Записки Мышонка — принца и волшебника (джен)

Меня рвало. От желчи жгло нос и горло, я кашлял, по лицу текли слёзы, но я никак не мог заставить свой организм прекратить это. Невольно вспомнилось, как в детстве я легко падал в обморок от стресса. Сейчас я бы тоже не отказался хоть ненадолго уплыть в тихое спокойное небытие. Но нет, мои глаза оставались открытыми, а голова — совершенно ясной, и я никак не мог избавиться от чудовищной картины.

Блейз отволок меня в сторону, а ребята побежали за преподавателями. Но что могут сделать преподаватели? Во всяком случае, им не изменить свершившегося факта и не обратить вспять все эти смерти.

— Ну, будет, Мышонок, — пробормотал Блейз, достал палочку и произнёс:

— Эванеско.

Рвота исчезла. Ещё одно заклинание, и по моему лицу прошёл лёгкий свежий ветерок очищающих чар. Концентрироваться на палочке друга оказалось спокойнее и безопаснее, поэтому я с большим вниманием смотрел, как он превращает опавший лист в глиняный стакан и колдует в нём воду. Потом я пил, медленно, маленькими глотками, и смотрел на Запретный Лес.

— Как думаешь, что с ними… — сглотнув несколько раз, спросил я. Голос дрожал и не слушался.

— Мордред его знает. Такая толпа сразу… О, идут! Ты, наверное, лучше…

Но я боялся остаться один. И, в любом случае, в желудке ничего больше не осталось, так что второй приступ тошноты мне не грозил. Выпустив из рук стакан, который снова превратился в жёлтый лист, ещё не коснувшись земли, я сжал руки в кулаки. Обернулся и увидел, что к озеру устремилась целая делегация во главе с профессором Дамблдором. За ним торопились профессора Снейп, МакГонагалл и Грюм, а с ними и мистер Крауч. Между тем, из корабля начали выглядывать дурмштранговцы, засуетились, и вот уже выскочил Каркаров в чёрной с серебром тёплой мантии и кинулся наперерез, потрясая руками.

Я понимал, что нас непременно прогонят, если заметят, поэтому мы так и остались стоять в отдалении. Благо, на открытой поляне звуки доносились хорошо, а взрослые говорили громко.

МакГонагалл охнула, прижав руку к сердцу. Снейп сделал такой жест, словно спрашивал, на кой чёрт она с ними пошла, раз не может держать себя в руках. Дамблдор явно попросил их успокоиться и опустился на корточки у самой кромки воды.

— Что у вас происходит, Дамблдор?! — прокричал Каркаров так, что, наверное, услышали даже акромантулы. — Что вы себе…

— Помолчи, Каркаров! — рявкнул Грюм. — Я вот пока не уверен, что это не твоих рук дело.

— Аластор!

— Уж во всяком случае, они подохли не сами, а ему было проще всего что-то сделать в озере! Эй, вы! Сюда! Нечего подслушивать.

Поскольку Грюм смотрел в сторону озера, мы не сразу поняли, что он обращался к нам, но потом нас заметил и директор Дамблдор и жестом велел приблизиться. У озера воняло ещё сильнее, а на то, что плавало на поверхности воды, я старался не смотреть. Директор оглядел нас внимательным взглядом и спросил:

— Мистер Забини, мистер Маунтбеттен-Виндзор, со слов ваших друзей мы поняли, что вы были здесь за несколько минут до того, как всё случилось.

— Да, сэр, — ответил Блейз.

— Возможно, вы видели что-то необычное? Подозрительное?

— Может, это они и виноваты? — предположил Каркаров, впиваясь в Блейза злым острым взглядом.

— Так и вижу, четверокурсники балуются тёмной магией и проклинают целое озеро! — возмутился Грюм. — Да у меня салат колдует лучше, чем они!

— Тем не менее, — вступил в разговор Крауч, как обычно, суховатый и спокойный, — едва ли ваш салат, мистер Грюм, причастен.

— Барти… — проговорил Дамблдор, — здесь только мы с вами владеем русалочьим. Если получится уговорить кого-то из водного народа подняться на поверхность, вы согласитесь поучаствовать в дознании?

— Разумеется, — тоном, не терпящим возражений, ответил Крауч. — Итак, вы двое. Ваше Высочество, видели ли вы кого-то на берегу озера?

— Нет, сэр, — покачал я головой. — Всё было спокойно, я как раз смотрел на озеро и думал о том, что это очень мирный пейзаж, когда… — перед друзьями я мог показать слабость, но при Крауче должен был держаться. — Когда тела начали всплывать.

