Бермудский треугольник. (гет)

Наступившее Рождество, а после и Новый, 1944-й год вместе с днём рождения Тома не принесли радости. Гермиона подарила заготовленный заранее подарок — конечно же книгу, что ещё она могла подарить? Том принял её с благодарностью. Но не обнял и не поцеловал, как делал это раньше. С глухой тоской Гермиона осознала, что Том отстранился. Они больше не проводили вместе сутки напролёт, не гуляли до темноты вдоль Чёрного озера и почти не спускались в Тайную Комнату. Лишь в библиотеке садились за один стол, делая заданное на каникулы. Хотелось верить, что причиной тому был профессор Дамблдор, в этот год не уехавший из замка, а оставшийся в Хогвартсе. Взгляд его то и дело находил Гермиону, будь то Большой Зал или школьные коридоры. А ещё её находили мелкие, но отнимавшие массу времени поручения. То декану вздумалось привести в соответствие ведомости учащихся младших курсов и разослать промежуточные итоги родителям. Разумеется, написанные от руки красивым почерком и отправленные совами. То подготовить для первогодок деревянные фигурки для трансфигурации с секретом внутри. Гермиона ничего не имела против этих головоломок, да и помощи в целом, если бы была уверена в её необходимости. Но вот именно этой уверенности у неё как раз-таки и не было. В итоге в Тайную Комнату она спускалась от силы раза три.

До конца каникул оставался ровно один день.

— Том?

— Да, Гермиона? — Том, нехотя оторвавшись от книги, поднял на неё глаза.

— Да, так. Ничего.

— Ты что-то хотела? — недовольство Тома читалось безо всякой лигилименции.

— Что ты изучаешь? — это было не то, что интересовало Гермиону. Но уж коль она оторвала Тома, судя по всему, от ценного раритета, следовало продолжать.

— Некромантию.

— Некромантию?! — у Гермионы вполне ощутимо зашевелились волосы на голове.

— Тебя это пугает?

— Нет, но...

— Но? — Том выжидательно уставился на неё, не давая путей к отступлению.

Конечно, некромантия пугала, и ещё как. Да за одно то, что Том держал нечто подобное в руках, можно было удостоиться сомнительной чести свидания с аврорами! Не то, что изучать.

Гермиона медлила с ответом, опасаясь разозлить Тома ещё больше. А Том был не в духе. Который день.

Огонь в камине тревожно загудел — Тайная Комната вновь безошибочно уловила настроение наследника её создателя.

Поёжившись, Гермиона высказалась несколько в ином ключе, чем думала:

— Разве эта та магия, которая может пригодиться?

— Никогда не знаешь, что и когда пригодится.

— Но сейчас, Том! Разве не логичнее уделить время подготовке к учёбе, экзаменам, будущей профессии, наконец? — попыталась она воззвать к голосу разума.

— Если учесть, что я хочу стать преподавателем ЗОТИ, то это и есть раздел моей будущей профессии, — довольно-таки равнодушно пожал плечами Том.

— Но некромантию не изучают на ЗОТИ!

— И зря.

Сглотнув, Гермиона уставилась на Тома. Он, что — серьёзно?

Том был вполне серьёзен. Закрыв книгу, он отодвинул её на край стола, и сцепил пальцы в замок:

— Представь себе армию инферналов — сотни солдат без страха и сомнений. Их не остановить, не победить. Павший вновь поднимается и идёт дальше. Те, кто погиб, пополняют ряды тех, кто сражается.

— Но как это возможно? Тут же на месте создать инфернала из только что умершего? — вырвалось у Гермионы.

— Всё возможно. Нужна модификация заклинания. Во временном промежутке между смертью и инициацией есть лазейка, и её нужно использовать.

— Использовать? — эхом повторила Гермиона. Она не думала, что Том столь далеко продвинулся в этом. Но, судя по всему, она ошибалась. То, как он уверенно рассуждал, как связывал одни параметры заклинаний с другими, как опирался на нумерологические выкладки сжатых в секунды мгновений между жизнью и смертью, свидетельствовало о глубине и широте его познаний.

Том увлёкся, глаза его заблестели, а на щеках выступил румянец. Как и всякий раз, когда он рассуждал о магии. Но никогда ранее он не рассуждал о магии столь тёмной, что даже произносить её название было опасно.

Слушая Тома, Гермиона помимо воли увлеклась, позабыв о законах юридических и моральных.

— Теперь ты понимаешь? — подвёл итог своим рассуждениям Том.

— Да, — кивнула Гермиона. Его понимание и погружение в магию было совсем иного уровня, чем то, чему учили в школе. Как сказал бы Поттер: «Это разные лиги». Выпускники Хогвартса были сродни школьной команде по квиддичу, в то время, как Реддл играл на уровне чемпионата мира. Была ли тому причиной врождённая способность Тома или обширная библиотека, найденная им в Тайной Комнате в купе с тягой к знаниям, сказать было сложно. Скорее всего, и то и другое. Да и сама Гермиона благодаря Реддлу была намного подготовленнее даже семикурсников.

