Волшебство - это часть жизни (гет)

Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс — учебное заведение волшебников, живущих в Великобритании и Ирландии. В неё принимаются дети, достигшие 11 лет и обладающие магическими способностями. Как только ребёнок начинает проявлять магические силы, его имя сразу вписывается Пером приёма в специальную Книгу доступа, затем, когда магу исполняется одиннадцать, ему приходит письмо о зачислении в Хогвартс со списком необходимых к покупке предметов.

Анабель еще около минуты просто стояла и разглядывала замок, уже в который раз восхищаясь его величием. Он стоял на вершине высокой скалы, с башнями и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. С одной стороны, Хогвартс был окружен черным озером, а с другой — огромной лужайкой, за которой располагался таинственный и притягательный Запретный лес, получивший свое название из-за опасных существ, обитающих в нем. Так же на территории замка имелись оранжереи, предназначенные для уроков травологии и выращивания магических растений. И не стоит забывать про огромное поле для игры в квиддич.

Так было раньше… Но сейчас, если присмотреться, то можно разглядеть трещины, сломанные колонны и поле для квиддича еще не до конца восстановлено, как и хижина Хагрида, которая была сожжена пожирателями. Конечно, основные стены замка и башен были восстановлены, ну, или в темноте просто невозможно разглядеть всех тех разрушений и изъянов, что остались после войны.

— Эни, ты идешь, или как? — послышался крик Джинни, которая вместе с друзьями уже была у самых ворот здания.

Опомнившись от воспоминаний и размышлений, Анабель поспешила за сестрой. Внутри, как и всегда раньше, было много света, однако Эни была приятно удивлена, когда поняла, что внутри замка, по крайней мере в тех помещениях, через которые проходили друзья, направляясь в большой зал, не осталось никаких следов недавней битвы. Казалось бы, прошло всего три месяца с тех пор, но этого хватило, чтобы «зализать» раны старого замка и оправиться от ужасных событий. Первокурсники, наверняка, будут просто заворожены внутренним убранством Хогвартса.

Когда перед Анабель открылись двери Большого зала, то девушка содрогнулась всей душой и сердцем, сразу же вспомнив последнюю битву и весь тот хаос, что происходил в этом помещении. Но самым страшным стали воспоминания о телах друзей, лежащих в центре зала, о слезах Молли, склонившейся над телом мужа, о теле Зака Хадсона, который показался ей восковой куклой, просто брошенной здесь.

— Ты в порядке? — заметив испуганный вид подруги, поинтересовался Гарри, коснувшись её плеча.

Анабель сглотнула и, зажмурив глаза, замотала головой, словно стараясь выбросить из головы страшные воспоминания и картинки из прошлого, а затем растеряно посмотрела на Гарри и неуверенно кивнула. Друг без лишних вопросов все понял и, взяв Эни за руку, повел к столу Гриффиндора. Он прекрасно понимал её состояние. Было странно вновь оказаться здесь, сидеть за большим столом, как и прежде, есть и делать вид, что не было той ужасной битвы и тех смертей.

Анабель даже не замечала всей той красоты, которую удалось воссоздать преподавателям. Здесь вновь висели в воздухе свечи, над головой вместо потолка было невероятно завораживающее ночное небо, усыпанное тысячами звезд. Просидев несколько минут вот так вот, не замечая ничего вокруг, Эни таки отвлеклась от своих грустных дум и обратила свой взор на преподавательский стол. Она заметила Рубеуса Хагрида — местного лесничего, который, добродушно улыбаясь, беседовал о чем-то с Септимой Вектор — преподавательницей нумерологии. Рядом с ней с совершенно пустым взором восседала самая странная учительница Хогвартса — Сивилла Трелони, известная всем по урокам прорицания. А вот к Хагриду присоединилась Помона Стебель — профессор травологии, её улыбка, как и всегда до этого, была невероятно милой и доброй. Вот и Роланда Трюк — преподаватель полетов на метле и судья во время матчей по квиддичу, а рядом с ней Катберт Бинс — всеми ненавистный и жутко нудный профессор по истории магии, кстати говоря, единственный учитель-призрак. Также на своем прежнем месте восседала преподавательница астрономии — Аврора Синистра, а рядом с ней учитель зельеварения и, по совместительству, декан факультета Слизерин — Гораций Слизнорт, который о чем-то с явно заметным интересом беседовал с деканом Когтеврана — Филиусом Флитвиком. А вот и дядюшка Северус — нынешний директор школы и учитель Защиты от темных искусств, он сидел за бывшим местом Альбуса Дамблдора и, как и прежде, смотрел на всех со всей своей холодностью и легким презрением. За столом не было лишь Минервы МакГонагалл — декана Гриффиндора и учителя трансфигурации, но каждый старшекурсник знал, где она сейчас.

