Быть человеком-2 (гет)

Наш путь теперь лежал к планете с абсолютно непроизносимым крамарским названием, на человеческих картах обозначенной как Рыбий Глаз. Там Стас Федотыча ждал груз, о котором он договорился с Харальдом. Собственно, это спасенный нами рудокоп, когда позвонил капитану насчет груза, просветил его об особенностях праздника на Новой Земле-7, так что теперь мы с ним были, вроде как, квиты.

А груз представлял собой три тонны импульсной взрывчатки для горных работ. Поначалу меня это несколько напрягло: не хотелось бы рассеяться в качестве космической пыли по вакууму от любого плевка или Тедова фирменного маневра. Но Дэн успокоил меня, сказав, что пока в рыхлую массу не всунут детонатор, то так она рыхлой массой и останется, хоть пинай ее, хоть жги, хоть ложкой взбалтывай.

И Дэн, и навигационная сводка предупреждали о средней плотности метеорном рое в виду планеты, поэтому Тед против обыкновения полз черепашьим ходом, берег обшивку. И не уберег. Ничего страшного, если верить Маше (а в серьезных вещах наша легкомысленная искин становилась дотошной до занудства) — всего лишь вылетел один из датчиков, но устранить повреждение лучше было сейчас, до вхождения в агрессивную атмосферу Глаза. Устранять, разумеется, пошел Михалыч — в скафандре с тем самым ракетным ранцем, а ассистировать — Дэн.

— Ты это, мимо шлюза не промахнись, — осклабился Тед, развернувшись к уходящему киборгу вместе с креслом. — Особенно по дороге обратно!

Шуточки про шлюз сыпались из пилота не часто, но регулярно. Они и так были донельзя дурацкими, а уж что может быть хуже дурацкой заезженной шутки — я даже и не знаю. Может быть, дурацкая заезженная шутка над чем-то совсем не смешным?

Когда Дэн с механиком вышли, я напустилась на Теда:

— Слушай, может, хватит уже его этим попрекать?

— Нет у тебя чувства юмора, Нелька, — крутанулся ко мне пилот, — угарная же тема!

— Ничего угарного не видела ни тогда, ни сейчас, — не споря с сентенцией про юмор, буркнула я. — Он еле живой был! Ещё и с таким коктейлем в крови. И вообще: это ты недосмотрел.

— Всё равно далеко бы не ушел, — не оставлял несерьезности Тед. — Коды-то от шлюза при ремонте сменили.

— А если бы нет?.. — уронила я, и он внезапно заткнулся.

Спустя четверть часа стукнутый датчик снова загорелся зеленым, а значит — как только ремонтники вернутся, можно было садиться. Как только заполним все необходимые бумаги. Почему при упоминании этого все мои бывалые товарищи разом поскучнели, я поняла не сразу.

Но всё когда-нибудь кончается, кончился и наш бюрократический ад, в который, как оказалось, превращается каждое посещение крамарских планет. Они не со зла, просто буквоеды и формалисты. Так я уговаривала себя на втором часу этой страды и коллективного мозгового штурма.

Отписываться и заполнять формы пришлось на всё: объяснительную, почему у корабля нет названия, список номеров всех отсеков и двигателей, даже на «низшую форму жизни», представленную кошкой. Судя по осатаневшему взгляду Стас Федотыча на оную, он сейчас жутко жалел, что так и не выполнил свою угрозу выкинуть паршивку на первой же стоянке. И, вполне вероятно, дошло б до беды, если б не Дэн — потому что его сканер был самым гуманным способом определить объем кошки в кубических сантиметрах (а именно такова была одна из граф положенной ей таблицы). Как ни странно, названия для кошки, в отличие от корабля, не требовалось. Но крамарцы так забавно произносили это слово: «коть-ка», что я, переглянувшись с Венечкой (как с самым спокойным, не считая киборга, членом измученного экипажа), подумала: почему бы и да?

Через четыре с половиной часа мы всем составом, включая свежепоименованную Котьку, были допущены на планету. Убегая на встречу с хозяином взрывчатки, контакты которого прислал Харальд, капитан поручил парням поименовать наконец и корабль. А то второй виток крючкотворства на вылете, мол, точно вгонит его в гроб во цвете лет. Как поименовать?

— Да хотя бы «Комета», — уже одной ногой в шлюзе, раздавал указания капитан. — Пока что-то получше не придумаем. Краску в кладовке поищите, кисточки были там же. Только смотрите, чтоб крупно, красиво и разборчиво, чтобы издалека видно было!

— А я пока в душ, — решила я, взмыленная от крамарского канцелярита, как после субботника на прабабкиной даче. — Как раз вылезу — и оценю ваше творчество.