От осознания своей избранности внутри разлилось тепло удовлетворения. Никто. Никто кроме неё, Гермионы Далтон, не бывал здесь — в личных покоях Салазара Слизерина. Никто не мог говорить с Шахом, никто не мог открыть Тайную Комнату. Только она и Том. Том выбрал её, выделил среди всех. Приблизил. Сделал одной из Победителей Смерти. И даже среди них она — избранная. Никто и никогда не будет Тому ближе, чем она — Геримона Далтон. Никакая Джинджер Хилл...

Ту звали Джинджер Хилл. Она была сокурсницей Вальбурги и в этом году заканчивала Хогвартс. Её мать была англичанкой, а отец — американцем. Джинджер родилась и выросла в США, учиться её отправили в Хогвартс, по окончании которого её ждала карьера в администрации призидента Магической Америки. Белёсая, загорелая, голубоглазая — в понимании Гермионы она была типичной американкой, всё лето проводящей на золотых пляжах Калифорнии — там, где пальмы и Голливуд с актрисами Ритой Хейворд и Вивьен Ли. Гермиона никогда особо к ней не присматривалась, считая слишком пустой и поверхностной — увлечённой квиддичем, причёсками и модой. Как выяснилось — зря. На каникулы Хилл уехала домой, в Америку. И скоро должна была вернуться...

Джинджер, как и все, вернулась Хогвартс-экспрессом, прибывшим в шесть после полудня. Ученики, наводнившие коридоры, наполнили школу гомоном и толчеёй, впервые за все годы обрадовавшей Гермиону.

Поспешив из библиотеки, где в одиночестве трудилась над эссе, первое, что она увидела, были её друзья-гриффиндорцы, оккупировавшие кресла у камина.

— Признавайся, скучала по нам? — целуя Гермиону, спросила Энн.

— Скучала!

— И что, даже книги не спасали? — не поверил Поттер.

— Частично, — пожала плечами Гермиона.

— Это что-то новое, — заявил Долгопупс. — Ты, случайно, не заболела?

— Да что вы привязались! — возмутилась Мэри. — Миона по нам со-ску-чи-лась! Разве не понятно?

— Да понятно, понятно! — отмахнулся Поттер. — Что, какие планы?

— Ты о чём? — прищурилась Гермиона.

— Ну-у-у..., — неопредлённо развёл руки Флимонт, бросив быстрый взгляд по сторонам.

— Всё ясно! — фыркнула Юфимия.

— Ну, что тебе ясно, Фоули?! — взорвался, как петарда Поттер.

— Что кто-то здесь — идиот! — отчеканила Фоули и, вскочив, решительно покинула гостиную.

Повисла неловкая тишина.

— Ты и, впрямь.., хорош, — весьма размыто заявил Трэверс.

— Мы, наверное, пойдём, — проговрила Энн, поднимаясь.

Гермиона, уже готовая было последовать за ней, была остановлена Поттером:

— Миона, обожди.

Сев обратно на диван, Гермиона выжидательно уставилась на Флимонта и парней.

Трэверс, невербально и беспалочково наложив чары приватности, внимательно посмотрел на Гермиону:

— За время нашего отсутствия ничего странного в замке не происходило?

— Нет.

— Никаких нападений?

— Никаких.

— Вообще ничего?

— Вообще.

— А что учителя? — неожиданно спросил Поттер.

— Как и всегда.

— Слышал, что профессор Дамблдор в этот раз никуда не уезжал, — продолжал допытываться Флимонт.

— Не уезжал, и это ничего не значит, — устало ответила Гермиона. У неё было ощущение, что они ходили по кругу, вновь и вновь, возращаясь на исходную точку своих подозрений.

— Он никогда не оставался на все каникулы, — задумчиво проговорил Долгопупс. — Всегда возвращался в Хогвартс поездом. Это странно.

— Может, у него были дела в школе? — предположил Трэверс.

— Или он считает, что нападения могут повториться.

«Или сам в этом замешан,» — мысленно добавила Гермиона, но вслух сказала:

— Парни, а какие у вас планы?

— Продолжить патрулирование и быть готовыми ко всему! — мгновенно ответил Поттер.

— Не перестрайтесь, — хмуро качнула головой Гермиона.

— Ты о чём?

— Похоже, твоё патрулирование для декана не секрет.

— И пусть! — запальчиво заявил Поттер.

— Я вас предупредила.

— Мы Флимонта не бросим, — твёрдо пообещал Долгопупс. — На него напали, мы это так не оставим.

— Я понимаю, — квинула Гермиона, глядя на серьёзные лица сокурсников.

— А Том ничего не говорил? — неожиданно спросил Поттер.

— Нет. А должен был?

— Ну-у, может, он что заметил.

— Спроси у него сам.

— Неприменно! — решительно кивнул Флимонт.