Эти слова стоили мне огромных усилий, но я проговорил их недрогнувшим голосом, глядя Краучу в глаза.

— Благодарю, — кивнул он наконец, вытащил из кармана тихо позвякивающие часы и, слегка смущённый, выпил своё лечебное зелье. — Прошу прощения, я дал слово целителю и секретарю. Что ж, полагаю, вам стоит вернуться в гостиную факультета, не так ли, директор?

— Безусловно. Разве что я посоветовал бы заглянуть в Больничное крыло…

— Это лишнее, директор, — отозвался я, — всё хорошо.

И мы ушли, оставив взрослых разбираться. А вскоре за нашими спинами поднялся непроницаемый молочно-белый купол, накрыв всё озеро и отрезав его от любопытных глаз. Друзья ждали нас в холле замка и тут же накинулись с вопросами, но, увы, нам нечего было им сообщить.

— Поверить не могу… — начала Гермиона и вдруг, прищурившись, повернулась куда-то в сторону восточного коридора. Мы тоже пригляделись и увидели, к огромному изумлению, Людо Бэгмена. Он стоял, думая, что прячется в тени, и что-то пил из серебряной фляги. Опустил её, он завинтил крышку и содрогнулся всем телом. Мы едва успели сделать вид, что увлечены разговором, как он обернулся, нацепил обычную радостную улыбку, выскочил в холл и тут же кинулся к Гарри:

— О, вот и наш юный участник! Как ты себя чувствуешь, Гарри?

— Эм… отлично, мистер Бэгмен, спасибо.

— Славно, славно. Главное, не вешай нос, ты ещё покажешь им всем, я в тебе не сомневаюсь!

— Спасибо… — совсем неуверенно протянул Гарри, а Бэгмен убежал в Большой зал. Судя по всему, про русалок он ещё не слышал.

— А что, Бэгмен у нас тоже попивает? — спросил Блейз удивлённо. — Он-то с чего? Да ещё и утром?

Мы переглянулись и покачали головами. Впрочем, мало ли, что могло случиться? Во всяком случае, столкновение с Бэгменом слегка нас отвлекло от трагедии на озере, и мы, немного подумав, решили не расходиться по гостиным факультета, а все вместе устроились во внутреннем дворе. Ссоры были забыты, а когда мимо нас прошла стайка хаффлпафцев и довольно громко принялась обсуждать, что «Поттер — обманщик», Рон первым покраснел и воскликнул:

— Тупицы!

— Да нет, — вздохнул Гарри, — всё понятно. С ними как раз понятно, они так радовались, что наконец-то звездой будет представитель их факультета, а тут я влез.

— Расслабься, Поттер, — посоветовал Драко, — поговорят и успокоятся.

— И всё же, что случилось с русалками? — спросила Гермиона, скептически оглядывая каменный парапет, словно решая, хочет она сесть или не стоит.

— Рикалфацио! — произнёс Драко, направляя палочку на камень, покраснел и отвернулся. Сидеть стало значительно теплее, а Гермиона, рассеянно поблагодарив, тут же заинтересовалась, что это за заклинание и как оно работает. Блейз делал вид, что увлечённо разглядывает небо, но с заметным трудом сдерживал ухмылку, а Рон и Гарри, похоже, вообще ничего не поняли.

К счастью, тема с согревающими чарами быстро иссякла, и разговор снова вернулся к русалкам. Погибли и представители подводного народа, и рыба, и лягушки — Блейз и Гарри, оказывается, всё подробно рассмотрели, пока меня тошнило.

— Это похоже на то, как рыбу глушат бомбами, — заметил Гарри. — Только сильнее.

— Грюм сказал про тёмную магию, — напомнил я.

— А может, яд? — предположил Драко.

— Это сколько надо яда сварить?! — удивилась Гермиона, а Блейз принялся объяснять, что важно не количество, а концентрация, которую можно и повысить, если знать как. Слушая обсуждения, я всё пытался сформулировать мысль. И она наконец пришла:

— Меня больше волнует не то, как это сделали, а то, зачем.

— Зачем? — повторил Рон. — Зачем вообще может быть нужно убивать подводный народ! Они же, ну… безвредные!

— А ведь Берти прав! — воскликнула Гермиона. — Сначала Гарри выбирают участником Турнира против всех правил, потом кто-то убивает полсотни русалок средь бела дня, да так, что это не скроешь. Вам не кажется, что кто-то хочет сорвать Турнир?