* * *

Когда я вынырнула из заплыва, вытирая волосы полотенцем (терпеть не могу фен!), парней в корабле не было — ни уже, ни ещё. Признаться, меня распирало любопытство: не каждый день увидишь боевого киборга с кисточкой в руках! А заодно и нашего шилозадого пилота за таким медитативным занятием.

Слегка прихрамывая, я выбралась по ступенькам трапа наружу. Киборга с пульверизаторной кисточкой я увидела сразу. А вот шилозадого пилота — нет.

— Дэн! А где Тед? — окликнула «маляра» я.

Он повернулся ко мне всем корпусом. На серебристом боку корабля красовалась огромная, ядрено-салатовая буква «К», выполненная в готическом стиле. Она настолько впечатляла, что я не сразу поняла, что Дэн отвечает мне не своим голосом:

— Дэнька, а может, ты сам все сделаешь, а? — в точности воспроизводил Тедов умильно-просящий баритон киборг. — Ну пожалуйста! А я тебе мороженое куплю.

— А сам он куда делся? — вздернула брови я.

Дэн указал пульверизатором в сторону города и ответил уже своим голосом:

— В направлении зюйд-зюйд вест. Судя по карте местности, там находится целых три бара и стриптиз-клуб.

— Ясно, — только и смогла сказать я. — А вторая буква — это «месть»?

Над второй буквой Дэн как раз сейчас работал. Это и верно была буква «М» — не столь впечатляющая, как «К», но тоже весьма величественная. И в трех метрах от первой.

— Нет, — ответил Дэн. — «Манипуляция».

И снова было неясно, шутит ли он сейчас — и в какой мере.

— Последний вопрос: а почему краска такая «вырви глаз»? — это я спросила, уже закатывая рукава.

— Какая нашлась в кладовке, — пожал плечами Дэн. — И этой-то оказалось всего треть банки.

— Оке-ей, — протянула я, взяла с расстеленного куска пластика, на котором стояла банка, второй пульверизатор — чистенький, которым так и не воспользовался Тед, заправила его остатками краски с донышка и тоже взялась раскрашивать «манипуляцию». — Я только к контурам близко подходить не буду, а то наверняка залезу. Вдоль края ты пройдись, хорошо?

— Ладно, — согласился киборг, идеально ровным слоем кладя краску вдоль намеченной линии.

* * *

Мне потом пришлось отмываться ещё раз, уже частично и растворителем, а вот на Дэне не было ни одной салатовой капельки. Я как раз дотирала левую руку, когда на комм мне свалилось сообщение:

“Капитан идёт.“

И сразу за ним — ещё одно:

“И Теодор.“

Благоухая растворителем, я на полторёх ногах помчалась к голо-платформе, на которую Дэн уже вывел изображение с внешней камеры. Крупным планом было выхвачено капитанское озадаченное лицо, обращенное к салатовой пиктограмме.

— Кхм, — выдал динамик.

— Э-э-э… Ну вы же просили сделать красиво! — камера переползла на заюлившего Теда, очень старательно дышащего мимо капитана. Затем вернулась к Стас Федотычу, с таким видом глядящего на наше творчество, точно буковки не просто зеленые, а ещё и шевелятся и вообще вот-вот ответят.

На звуки трансляции подтянулись Венечка из медотсека с кружкой в руках и даже Михалыч с какой-то замасленной деталью.

— А почему только две? — наконец вопросил капитан, видимо, отчаявшись найти остальные буквы.

— Это аббревиатура, — по смуглой пилотской шее прошелся кадык.

— Слова «Комета»?! — продолжал недоумевать Стас Федотыч.

— Зато, как вы и хотели — заметно издалека.

Заметно и правда было издалека.

Теперь Маша (наверняка направляемая Дэном) держала обзор на обоих участниках сцены. И лица у них были — одно другого краше. Хрюкать я начала ещё при первых кадрах, на моменте аббревиатуры вцепилась зубами в рукав, а теперь поняла, что импровизированный кляп уже не спасает.

— Вы бы еще «Ж» и «П» изобразили, мозгоеды! — прорвало капитана. — Тоже мне, вольные художники! Чтоб оттер мне сегодня же эту порнографию, и если к отлету тут не будет нормального названия, мыть тебе весь корабль до конца года! Языком. Понял?

— Да, Станислав Федотович, — скорчил жалобную моську Тед. Почти совсем покаянно добавил: — Извините.

И ринулся вверх по трапу.