На этом разговор закончился. Трэверс всё так же невербально снял чары приватности, и Гермиона отправилась к себе.

В спальне царил уютный полумрак. Пахло арома-свечкой с лавандой, привычной смесью духов девочек и чаем с бергамотом, который те пили, как раз перед приходом Гермионы, если судить по чашкам и чайнику. Сейчас же каждая была занята своим делом. Юфимия, сидя перед зеркалом, заплетала косу, Энн лёжа в кровати, листала модный журнал, Мэри укутывала клетку Иннокентия чёрной накидкой.

— И как военный совет? — обернулась Крокс.

— Нормально.

— Нормально? — подняла голову Шаффик.

— Парни интересовались, как прошли каникулы.

— И как они прошли?

— Мирно.

Гермиона, сняв кофту, вытащила из под подушки пижаму и направилась в ванную.

— Ты думаешь, это повторится? — неожданный вопрос Юфимии заставил Гермиону замерть.

— Нападения на учеников? — обернувшись, она отметила тревожный взгляд Фоули.

— Да.

— Не знаю, — пожала плечами Гермиона.

— А, может, мы тоже будем дополнительно тренироваться? — предложила Энн.

— Ты о чём?

— Только не говори, что вы с братом и его друзьями не разучиваете боевые заклинания! — фыркнула Шаффик.

— Допустим.

— А нас вы не хотите научить?

Гермиона молчала, не зная, что сказать. Ситуация была крайне неловкая.

— Тогда я сама спрошу Тома, — заявила Шаффик, вновь утыкаясь в журнал.

— Спроси, — ответила Гермиона и, зайдя в ванную, заперла дверь.

Раздевшись, она шагнула на холодную плитку и крутанула краны. Тёплая вода, забарабанив по плечам, голове, рукам, снимала напряжение, дарила расслабление и покой. Руки её, держа губку, скользили по талии, бёдрам, животу. Пенные потоки, струясь по ногам, ручейками утекали в решётчатое отверстие пола. Сквозь белое облако проступала распаренная, розовая кожа. Взгляд Гермионы зацепился за метку. Череп со змеёй больше не пугал, став чем-то привычным. Наоборот. Благодаря ему она чувствовала себя в безопасности. Чтобы не случилось, она всегда может позвать на помощь. А вот у девочек такой возможности нет. И это плохо. Хоть Гермиона открыто не поддерживала Поттера в его расследовании, но она полностью разделяла опасения парней. Как и Юфимия...

Следующим утром, за завтраком, разговор крутился вокруг ЗОТИ, нумерологии и Дуэльного клуба. Обсуждая новые заклинания и теорию чисел — можно ли предугадать по натальной карте боевые навыки мага — Поттер с друзьями то и дело бросали взгляды на слизеринский стол. Стоило Тому отодвинуть свои приборы и подняться, как Флимонт вскочил с места.

Гермиона, уже догадавшись в чём дело, тоже встала. Но была остановлена Пакстером,:

— Гермиона, мы можем поговорить?

— Это срочно? — разговаривать с Илоном ей не хотелось, но и грубить — тоже.

— Я не отниму у тебя много времени.

— Хорошо.

Отойдя к окну, Гермиона встала так, чтобы видеть Тома, окружённого грифиндорцами — следом за Поттером к Редлу подались Долгопупс, Трэверс, Шаффик и Крокс. Только Юфимия осталась сидеть за столом, размеренно поедая блинчики.

— Гермиона, я хочу пригласать тебя на прогулку, — заявил Илон.

— Что? — сморгнув, Гермиона уставлись на Пакстера. — Зачем?

— Ну-у, чтобы погулять.

— И что мы там будем делать?

— Гулять, — Илон смотрел на неё со странным выражением лица, которое она никак не могла идентифицировать.

— Гулять без цели — глупо! — отрезала она. Они с Томом всегда гуляли с целью — уйти подальше и тренироваться. А чем мог быть ей полезен Пакстер, она не особо представляла.

— Так давай придумаем цель.

— Да ну, тебя! — отмахнулась Гермиона. — Какую ещё цель?

— А просто провести время вместе — нельзя?

— Вместе? — тупо повторила Гермиона. И тут до неё дошло. Илон приглашал её на свидание. Илон Пакстер — старшекурсник, звезда квиддича, и, что скрывать, весьма симпатичный парень. Да половина девочек Гриффиндора душу бы продала за это! А он пригласил её. Это было так глупо и нелепо. Так несвоевременно. И в то же время... приятно.

Покраснев, как помидор, Гермиона уставилась в пол.

— Ну так как?

— Сегодня я занята.

— А завтра?

— И завтра. У меня подготовка к травалогии.

— А в среду.

— Эссе по ЗОТИ.

— А в четверг — эссе по истории магии, — усмехнулся Илон.

— Ага.., — было крайне неловко. Учебников, где бы было написано, как отказывать парням, не было, а свой собственный опыт у Гермионы отсутствовал. Ну не у Вальбурги же спрашивать!