Кстати говоря, раз профессор Флитвик уже здесь, значит, все ученики Хогвартса уже прибыли на территорию школы. Осознав это, Анабель перевела взгляд на стол Слизерина, заметив за ним Блейза Забини, Пэнси Паркинсон, Асторию и Дафну Гринграсс. Не было лишь Драко. Эни грустно вздохнула и опустила взгляд на стол, она не видела его около недели и уже безумно скучала.

— О, этот тяжелый вздох, — послышался насмешливой голос справа от Анабель.

Девушка от неожиданности вздрогнула и, повернув голову, растеряно захлопала ресницами. Справа от неё, устроившись полубоком и положив правую руку на столешницу, сидел Малфой собственной персоной, не забывая при этом самодовольно ухмыляться. Эни настолько ушла в себя со своими размышлениями, что даже не заметила, как он оказался рядом.

— Юная леди, неужто вы кого-то ждете? — продолжал издеваться слизеринец.

Сначала Анабель хотела буквально повиснуть на его шее — так сильно она скучала по нему, но, вовремя себя одернув, лишь произнесла:

— Ты… ты… — начала было возмущаться она, но остановилась, заметив эту его ехидную улыбочку, — Ты чего это ухмыляешься? — насторожилась девушка.

— Мне нравится, когда ты бесишься, — улыбнувшись еще шире, как ни в чем не бывало сообщил ей Драко, прекрасно осознавая, что это взбесит Эни еще больше.

— Малфой, ты просто невыносим, — обижено надув губы, произнесла девушка, — Где ты вообще шлялся всё это время? Тебя все потеряли и вообще…

— Поцелуй меня, — легко прервал её Драко и довольно закусил губу, наблюдая за её реакцией.

Анабель сначала заткнулась, в удивлении расширив глаза, а затем жутко покраснела и уставилась на Драко, как на умалишенного.

— Драко, ты совсем уже…

Но договорить ей не дали, Малфой, довольный реакцией своей девушки, которая всегда забавляла его, сам приблизился и поцеловал её в губы. Анабель казалось, что все это какой-то странный сон, потому что она никогда бы не поверила в то, что Драко способен вот так вот на публике проявлять свои чувства к Гриффиндорке, Эни почему-то была уверена, что он будет все скрывать. Но ему, кажется, было абсолютно наплевать на то, что на них смотрят во все глаза, что уже завтра по всей школе разойдутся сплетни об их отношениях. Стало так тихо, все посторонние шумы просто ушли на второй план. Анабель не видела, но прекрасно представляла себя, как на них сейчас смотрят преподаватели и ученики, в особенности, слизеринцы. Где-то напротив раздался довольно-таки шумный вздох Рона, а затем и его недовольное ворчание:

— Вы вообще в курсе, что не одни здесь? — бурчал парень, смущенно отведя взгляд в сторону. В его голове до сих пор не могла уложиться эта мысль о том, что его маленькая сводная сестричка встречается с этим Малфоевским отродьем.

Но ни Эни, ни тем более Драко не обратили на Уизли никакого внимания, они слишком долго не виделись, чтобы просто сидеть сейчас и мило беседовать. Нет. Им хотелось почувствовать близость друг друга.

