсем иначе. В его взгляде не было ни тени сломленности, ни страха. Если бы не внешний вид — я бы никогда не поверил, что этот человек провёл хоть день в Азкабане.

Подойдя к столу, Долохов неторопливо занял своё место, положил руки на столешницу и, подперев кулаками подбородок, улыбнулся. Улыбнулся так, что у меня мгновенно возникло желание вскочить и выбежать из допросной. Но, приложив немало усилий, я удержал контроль над собой и не шелохнувшись продолжал смотреть ему в глаза. Несколько секунд мы молча играли в гляделки — а затем он рассмеялся и весело произнёс:

— А вот так я говорить готов, Мальчик-Который-Выжил.