Отвернувшись, чтобы только не смотреть на Пакстера, Гермиона встретилась взглядом с Томом. Абсолютно равнодушным, отстранённым взглядом. Том, на секунду помедлив, вновь вернулся к разговру с Поттером. Поттер, судя по всему, уговаривал его позволить войти в их тайный круг «изучения боевой магии». Как и остальные грифиндорцы, обступившие Реддла плотным кольцом.

— Боюсь, что у меня не будет возможности прогуляться с тобой, Илон, — расправив плечи и, гордо вскинув голову, Гермиона изобразила Вальбургу.

— Буду ждать, когда ты передумаешь! — лучезарно улыбнулся Пакстер и устремился к выходу из Большого Зала.

Гермиона, подавив вздох, посмотрела на Тома и жаждущих боевых знаний — отделаться от Поттера и Шаффик, когда они видят цель и не видят препятствий, было практически невозможно, но Реддл держался стойко.

Взгляд Гермионы, скользнув по залу, зацепился за преподавательский стол. Похоже, диспут, затеянный гриффиндорцами и старостой Слизерина, не остался незамеченным. Профессор Слизнорт, как и директор Диппет, пребывали в благодушном настроении от столь тесного взаимодействия факультетов. А вот профессор Дамблдор был явно чем-то встревожен — его пристальный взгляд неотрывно следил за разговаривавшими студентами. И это не понравилось Гермионе. Очень не понравилось. И дёрнул же чёрт Флимонта тормознуть Тома посреди Большого Зала?! Что, других мест не нашлось?!

— И чем это мы так недовольны? — прозвучал у неё над ухом мурлыкающий голос Вальбурги Блэк. — Это тебя твой кавалер вывел из себя?

— Да нет у меня никакого кавалера! — в сердцах ответила Гермиона.

— А он об этом знает?

— Что?

— Ну, этот твой загонщик, знает, что ему с тобой надеяться не на что? — усмехнулась Блэк.

— Н-у-у.., я не знаю... Я попыталась ему объяснить, что я занята — сегодня, завтра, послезавтра...

— А что он?

— Сказал, что подождёт, когда у меня найдётся для него время.

— Вот настырный. Но не переживай. Все парни такие. Слышат только себя.

— И что мне делать?

— Либо ты говоришь, что он попусту тратит на тебя время, либо находишь себе другого и демонстрируешь это.

Тяжко вздохнув, Гермиона уставилась в никуда — ещё один «Пакстер» ей точно не нужен. Да она и не красавица Вал, чтобы вот так выбирать себе парней. Ну разве что Алфрада попросить — но это чревато обидами Мэри. Или кого-нибудь из Победителей, но те скорее проучат его по-другому — просто и эффективно.

— Давно хотела тебе скзать, что ваши эксперименты с шампунями пошли на пользу, — проронила Вальбурга.

— Ты находишь? — смутилась Гермиона, накручива локон на палец — она сама видела, что благодаря её неимоверным усилиям волосы стали намного послушнее и причёска уже была похожа на причёску.

— Выглядишь, как истинная леди, — мягко улыбнулась Блэк. — И на балу, и в обычной жизни — так держать!

— Спасибо! — искренне поблагодарила её Гермиона.

— Заходи на чашку чая, поболтаем.

— Неприменно!

Но заглянуть к Вальбурге не получилось. После ужина её остановил Том и категоричным тоном отдал распоряжение — повторить защиту домов и поместий — сказал, что в будущем это понадобится. Гермиона даже не посмела заикнуться, что «повторить» здесь не при чём — они это не изучали — ни на ЗОТИ, ни на их тайных встречах. Пришлось идти в библиотеку и зарываться в книги.

На следующий вечер было собрание Победителей, где отрабатывалась уже индивидуальная защита — Том прогнал их всех — каждый из Победителей отбивался от двух, трёх, четырёх противников. Гермиона выстояла против трёх, так же, как и Лестрейндж. Тома не смогли одолеть все Победители полным составом, сколько не пытались. А ещё были первые в этом календарном году раунд Дэульного клуба и занятие с профессорм Слизинортом для их кружка зельеваров, на котором он предложил рассмотреть возможность сочетания лечебного и косметического действия шампуней и кремов при кожных и всяческих заразных болезнях. В итоге на поиски решения, как отделаться от Пакстера, не осталось времени. Как и на свидания с самим Пакстером. А потом была встреча в гостиной Слизерина. Впервые собравшийся в 1944-м «Чайный клуб» посвятил своё заседание, как это ни странно, сельскохозяйственной реформе.

— Бред какой-то! — вынес вердикт Джаспер Нотт.

— Бред или нет, но Визенгамот совещался четыре часа, но так ни к чему и не пришёл, — пожала плечами Эвелина Грант.

— Бабушка сильно обеспокоена сложившейся ситуацией, — вставил Долгопупс с декабря, наряду с Поттером и Трэверсом считавшийся равноправным членом этого никем не зарегестрированного клуба.