Но вот двери в Большой зал распахнулись, заставив-таки парочку оторваться друг от друга и обратить все внимание на МакГонагалл, ведущую за собой целую толпу первокурсников. Драко, быстро пожелав приятного аппетита и попрощавшись, постарался как можно незаметнее переместиться за стол своего факультета. А Анабель внимательно разглядывала малышей, вспомнив, как сама вот так же проходила распределение. Она помнила, как ужасно волновалась, даже ладони вспотели тогда. И когда шляпа наконец выкрикнула свой вердикт: «Гриффиндор!», на Анабель накатило такое облегчение и в то же время радостный восторг, что, казалось, весь мир приобрел яркие краски.

А сейчас, когда шляпа определяла очередного малыша на факультет Гриффиндор, весь стол, как и 7 лет назад, взрывался аплодисментами, только на этот раз в их числе была и Эни. Девушка старалась поддержать и ободрить каждого новоиспеченного первокурсника, ведь она, как никто другой, знала этот страх и волнение перед новым этапом в жизни.

После распределения перед учениками должен был выступить директор школы, однако вместо него к помосту подошла МакГонагалл. На самом деле это было даже не удивительно, Снегг никогда не был многословен и не отличался красноречием. Профессор трансфигурации произнесла трогательную речь, не забыв упомянуть битву и всех павших в ней воинов, а после пожелать всем приятного аппетита и удачного учебного года. На столах тут же появилось целое изобилие блюд, приготовленных эльфами-домовиками.

Все, как и прежде, подумала Анабель, мысленно обрадовавшись этому. Ведь она действительно боялась приехать в школу и попасть в самую нагнетающую обстановку за все года. Но все сложилось как нельзя лучше.

Следуя по коридорам Хогвартса к башне Гриффиндора, Анабель старалась не смотреть по сторонам, ведь буквально каждая стена, каждый камушек и каждое окно напоминало о той ночи. Да, замок восстановили, да, почти не осталось ни единого следа, но память-то вот так вот просто не сотрешь. У Эни до сих пор перед глазами стояли все эти ужасы битвы: свист и вспышки заклятий, мольбы о помощи, крики, злорадный смех пожирателей и грохот обрушивающихся стен. Все это просто мелькало перед глазами, стоило Анабель закрыть глаза…

Многие говорят, что время лечит, что со временем боль пройдет, все забудется, но Анабель знала, что это не так. Время не лечит, и боль не уйдет, просто со временем человек учится жить с теми воспоминаниями и с той болью. Но забыть её невозможно. Разве что и вправду стереть себе память, но на это пойдет только трус и слабак, а Анабель — гриффиндорка, а гриффиндорцы не сдаются. И она не сдастся, она привыкнет. Нужно лишь время.

— Патронус, — произнес Невилл пароль.

Полная дама, поприветствовав сначала всех, а затем лично Гарри, отодвинулась и открыла проем в башню Гриффиндора. Все — от второкурсника и до восьмикурсника — стали проходить внутрь гостиной. Все, кроме Анабель и Гарри. Ребята стояли, как вкопанные в землю, и смотрели на гостиную, все еще не веря, что они снова здесь. Многие ученики даже что-то ворчали на этих двоих из-за того, что они стояли посреди коридора, и их приходилось обходить. Когда в коридоре, наконец, не осталось никого, кроме Поттера и Блэк, Гарри мягко улыбнулся и, посмотрев на подругу, протянул ей руку:

— Идем? — позвал он, прекрасно понимая все те чувства, что одолевали Анабель.

— Идем, — В ответ улыбнулась девушка и вложила свою руку в руку друга.

К слову, Гермионы не было рядом, так как она отправилась в кабинет Снегга, она была старостой школы, как и Драко, и им нужно было обсудить некоторые организационные вопросы, составить списки дежурств старост и тому подобная ерунда. А Рон и Джинни были старостами факультета, так что они прибудут в гостиную чуть позже вместе с первокурсниками.