— Не сорвать… — протянул Драко задумчиво. — Хотели бы сорвать, устроили что-то подобное вчера. Делегации бы пришли в ужас, развернулись и уехали. А сегодня они уже не могут отказаться — их студенты заключили контракт с Кубком.

— Тогда вообще ничего не понимаю… — вздохнула Гермиона. До самого обеда мы гадали, что же произошло и кому может быть нужно такое чудовищное преступление, но так ни к чему не пришли. В Большом зале стоял такой гул, словно рядом готовились к подъёму несколько вертолётов. И, стоило прислушаться, как становилось понятно — все уже знают про гибель русалок, и про выборы участников Турнира забыли. Обсуждали только трагедию на озере и с нетерпением поглядывали в сторону преподавательского стола.

— Правда, что вы там были? — спросил Теодор, стоило нам сесть на места. Пока Драко отвечал ему, я заметил, что Дурмштранг сегодня предпочёл собраться одной плотной кучкой на дальнем конце, и вид у ребят был мрачный. Я поймал взгляд Михала Полякова, и тот пожал плечами, как бы говоря, что понятия не имеет, что произошло и почему. Я ответил таким же жестом, а потом, к счастью, в зал зашли взрослые, и профессор Дамблдор немедленно взял слово. Стоя возле своего золотого кресла, похожего на трон, он обводил зал усталым взглядом, и я как-то сразу понял — пока расследование ничего не дало.

— С тяжёлым сердцем я обращаюсь к вам сегодня, — проговорил директор мягко, — думаю, слухи уже дошли до вас, но слухи — вещь опасная, она искажает факты. Поэтому я намерен быть с вами предельно откровенным. Сегодня кто-то напал на жителей Чёрного озера, сорок шесть представителей подводного народа погибли, и это не считая рыб и земноводных. Гигантский кальмар в порядке, но ушёл на глубину, а подводный народ отказывается общаться с людьми. Ни я, ни мистер Крауч так и не смогли дозваться никого из них, а погружение в воду прежде, чем её полностью очистят, может быть смертельно опасным. Уже прибыли специалисты из департамента регулирования магических популяций, вместе с нашими уважаемыми профессором Хагридом и профессором Спраут они сделают всё возможное, чтобы защитить обитателей озера. До тех пор оно будет ограждено защитным куполом, и я прошу учеников не пытаться приблизиться к нему. Делегацию Дурмштранга на это время мы расселим в Хогвартсе, мистер Филч уже занимается обустройством помещений для них. А теперь я хотел бы передать слово мистеру Краучу.

Крауч встал даже прежде, чем Дамблдор опустился на место. Разгладил знакомым жестом усы-щёточки и заговорил сухим и канцелярским тоном:

— На данный момент мы не можем с уверенностью утверждать, кто или что стоит за нападением. Однако я настаиваю на том, чтобы каждый ученик или преподаватель, у кого появится версия или подозрение, немедленно обратился ко мне лично. По распоряжению министра магии я возглавляю расследование и останусь в Хогвартсе до тех пор, пока это необходимо. Мой офис будет располагаться на третьем этаже, справа по коридору. В случае моего отсутствия вы можете оставить записку. Также уведомляю вас о том, что Турнир Трёх Волшебников будет проходить так, как планировалось, и я рекомендую участникам сосредоточиться на подготовке. На этом всё.

Он закончил говорить и приступил к обеду с невозмутимым лицом, а в зале по-прежнему было тихо. Никто больше не пытался что-то обсудить, чем-то поделиться. Всех словно прибило кошмарной действительностью.

* * *

Не знаю, каким чудом мы все вернулись к занятиям в понедельник. За выходные произошло столько всего, что уроки просто вылетели из головы, и на первом маггловедении я минут десять пытался вспомнить, что за документ мы разбираем и зачем он вообще нужен.

Только к обеду более или менее удалось сосредоточиться на учёбе — возможно, помогла гербология, на которой, если ты невнимателен, тебя может просто зашибить очередной прыгучей луковицей или ошпарить гноем бубонтюбера. Но стоило мне, приняв душ и переодевшись, войти в Большой зал, как в руки спланировал бумажный самолётик — такой же, какие я видел в Министерстве магии. Я развернул его и увидел письмо, написанное старомодным каллиграфическим почерком:

«Ваше Высочество, если Вы располагаете временем, прошу Вас нанести мне визит в моём временном кабинете. С уважением и проч., Бартемиус Крауч».

— Официально как… — протянул Блейз, заглянув мне через плечо. — Пойдёшь?