— У вас же угодья в Эссексе, если я ничего не путаю? — повернувшись к Элджи, уточнил Мальсибер.

— Да, ты прав Кристиан, — кивнул Долгопупс. — Десять акров с лавандой, ландышем, хмелем, виолой шелколистной и десятью её подвидами.

— Если они это примут..! — выделив «это», Вальбурга показала всё своё пренебрежение к новой инициативе правительства.

— Пока противников больше, чем сторонников, — сообщил Трэверс.

— Ну, это пока! — фыркнула Ирэн Добкинс, тоже в последние месяцы зантересовавшаяся политикой.

Гермиона сидела молча, сосредоточенно вертя в руках чашку с чаем. Том тоже пока ещё не высказался, впрочем, он, как правило, редко вступал в дебаты.

Сегодня все были взбудоражены новой инициативой промагловски настроенной части Визенгамота, которая, в случае её принятия, грозила колоссальными хлопотами многим семьям. Речь шла о намерении расширения магловской сети линии электропередач — промышленность, за последние годы значительно наростившая обороты, потребляла гораздо больше энергии, чем производилось в Британии. Проблема была почти решена постройкой новой теплоэлектростанции, дело оставалось за проводами, которые должны были соединить генераторы с фабриками и заводами. И вот тут-то магловский мир вступил в конфликт с магическим — электричество, текущее по проводам, не лучшее соседство для всего, что имеет отношение к магии. А особенно, если это растения, нужные для зелий. Близость электромагнитных полей приводила к радикальным изменениям, из-за чего травы становились либо бесполезными, либо опасными. Всё это Гермиона отлично знала благодаря дополнительным занятиям зельеварением с профессорм Слизнортом, да и золотое правило зельевара гласило — сбор ингредиентов должен осуществляться вдали от людей, либо на специальных, магически защищённых плантациях. А согласно опубликованным маглами планам по электрификации страны новые сети должны были пройти через поля и фермы волшебников, где издревеле выращивались селекционные сорта магических трав.

— Почему нельзя протянуть эти провода по-другому? Ведь они ещё даже не сделаны! — высказалась Элизабет. — Зачем мы должны переносить поля, когда они там столько лет?!

— Спроси это Уизли! — пожала плечами Добкинс.

— Магловское правительство считает, что такой вариант экономически наиболее выгоден, — сообщила Грант.

— А магическая экономическая невыгода не в счёт? — возмутилась Кэтрин.

— Мы с маглами делим одну страну и экономические выгоды и невыгоды должны делить тоже, — подала голос Гермиона. Те, кто не жил в магловском мире, с трудом мог себе представить важность электричества и, несомненно, электрификация должна быть проведена. Но не за счёт ущемления прав малочисленной магической диаспоры.

— Вот именно! Делим! — скривился Мальсибер. — Если бы маглов не было, всё было бы намного проще!

— И ходил бы ты тогда с голым задом! — фыркнула Вальбурга. — Не забывай, что всё сукно идёт с магловских мануфактур. Как и много чего ещё.

Кристиан готов был уже ответить Блэк, но тут взял слово Том:

— Вы оба правы. Маглы отравляют нам жизнь, наступая там, где ещё десять лет назад их не было. Но, увы, без них мы не сможем существовать. Они должны продолжать работать нам во благо, но сам факт обсуждения каких-либо уступок в их пользу — недопустим.

— Но обсуждение неизбежно, — пожала плечами Грант. — Сосуществование магического и немагического миров строится на взаимодействии, а не на подчинении. Мы не можем им приказывать.

— И это большое упущение с нашей стороны, — высказался Эйвери. — Маглов нужно ставить на место.

Гермиона, у которой подобного рода заявления рождали волну протеста, тут же подняла голову:

— Это уже делает Гриндевальд. Эффект обратный.

— И какие предложения? — повернулся в её сторону Лестрейндж.

— Как и сказала Эвелина — диалог и поиск рычагов давления. Но проблема сейчас не в маглах.

— А в чём?

— В том, что маги выступают не единым фронтом. Пока в наших рядах не будет единодушия и желания отстаивать собственные интересы, всякие рассуждения бесполезны. Вместо поиска аргументов для сэра Черчилля, мы тратим время на дебаты внутри собственного правительства. Необходимо, чтобы те, кто готов уступить требованию маглов поняли всю пагубность подобного решения для нашей внутренней экономики.

— Проблема в том, Миона, — усмехнулась Вальбурга. — Что всё это каснётся нескольких семей таких, как Принцы и Долгопупсы.

— А вот здесь ты ошибаешь, — уверенно заявила Гермиона. — Элджи, сколько и скольким потребителям твоя семья поставляет сырьё?

— Ну-у... Я не знаю подробностей, но мы точно отправляем в Мунго, Мальпепперу, Гринграсам, в Дублин, в Девоншир.., — протянул Долгопупс.