Анабель и Гарри тем временем наконец-то очутились в гостиной своего факультета. Ребята очень удивились, завидев свою гостиную. Казалось, она была все той же, только выглядела гораздо больше и просторнее, чем прежде. Было больше диванов и кресел, а также появилось на еще одну лестницу больше. Раньше их было две: одна вела в комнаты девочек, а другая — мальчиков.

— Мистер Поттер, мисс Блэк, вы уже здесь, — раздался строгий голос декана Гриффиндора у них за спиной, друзья тут же обернулись на женщину. — Прошу минуточку внимания! — громко проговорила она, привлекая к себе внимание всех учеников, которые, так же, как Эни и Гарри, в недоумении разглядывали гостиную. — В связи с тем, что в этом году у нас появился восьмой курс, а значит, учеников стало гораздо больше, чем обычно, было принято решение расширить гостиные четырех факультетов. Третья лестница, — МакГонагалл указала на неё рукой, — ведет в спальни 8 курса. Вас, дорогие мои герои, не так уж и много, поэтому было решено сделать лишь две комнаты для вас: одну — для девочек, вторую — для мальчиков.

Гарри и Эни немного разочаровано переглянулись, они-то рассчитывали, что будут жить в своих старых и привычных спальнях, а тут вон оно как.

— Теперь я обращаюсь исключительно к восьмому курсу, все остальные могут расходиться по своим спальням.

Когда гостиная наконец опустела и гул поутих, женщина задумчиво прошлась вдоль помещения и, встав возле большого окна посмотрела на оставшихся учеников: Гарри, Анабель, Невилл, Симус, Дин, Лаванда и Ромильда. И плюс Гермиона и Рон, которых сейчас не было. Это все. Все, кто решился приехать в школу вновь после войны и закончить обучение. Всего-то девять человек — все, что осталось от этого курса. Грустно, не правда ли? И все же МакГонагалл прекрасно понимала, что все они уже далеко не дети. Они — герои войны. Герои своей страны. И теперь она решила, что общаться с ними будет на равных.

— Итак, ребята, я должна проинформировать вас по некоторым вопросам… Учиться вы будете теперь не по факультетам, а всем потоком, потому что слизеринцев, когтевранцев и пуффиндуйцев также очень мало. Вместе вы составите один класс. Конечно, вы будете ходить не на все предметы, как первые годы, а лишь на те, которые вы сами выбрали для своей будущей профессии. Расписание возьмете у старост, — МакГонагалл на секунду замолчала, чтобы прочистить горло, — Насчет учебы — все. Теперь квиддич. Вынуждена вас всех разочаровать, но играть за свои факультеты вы больше не будете.

В эту же секунду гостиную наполнил настоящий крик возмущения и негодования. Никто даже не мог представить Гарри, Рона и Эни на скамейке среди зрителей, а также Дин в этом году собирался попасть в сборную, ведь это его последний год.

— Я все прекрасно понимаю, — выставив руку вперед, прервала их МакГонагалл, — но и вы поймите, что пора бы уступить место молодёжи.

— Но это просто смешно! — возмутилась вдруг Анабель, — Что вы прикажете нам делать? Сидеть на трибунах и смотреть?

— А почему бы и нет, мисс Блэк? — строго проговорила декан, реплики в таком наглом тоне жутко раздражали преподавателя, — Уж вам то, мисс Блэк и мистер Поттер, жаловаться просто не на что. Вы начали играть за сборную с первого курса.

— Но в том-то году мы не играли! А это был наш законный год! — настаивала на своем Анабель, многие просто кивали в знак согласия, а другие поддакивали.

— Это не обсуждается, мисс Блэк, — безапелляционным тоном проговорила профессор, — Решение уже принято. Если вы хотите играть, тогда соберите команду из всего 8 курса, думаю, миссис Трюк с радостью впишет пятую команду в соревнования.