Не в силах больше сдерживаться, я упала лицом в диванчик и завыла гиеной, колотя по подлокотнику кулаком. Венечка усиленно кашлял, орошая кофе из ходящей ходуном кружки будущий пилотский фронт работ. Михалыч огромным клетчатым платком, больше похожим на плед, промокал глаза и за ним же прятал расползающиеся усы.

Дэн никуда падать не стал, но по бледным губам его гуляла улыбка.

— Ты мороженое мне принес? — встретил он ворвавшегося в пультогостиную пилота.

— За что?! За ЭТО?! — Тед яростно махнул в сторону голо-платформы, всё ещё демонстрирующей капитана у расписанного под «манипуляцию» борта (как будто надеющегося, что, если посмотреть подольше, там внезапно появится что-то другое).

— А будешь знать, как сваливать в туман от коллективной работы, — простонала я, вздымаясь из недр дивана.

— Вот вы сволочи, — тоном обиженного ребенка пробурчал Тед. — Тоже мне друзья! Нате, подавитесь…

Из перекинутого через плечо рюкзачка, в котором пилот обычно таскал запасы пива со стоянок, появилась килограммовая пластиковая коробка с мороженым. Таким, у которого четыре вкуса на каждую из сторон. Один из них — вишневый, второй — ваниль с шоколадом. Надо же — заморочился, выбирал, чтобы угодить и Дэну, и мне, шевельнулось внутри.

Дэн тоже, видимо, решил, что хорошенького понемножку и «манипуляция» достаточно отмщена.

— Не сердись, — остановил он уже намылившегося гордо уйти напарника. — Там всё равно на «Комету» бы краски не хватило. Завтра доставят новую банку — и я сам переделаю.

— Ещё скажи, что не издеваешься, — уже куда более мирно проворчал тот.

— Киборги не умеют издеваться, — изломил бровь рыжий киборг. — Ты не знал?

— Вот же ты… жук! — заржал Тед и хлопнул напарника по плечу. — Заметано, я всё понял. Вместе переделаем, — он загрохотал ложками в ящичке, пока Дэн понятливо освобождал мороженое от крышки. — Нелька, подъем, а то мороженое без тебя сожрем!

— Не дождетесь, — пафосно объявила я, утирая слезы и принимая врученную мне ложку, как знамя.

Отправив в рот первую порцию разноцветного айсберга, Тед не выдержал:

— Ты мне одно скажи, Малевич, почему готический шрифт?

— Но это же правда красиво, — хлопнул честными голубыми глазами этот эстет на выгуле, отчего меня снова скрутило в дугу.

* * *

Когда мы остались в каюте одни, я спросила не про каллиграфию и не про манипуляцию — с ними и так было всё понятно. Сворачиваясь под боком у киборга, я спросила другое:

— Дэнь, а ты помнишь вообще, как ты к этому грёбаному шлюзу ходил?

Руки его за моей спиной напряглись и сжались немного сильнее.

— Помню, — только и ответил Дэн.

— Я тогда очень испугалась: встала ночью, а тебя нет, Теда нет, койка пустая, — доверительно сообщила я. — Чуть не поседела.

— Я тоже.

— Да ладно?! — удивленно вынырнула я из норы, уставившись ему в лицо. Оно было жесткое и точно раненое одновременно. — Тебе что-то почудилось, да?.. — совсем по-другому, почти шепотом спросила я.

Дэн помолчал, разглядывая меня сверху вниз.

— Другой корабль, — наконец проговорил он.

— «Черная звезда», да? — так же шепотом спросила я.

Дэн просто кивнул.

— Ты… ты снова хотел сбежать с неё? — вспомнила я кровавые полосы на сенсорах внутренней двери.

Он отвел взгляд, ткнулся носом мне в волосы.

— Не сбежать.

И когда я подумала, что уже всё, добавил:

— Хорошо, что ты заговорила раньше, чем подошла.

И я испугалась.

Не за себя — за себя было бы уже поздно пугаться. За него. Что же такое с ним творили на этой чертовой «Звезде», что он готов был потратить свой последний рывок на то, чтобы рассчитаться.

Я обняла его и заревела, как дура, одновременно не в силах успокоиться и стараясь всхлипывать потише, чтобы не слышно было через переборку.

Дэн лежал камнем, явно не зная, что делать с ревущей мной. Потом, сильно позже, вклинился между всхлипами:

— Не бойся. Пожалуйста. Тогда я был не в себе.

— Да не боюсь я, — хлюпнула я в желтую футболку, уже давно живущую у меня под подушкой от Дэна до Дэна. — Я хочу огнемет. И… — я потянула носом, тщетно пытаясь восстановить дыхание, — Дэн, ни одной больше шуточки про шлюз от Теодора Лендера. Я тебе клянусь. Чем хочешь.