— И если этим летом над вашими полями протянут ЛЭП, то они станут непригодны?

— Да.

— А сколько нужно, чтобы подготовить новые земли, засеять, получить тестовые образцы, оценить их совместимость в зельях?

— Не меньше двух лет.

— Значит, уже в следующем году ваши клиенты, а, следовательно, и многие в Британии не получат свои зелья?

— А Миона права! — усмехнулся Лестрейндж. — Если смотреть под этим углом, то всё выглядит иначе. Сплошные неудобства.

— И ещё какие! — уверенно заявила Гермиона. — Понадобятся новые земли, их разработка, и не факт, что они подойдут, а через пару лет и там не протянут провода или ещё что. А на это время придётся искать новых поставщиков, скорее всего из-за границы, а в Европе из-за войны всё ещё хуже. Уступка маглам обернётся большими проблемами всем магам, а не нескольким семьям. Про это надо говорить, а не про попранные традиции.

— Отличная речь, Миона! — одобрил Розье. — Если бы ты выступала в Визенгамоте, то ты бы их убедила.

— Я напишу бабушке и отцу, — неожиданно сказал Долгопупс. — Пусть они сделают подробную выкладку и предоставят её комиссии.

— А я напишу своим, — решительно кивнул Поттер. — Аптекари первыми пострадают от всех этих перемен. Если сейчас смолчать, то завтра бодроперцовое будут возить из Мексики.

— Ну, дай Мерлин, чтобы разум восторожествовал! — резюмировала Вальбурга, подводя итог «заседанию».

Все тут же засобирались.

Гермиона с чувством внутреннего удовлетворения и гордости, позволила себе расслабиться и посмотреть в угол, где сидела Джинджер Хилл с Гретой Норт. Американка и её подружка увлечённо листали модный журнал — политика их не интересовала. И за весь вечер «белобрысая швабра» ни разу не заговорила с Томом...

На утро тема сельскохозяйственной реформы вновь обсуждалась, но уже в Большом Зале. Поттер, как и обещал, написал домой. То же самое сделал и Долгогпупс.

— Это всё может осложнить работу Мунго, — заявила Энн Шаффик, чей дядя был целителем.

— Аптекари тоже пострадают, — кивнула Юфимия, намазывая джемом булочку.

— Поэтому мы все должны действовать сообща! — тут же воодушевился Поттер. — Выступать единым фронтом! Ведь так, Миона?

— Так, — кивнула Гермиона.

Потуги Флимонта вовлечь Юфимию в диспут были и грубоваты, и наивны. Фоули, соблюдая вежливость, на провокации не велась и Поттера прощать была не намерена.

— Это вы вчера обсуждали со слизеринцами? — обиженно поинтресовалась Мэри, косясь на соедний стол, где Орион с Алфрадом что-то оживлённо рассказывали Кэтрин.

— Это! — энергично закивал Поттер. — И это обсуждение было пожарче, чем в Визингамоте!

— Что-то вы туда зачастили, парни, — с прохладцей констатировал Майкл Врон.

— А ты не завидуй! — с пол оборота завёлся Поттер.

— Было бы чему завидовать! Дружбе со змеями!

— Вообще-то, ты говоришь о моих кузенах и брате Мионы! — угрожающе прошипел Поттер.

— Что за дикие пережитки! — возмутилась Шаффик. — Блэки — наши друзья! Как и друзья Тома!

— Ну-ну! — пожал плечами Врон. — Друзья! Пока не укусят!

— А кто-то ещё говорит о солидарности магов, — усмехнулся Трэверс. — Да мы готовы глотки друг другу перегрызть лишь за то, что у кого-то галстук не того цвета.

— И не говори, — скривился Долгопупс.

Наколдованный кем-то темпус отчётливо показал приближение первого урока, и все дружно засобирались.

Вылезая из-за стола, Гермиона бросила привычный взгляд на Тома.

Том был увлечён разговором с Антуаном. Рядом игриво теребила золотистый локон Ирэн Добкинс, то и дело бросая взгляды на своего старосту. Джинджер Хилл не обращая внимания на Реддла и его друзей, допивала сок, уткунувшись в учебник...

Несколько успокившись, Гермиона, догнав девочек поспешила вместе со всеми на ЗОТИ.

День протекал на удивление размеренно и тихо. Материал на уроках был интересен, отдохнувшие профессора с энтузиазмом объясняли все тонкости, о которых не было написано в учебниках. Большинство занятий было сдвоенными со Слизерином, и даже это не внесло уже привычного напряжения — Мэри не норовила свернуть себе шею, высматривая ежеминутно Алфрада, а занялась конспектированием лекций. Пенелопа Ковальски или «перегорела», или увлеклась кем-то другим — на Блэка она тоже не смотрела. Сам Алфрад в этот раз, дабы не раздражать женскую половину обоих факультетов, сел с Орионом, предоставив Кэтрин и Элизабет друг другу. В паре Поттер-Фоули тоже наметилось перемирие — Юфимия вполне сдержанно реагировала на реплики Флимонта, Флимонт же был подчёркнуто галантен и предупредителен. Всё было просто замечательно.