Я пожал плечами. Не то, чтобы у меня действительно оставался выбор — Крауч был нашим союзником, сотрудничал с людьми Дженкинса, а следовательно, у меня не было ни единого повода отказаться. Так что, пожелав другу приятного аппетита, я отправился на третий этаж. Только по дороге сообразил, что Краучу выделили кабинет в той части замка, где некогда был запретный коридор с трёхголовым Пушком и проходом к философскому камню. За прошедшее время здесь всё отмыли, убрали пыль с люстр, а на кабинет Крауча уже успели повесить медную табличку с именем и должностью. Дверь распахнулась прежде, чем я постучал, и Крауч тут же поднялся мне навстречу, холодновато-вежливый, как и всегда.

— Я понимаю, Ваше Высочество, — он изобразил улыбку, но выглядело это так себе, — что отвлекаю вас от обеда. Если позволите, я хотя бы угощу вас чаем.

Кабинет показался мне безликим. Но, как и в министерстве, здесь был большой дубовый рабочий стол и маленький чайный столик с креслами — для разговоров. Крауч щёлкнул пальцами, и на маленьком столике немедленно возникли чайник, чашки, молочник, тосты и джемы. Мы расположились, Крауч налил мне чаю, коснувшись чайника палочкой, и только после этого сказал:

— Ужасно, да. Ужасная история с подводным народом.

— Они так и не выплыли на поверхность?

— Боюсь, что нет. Мы понимаем, что они живы, но их королева послала нам сообщение, что не желает видеть людей. Её можно понять, разумеется, хотя их сотрудничество помогло бы быстрее найти преступника, — вздохнув, пояснил Крауч, и намазал себе тост джемом. Я сделал так же и, подавая пример, откусил кусочек, а потом, подумав, что собеседник сам поднял эту тему, спросил:

— Пока неясно, зачем это сделали?

— Ни одной версии. Если бы злоумышленник или злоумышленники намеревались сорвать Турнир, им следовало действовать раньше. Сейчас же преступление попросту не имеет смысла. Во всяком случае, пока. Однако, сэр, я бы хотел обсудить с вами другой вопрос.

Я отставил чашку, не сделав и глотка, вытер пальцы салфеткой и сложил руки на коленях. Крауч разгладил левый ус и проговорил несколько неуверенно:

— Я хотел бы, чтобы этот разговор остался между нами. Между нами — и, если пожелаете, мистером Дженкинсом. Вмешивать в него школьников не стоит.

— Понимаю, — кивнул я, а Крауч продолжил:

— Боюсь, все эти скандалы с Турниром — сначала имя Поттера в Кубке, потом убийства на Чёрном озере, — плохо сказались на репутации Британии. Каркаров не преминет подать жалобу в Международную конфедерацию магов. Скандала не избежать в любом случае, но мы бы хотели несколько… нивелировать негативные последствия.

Я промолчал, только удивлённо поднял брови, не понимая сразу двух вещей: как можно такое нивелировать и причём здесь я. Впрочем, Крауч немедленно пояснил свою мысль:

— Как минимум, мы не должны уничтожить репутацию Гарри Поттера. Пока он, кхм, разумеется, крайне далёк от политики, но его имя до сих вызывает у многих сентиментальные чувства. Хотелось бы их сохранить. А значит, мистер Поттер должен выступить на Турнире как минимум… извините меня за это слово, пристойно. Я лучше многих других понимаю, что студент четвёртого курса не может показывать тот же уровень владения магией, что и семикурсники. Однако нам важно, чтобы он проявил смекалку, отвагу и показал себя с лучшей стороны.

Я задумался и аккуратно уточнил:

— Но ведь судьи и педагоги не могут помогать участникам?

— Конечно, нет! — слегка улыбнулся Крауч. — Однако разве что-то может помешать мне, скажем, поделиться с вами, Ваше Высочество, несколькими версиями и предположениями? К примеру, могу сказать, что брат моего секретаря, мистера Уэзерби, вот-вот прибудет в Британию из Румынии по рабочей необходимости, связанной с первым заданием Турнира.

Я приоткрыл рот. Осознал, насколько это невежливо, и закрыл его. Открыл снова, пытаясь что-то сказать, и опять закрыл. Выдохнул и осторожно спросил:

— Безопасные задания, сэр?

— Абсолютно безопасные, Ваше Высочество. Могу ли я пригласить вас выпить чаю в следующий понедельник в пять часов?

Опять же, у меня не было возможности отказаться, но, выходя из кабинета Крауча, я пытался уложить в голове всё то, что услышал. Укладывалось оно там с трудом.