А потом Гермиона увидела Тома и Джинджер. Вечером. Когда полыхавшее багрянцем солнце клонилось к закату, обещая мороз.

Они просто стояли и разговаривали у окна в неприметном тупичке, куда мало кто заходил. Лицо Тома Гермиона не видела. Зато хорошо видела лицо Джинджер, обращённое к Реддлу. С затуманеным поволокой глазами из-под полуопущенных век, со слегка приоткрытыми губами. Точь в точь, как у Марлен Дитрих на любимом плакате мисс Шелтик в приютской библиотеке. Только там знаменитая актриса, как и весь плакат, были чёрно-белыми, а Джинджер — яркой, живой, впитавшей в себя все краски уходящего февральского дня.

С болезненным отрезвлением Гермиона поняла, что до этого момента незамечание американкой Тома было показным, наигранным. Намеренным. Они оба прекрасно видели друг друга.

И мир рухнул.

Стараясь не шуметь, Гермиона ушла...

Прошло два дня, а пустота вместо сердца продолжала ныть и кровоточить. И даже учёба не спасала.

Расположившись у камина, Гермиона просматривала записи по зельям.

— Как дела? — поинтересовался Долгопупс, присаживаясь рядом.

— Неплохо, — пожала плечами Гермиона. — А как у тебя? Сделал ЗОТИ?

— Почти. Ты Флимонта не видела?

— Нет, — покачала головой Гермиона. Поттер, следуя данному самому себе слову, каждый день прочёсывал замок в поисках врагов. И, судя по всему, пока его никто не видел под мантией невидимкой, он сам видел многое. В частности, он знал, что Гермиона тренируется с друзьями Тома. Ей было доподлинно известно, что он вместе с Алфрадом снова пытался уговорить Реддла взять и их, но тот отказал. Но, судя по всему, отказал, оставив надежду на возможное будущее участие. С тех пор Поттер ещё больше сблизился с Алфрадом и старательно посещал заседания «Чайного клуба», желая стать завсегдатаем среди слизеринцев. Этому не мало способствовало его родство с Блэками. Следом за Поттером на Слизерин зачастили и Долгопупс с Трэверсом. Всё это было бы хорошо, если бы их визиты не привлекали внимание декана Гриффиндора. А вот это Гермиону ну никак не устраивало.

Руку внезапно зажгло.

Отложив конспект, Гермиона поднялась:

— Что-то я засиделась. Пойду пройдусь.

— Иди, — кивнул Долгопупс. — А я займусь ЗОТИ.

Окинув взглядом гостиную, в которой студенты занимались кто чем, Гермиона вышла коридор.

За окнами уже стеменело, и Хогвартс освещали волшебные факелы. Её неровная тень, заметавшись по стенам, двинулась в путешествие по замку.

Почти сразу у неё из-за спины появилась и выросла ещё одна тень.

Обернувшись, Гермиона увидела Тома.

— Я не слышала, как ты подошёл.

— Ты недостаточно внимательна.

Гермиона не ответила. Пустота вместо сердца наливалась глухой болью, готовой поглотить Гермиону с головой. А ещё было обидно. Том был неоправданно строг. И придирчив. В который раз за последние дни.

Том, поровняшись, молча шёл рядом. Их шаги гулким эхом разлетались по коридору. Вернее, её шаги — стук каблуков её ботинок, готовый посоперничать с цокотом копыт. Том же двигался бесшумно и плавно, словно паря по воздуху. Как кот. Или змея.

Гермиона попыталась ступать тише, но у неё ничего не вышло.

— Ты отработала то заклинание? — наконец проронил Том.

— Да.

Заклинание, которым он интересовался, позволяло маскировать текст. Ничего темномагического, на счастье Гермионы. Однако само по себе оно было уж очень заковыристым. И эффективным — действуя подобно шифровке, оно прятало суть написанного, позволяя прочесть лишь только тем, на кого было зачаровано. Его Том дал ей после того, как она непонятно зачем перечитала кучу литературы по охране поместий.

— Хорошо. Теперь займёшься этим, — сунув руку в карман, Том извлёк из него потрёпанную книжицу.

— «Сон в летнюю ночь»?!

— Кажется, ты говорила, что отработала заклинание, — тон Тома был ровен и безучастен.

Сморгнув, Гермиона невербально произнесла заученную комбинацию и представила клинопись, медленно расходящихся перед её глазами рун. Текст слов Шекспира поплыл, дозволяя меж строк увидеть каллиграфический почерк Тома.

— Это простейшие способы обнаружения чужого присутствия и шлейфовая сигнальная охрана. Разучи их. Вторая часть — чары маскировки. Отрабатывать будем в Выручай Комнате.

— Вместе со всеми? — быстро спросила Гермиона. Том никогда ещё не разучивал с Победителями нечто эксклюзивное. Только с ней.

— Нет, — едва заметно скривился Том. — Твой... Поттер стал несколько назойлив и привлекает ненужное внимание. Пока он шастает под мантией по замку, мы не можем спускаться в Тайную Комнату.

Сдержанно кивнув, Гермиона дала понять, что уяснила задание. Значит, Флимонт всё-таки выболтал свою тайну Тому. Впрочем, это не удивительно — он так стремился заработать очки в глазах Реддла, что готов был пожертвовать своим секретом. Было несколько обидно, что Том подчеркнул, что Поттер её. Ни какой он не её. Том сам привечал Флимонта, культивируя его желание войти в его сферу влияния. А сейчас в чём-то обвинял Гермиону...

С чарами обнаружения и шлейфом для слежки — по сути сигналкой на человека, идущего какое-то время на расстоянии до сотни футов, Гермиона разобралась быстро. А вот с чарами маскировки было сложнее. Здесь были и отвлечение внимания, и заглушающие, и развеивающие запах, и путанка. И всё в одном невероятно сложном заклинании.

Отрабатывали они его, как Том и обещал, в Выручай Комнате только вдвоём. В этот раз не было ни матов, ни манекенов, ни мишений для боя. Только бессмысленное нагромождение мебели, среди которой можно было заблудиться. Том требовал от Гермионы, чтобы она применяла чары маскировки, а он её искал. Потом они менялись. В какой-то момент это даже стало весело. Совсем, как игра в прятки в детстве.

— Неплохо, — наконец удовлетворённо констатировал Том.

— Я рада! — счастливо улыбнулась Гермиона, присаживаясь на диван. — Отличная вышла тренировка!

Том Гермиону не поддержал. Кинув на неё быстрый взгляд, он молча крутил в руках палочку, сосредоточившись на белом древке.

Настроение вмиг испортилось. Раньше, ещё какой-то месяц назад, Том непременно сел бы рядом, ну или напротив, откомментировал бы действия Гермионы, указал на ошибки и принялся бы с энтузиазмом рассуждать, как усовершенствовать заклятье. Сейчас же он только указывал на ошибки. Сухо. Сдержанно. С едва читаемым неудовольствием на лице. Том отдалялся от неё, а она ничего не могла поделать. И всё это началось после бала...

Заклинание обнаружения человека Гермиона довела до совершенства. Как и маскировки. И хотя Том ни разу не позвал её в Тайную Комнату, применяла она его регулярно. И так ничего и никого не увидела, хотя и сама толком не могла себе объяснить, что именно заставляет её шататься по пустым коридорам Хогвартса за считанные минуты до отбоя. Хотя, что уж врать, она прекрасно знала — что. К несчастью или, наборот, к счастью, единственное, что удалось ей выяснить, это то, что чары маскировки не были абсолюто надёжны против сильного мага. И самое ужасное было в том, что это открытие помог ей сделать профессор Дамблдор. Будучи уверенной, что декан её не заметил, как и остальные до него, Гермиона постояла в нише и, выждав некоторое время, двинулась в сторону своей гостиной. Каково же было её удивление, когда она увидела преподавателя, подпиравшего плечом стену возле портрета Полной Дамы. Замерев, Гермиона молча ждала, пока он уйдёт. А он не уходил и смотрел точно на неё. Наконец, вздохнув, профессор отлип от стены и пошёл ровно на Гермиону, в самый последний момент обойдя её так, словно прекрасно видел.

Следующее утро у неё началось со «свидания» с деканом.

— Ну и что это было, мисс Далтон? — устало осведомился профессор Дамблдор, потирая переносицу большим и указательным пальцем. Вид у него был невыспавшийся, как и у самой Гермионы, проведшей всю ночь в тяжких думах.

Гермиона молчала.

— Что именно вы хотели увидеть, скрываясь ото всех?

Чувствуя, как пошла пятнами, Гермиона судорожно стиснула пальцы. Нет, она не хотела видеть. Одного раза ей было вполне достаточно. Но она не могла противиться этому. Это было как... расковырять болячку. Все знают, что делать этого нельзя, что будет только хуже. И всё равно делают.

Декан понял её реакцию по-своему. Вернее, понял всё верно. Тяжело вздохнув, он уставился в окно, где занимался поздний февральский рассвет:

— Есть вещи, над которыми мы не властны.

— Какие? — вырвалось у Гермионы.

— Чувства. Чужие чувства... И свои собственные.., — добавил он чуть тише. — Я не знаю, кто тот юноша, что заставил вас потерять голову, и оставляю за вами право сохранить моё незнание, не посвящая в чужие тайны чужих отношений, — переведя на неё взгляд и обретя твёрдость в голосе, заявил профессор. — Однако, напоминаю, что вы ещё слишком юны и находитесь под покровительством школы и в её стенах. Отныне сосредоточте ваши таланты на учёбе. Вы меня поняли, мисс Далтон?

— Да, профессор...